Кофе и цветущая вишня

Изуку Мидория был многим. Он был опытным и закалённым в жизненных перипетиях человеком, даже в столь юном возрасте; он был всего лишь подростком, но уже успел привыкнуть к преступному миру, который знал не понаслышке. Он был доброй душой, и ничто, кроме искреннего желания помогать другим, как его кумир детства, и стать величайшим героем, которого когда-либо знал мир, не привело его туда, где он сейчас. Он был силой природы, наделённой унаследованной силой "Один за всех", переданной ему его наставником и вышеупомянутым кумиром детства, Всемогущим. Эта сила — сила, которая, будучи активированной, часто грозила разорвать его тело на части своей кинетической энергией, — позволяла ему использовать своё тело сверхчеловеческим образом. С её помощью он мог создавать разрушительные потоки ветра одним ударом, двигаться быстрее, чем может уловить человеческий глаз, и даже прыгать так высоко, что можно было бы подумать, будто он взлетает. Ему были даны силы полубога. Его... трясло. Его сильно трясет. Пальцы Изуку дрожали, сжимая тёплую чашку, которую он держал в обеих руках, словно тисками. Он съёжился — даже сильнее, чем обычно, и казался гораздо меньше, чем был на самом деле, из-за того, что сильно ссутулился. Широкие зелёные глаза смотрели на него из отражения в чашке с кофе. Он выглядел окаменевшим. Изуку ещё глубже уткнулся лицом в большой шерстяной шарф, обмотанный вокруг его тонкой шеи. Его тело сотрясалось от озноба, который никак не был связан с дождём, барабанящим по стеклу рядом с ним. Даже лёгкое позвякивание ложек по фарфору, когда другие посетители помешивали свои напитки, не могло вывести его из панической атаки, как это часто случалось, когда он приходил в эту скромную кофейню. Его шарф то надувался, то сдувался в такт учащённому дыханию, а мысли становились всё более безумными и дикими — всё более нелепыми с каждой секундой. Изуку продолжал смотреть в свой кофе. Его хватка на чашке каким-то образом усилилась, и он не мог избавиться от мысли о том, что будет выглядеть ещё глупее, если разобьёт свою чёртову кружку. Заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, заходи, захо- "Эй," — раздался тихий голос — знакомый голос — менее чем в метре от него, — "ты в порядке? Ты начинаешь меня беспокоить." Его зелёные глаза снова метнулись вверх. Казалось, что с тех пор, как он в последний раз слышал этот голос, прошла целая вечность, хотя на самом деле прошло всего пять минут с тех пор, как они оба погрузились в гробовое молчание. Острые серые глаза Момо Яойорозу встретились с его взглядом и, казалось, тут же впились в него с той же силой. Она казалась... обеспокоенной. "Нет", — Мидория не мог не подумать, "нет, ты не в порядке. Ты действительно настолько неумел, что даже не можешь придумать, что сказать ей, кроме банальностей? На свидании?! Угх, ты жалок". Изуку ненавидел подобные мысли. Они звучали так, как сказал бы Бакуго, но в его голове они были его голосом. Хуже всего было то, что он всегда ловил себя на том, что соглашается с ними. Затем у него задергался левый глаз. За этим последовала серия быстрых морганий, чтобы сдержать слёзы. Ему не нужно было ещё больше смущаться, он и так выглядел достаточно жалко. Он надеялся, что Момо не заметила. Хотя, конечно, она заметила. Её беспокойство быстро сменилось тревогой, и эти проницательные глаза почти незаметно расширились, когда она слегка наклонилась вперёд. "... Хочешь поговорить об этом?" — осторожно спросила Момо, зная, каким вспыльчивым может быть сидящий напротив неё мальчик в отношении своих эмоций. Иногда он был готов расплакаться по любому поводу — когда-то это её в нём раздражало, — и, похоже, сейчас был один из таких моментов. Изуку ещё глубже зарылся покрасневшим лицом в шарф и быстро отрицательно покачал головой. После этого они снова погрузились в молчание — болезненное, режущее тишину. Момо неохотно перевела взгляд на окно справа от себя и уставилась на подходящее по цвету серое небо, в то время как город за окном кофейни поливал сильный дождь. Через мгновение Мидория снова поднял взгляд от своих коленей. Момо купалась в неярком золотистом свете маленького кафе, и казалось, что она излучает потустороннее сияние, даже когда смотрит на унылый мир снаружи. Это завораживало. Тогда он посмотрел на неё. По-настоящему посмотрел на неё. Посмотрел на искреннюю заботу на её лице и на невероятную девушку, которую он стал называть подругой. Посмотрел на то, как её чёрные, как ночь, волосы обрамляли её идеальные черты лица — как тонкая непокорная прядь, свисающая с правой стороны лица, автоматически притягивала его взгляд, заставляя смотреть прямо ей в глаза, и на то, как мило она выглядела в своём мешковатом дорогом свитере с высоким воротом. Несмотря на дополнительные слои одежды, она даже не сняла с себя огромную дурацкую книгу, содержимое которой было защищено от дождя кожаным чехлом. Вероятно, она сама сделала этот чехол; для неё это было проще простого. Благодаря её причуде люди нечасто видели её такой закутанной в меха; это... почему-то казалось более интимным, чем когда она оставляла меньше простора для воображения. Как будто она доверяла только ему, Деку, неудачнику, и позволяла видеть эту свою мягкую, милую сторону. Ту, что за пределами образа начинающего про-героя. Затем он посмотрел вниз и поморщился, увидев, как крепко она сжала руки в кулаки. Он заставлял её нервничать. Она не заслуживала таких страданий, вынужденная сидеть в тишине и чувствовать себя так, будто она сделала что-то не так. На самом деле, никто этого не заслуживал. Но особенно она. Он передумал хранить молчание и неловко откашлялся, чтобы привлечь её внимание, прежде чем нерешительно посмотреть в эти проницательные серые глаза и ответить на её предыдущий вопрос во второй раз — на этот раз медленно и утвердительно кивнув. Момо ободряюще улыбнулась, но ничего не сказала. Она знала, что ему нужно многое сказать. Прошла минута, и Изуку сделал глубокий вдох, прежде чем мальчик наконец отставил остывающую чашку и крепко сжал руки. Он посмотрел на них, медленно крутя большими пальцами, и задумался о том, что хотел сказать и как именно он хотел это сказать. Момо уделяла ему столько времени, сколько ему было нужно. "Я-я просто... ну, э-э... я довольно сильно нервничаю из-за всей этой ситуации." Из его горла рефлекторно вырвался смешок, напряжённый и надтреснутый от волнения. Он выдавил из себя дрожащую улыбку, когда мальчик наконец-то снова показал нижнюю часть лица из-под шарфа. “Это... не часто такие в-вещи... случаются с таким парнем, как... таким, как я. Понимаешь?” Момо кивнула, в ее глазах появился сочувственный блеск. "Я имею в виду, д-да, ты мой друг, и меня это устраивает, но я не ожидал... этого? Не знаю. Я... ну, честно говоря, я ожидал, что Тодороки больше в твоём вкусе. Он такой невероятный. Вы двое, кажется, идеально подходите друг другу." При этих словах девушка, с которой был Изуку, приподняла бровь. Её губы сжались — она чувствовала, что понимает, к чему он клонит. "Я просто... хочу знать одну вещь. Только одну. Я знаю, что это сложный вопрос, но... мне нужно его задать. Прости." Деку на мгновение замолчал, перестав сжимать руки в кулаки и вцепившись в край стола так сильно, как только мог. Он посмотрел на неё с болью в глазах. У Момо сдавило грудь. Ей всегда было больно видеть своего друга в таком состоянии — и на этот раз в какой-то степени это была её вина. “Почему я?” "Почему не ты?" — почти сразу же резко возразила Яойорозу. Её взгляд стал жёстким — она была зла на него за то, что он даже намекнул, что в каком-то смысле не заслуживает её привязанности. Даже обиделась. "Ты мой лучший друг. Мы всё делаем вместе — ещё год назад мы почти не разговаривали, но теперь я считаю тебя неотъемлемой частью своей жизни. Почему не ты?" — Её тон был резким. Выговор. Строже, чем она предполагала, — и она поймала себя на мысли, что перегибает палку. Однако Момо не сдавалась. Ни на секунду. Это был последний раз, когда Изуку так унижался, и она собиралась убедиться в этом. "Только потому, что этот придурок Бакуго продолжает говорить, что ты недостаточно хорош, ты начинаешь в это верить? Да пошёл он! Для меня ты достаточно хорош! Более чем достаточно хорош!" К этому моменту она уже довольно сильно повысила голос, и люди начали оборачиваться. Изуку ещё больше замкнулся в себе, подавленный взглядами, направленными на него. Момо заметила это и впоследствии понизила голос, чтобы не устраивать новую сцену. Она потянулась через стол и положила руку на плечо Мидории — и он не мог не заметить, что она покрасила ногти в тёмно-зелёный цвет. Они подходили к его волосам. Он мог бы поклясться, что его щёки покраснели ещё сильнее, чем раньше, когда он это понял. Было странно наблюдать за тем, как она ведёт себя так нехарактерно агрессивно — особенно учитывая, что она делала это, чтобы защитить его. Даже Очако и Иида, какими бы напряжёнными они ни были, никогда не теряли самообладания, пытаясь таким образом утешить его. Момо тихо вздохнула. "Прости. Я просто... Я не хочу, чтобы ты так думал, хорошо? Если бы меня интересовал Тодороки, я бы пригласила его на свидание, но я этого не сделала. Я пригласила тебя. Я пригласила тебя, потому что ты особенный для меня, Деку. Я никогда не встречала никого настолько доброго, как ты, или такого знающего, как ты, — даже такого скромного и увлечённого тем, что ему нравится. Я никогда не встречала человека, который мог бы ценить меня такой, какая я есть, в той же степени, что и ты." Она застенчиво улыбнулась, слегка сжав его плечо, и Изуку понял, как близко она находится к его лицу. Он также не мог не заметить, как сильно забилось его сердце от этого осознания. "Она такая великолепная. Она всегда такая великолепная. И такая милая, и такая зрелая, и такая внимательная. Она настолько не в твоей лиге, что это даже не смешно..." "Почему ты? Потому что ты потрясающий, Деку. Потому что никто другой не делает меня такой счастливой, как ты, и никто другой не заставляет меня терять счёт времени, когда я рядом с ним. Потому что ты мне... нравишься. Нравишься-нравишься. Вот почему я пригласила тебя на свидание." — закончила Яойорозу, и её речь превратилась в тихое бормотание, пока она смотрела на краснеющее лицо Изуку, сама заливаясь краской. К тому времени, как она закончила, плотину прорвало, и слёзы наконец-то потекли по щекам юного Мидории, но в кои-то веки он не чувствовал грусти. Вместо этого он просто не мог подобрать слов, и на его лице расплылась глупая, настоящая улыбка. Угасающие остатки негатива и неуверенности в себе, всё ещё таившиеся в его сознании, наконец-то умолкли после её признания, и её слова снова и снова звучали в его мыслях, постоянно отдаваясь эхом и наполняя его теплом. "Ты мне нравишься. Нравишься-нравишься". "Яомомо…" — Он замолчал, любуясь её нежной улыбкой и покрасневшими щеками. Момо потянулась и ещё раз ласково сжала его плечо. Внезапно тёплое кафе посреди унылого, холодного, серого дождя показалось парочке гораздо уютнее. "Я... я, честно говоря, не знаю, что сказать," — дрожащим голосом пробормотал Изуку, а Момо, взволнованная как никогда, откинулась на спинку стула. — "Я имею в виду... что я могу на это ответить?" Мальчик почесал затылок, шмыгнул носом и посмотрел на полированную плитку под ногами. "Ну, как насчёт "спасибо" для начала?" — игриво ответила Момо, подмигивая ему, и его лицо стало ещё более взволнованным. Глаза Мидории расширились от удивления, и он, ругая себя за грубость, отчаянно попытался поклониться, насколько это было возможно, сидя за столом. “А-а, конечно! С-спасибо тебе...” “Я шучу, Изуку”. "О! П-правильно. Я знал, что т-так и будет." Она не смогла сдержать смешок, увидев, как он смутился. Он был мучительно милым, когда вот так смущался, — хотя ей хотелось поскорее вывести его из этого состояния, чтобы они могли насладиться свиданием без напряжения. Она приложила немало усилий, чтобы всё устроить, — и, чёрт возьми, они собирались насладиться этим. "И всё же...спасибо. Правда, то, что ты так ко мне относишься, значит для меня... очень много," — выдавил из себя Изуку через мгновение, потирая руку. "Как я и сказала, ты мой лучший друг, Деку. Почему я не могу так себя чувствовать?" — ответила Момо спокойным голосом, когда Мидория начал приходить в себя. Мальчик шмыгнул носом в последний раз, быстро вытирая глаза платком, который он второпях сунул в карман джинсов в ожидании такого момента, а затем откашлялся и собрался с духом. "Мне повезло, что я знаю тебя, Момо," — просто сказал Изуку. Улыбка Момо стала шире, и Мидория, как и всегда, был ослеплён ею. Ею. “Взаимно, Изуку”. "Я... ты мне тоже нравишься. Я давно это чувствую." — сказал мальчик, нарушив короткое, уютное молчание. Момо не смогла сдержать тихий вздох в ответ, её глаза загорелись. Она надеялась, что он отвечает ей взаимностью, но он никогда прямо не говорил об этом, поэтому она всегда считала, что это не так, и готовилась к отказу с тех пор, как пригласила его на свидание. Казалось, что это самый разумный поступок с ее стороны. Однако все её тревоги — все её сомнения в себе — сразу же рассеялись, когда Изуку принял её. "Я... я думаю, что мои чувства впервые проявились во время того турнира, много лет назад, — я просто не понимал их тогда. Ты всегда была такой крутой и зрелой, такой собранной, несмотря ни на что... Я думал, что ты невероятна, и как человек, и как герой. Я и сейчас так думаю," — продолжил Мидория после секундного замешательства. Его взгляд стал жёстким, и Момо не могла не заметить, что его заикание становилось всё менее заметным по мере того, как он изливал душу. "А все те мелочи, которые мы делали потом, все те разы, когда мы часами просто учились, разговаривали или дурачились? Это одни из моих самых дорогих воспоминаний." — Зелёноволосый мальчик неуверенно рассмеялся, и на мгновение его взгляд стал отстранённым, словно он ясно вспомнил что-то особенное. — "Помнишь, как однажды ты пыталась научить меня танцевать из-за дискотеки? Я даже не мог сосредоточиться как следует — ты захватила меня врасплох, Яомомо. Я всё время спотыкалась, но ты была такой терпеливой и грациозной. Это было... прекрасно." Чем больше говорил Изуку, тем стекляннее становились глаза Момо, и в любой момент из них могли хлынуть слёзы. Она действительно помнила тот день. ***Было по меньшей мере три часа ночи, когда она проснулась от звука неуклюжих шагов и неистовой приглушённой музыки во дворе студенческого общежития. Она вышла посмотреть, что происходит, и увидела его: он неуклюже переступал с ноги на ногу и пытался удержать равновесие, пытаясь танцевать. Она усмехнулась при виде своего милого чудаковатого друга, который бросился навстречу ей с таким рвением, какого она от него не ожидала в столь поздний час, — и вскоре, следуя её озорному предложению научить его правильно танцевать с партнёром, они уже танцевали вместе в пижамах. Они смеялись, беззаботно кружились и игриво подшучивали друг над другом часами, и хотя на следующее утро они оба были совершенно разбиты, она считала, что оно того стоило. Его глаза блестели в лунном свете, и она не могла отвести взгляд от их завораживающе ярких зелёных глубин всю ночь. Он ответил ей взаимностью, и в эти несколько часов она чувствовала себя воодушевлённой и готовой ко всему, что могло произойти дальше. Тогда она была счастливее, чем когда-либо за очень долгое время; в ту ночь она решила, что действительно любит Изуку Мидорию... даже если он не отвечает ей взаимностью. ***Это было одно из самых дорогих воспоминаний Момо, один из самых интимных моментов с её лучшим другом. Осознание того, что он тоже с такой теплотой вспоминает об этом, вызвало новую волну сильного смущения, и её щёки покраснели ещё сильнее, когда она наконец расплакалась. Изуку сделал глубокий вдох, игнорируя бабочек в животе, чтобы закончить свою мысль, и продолжил твёрдым и решительным голосом: "Ты замечательная, Момо, даже если иногда сама в это не веришь. То, как блестят твои глаза, когда ты чем-то увлечена... как ты морщишь нос, когда пытаешься сдержать смех... даже как ты начинаешь заламывать руки, когда по-настоящему увлекаешься фильмом. Всё в тебе... идеально. Ты такая сострадательная и намного умнее всех, кого я когда-либо встречала, и... никто не поддерживал меня так, как ты. Ты тоже особенная для меня. И... как я уже сказала... мне повезло, что я тебя знаю". Мидория снова уткнулся лицом в свой шарф, пряча покрасневшее, как помидор, лицо после того, как выплеснул на свою ошеломлённую спутницу такой огромный поток подавленных эмоций. Момо крепко зажмурила глаза, из которых даже сейчас продолжали литься слёзы, прежде чем дрожащими руками взять свой капучино и сделать большой глоток, несмотря на то, что напиток к тому моменту уже давно остыл. Медленно опустив кружку после долгой паузы, Момо, успокоившись, посмотрела на мальчика, робко сидящего напротив неё с широкой улыбкой. Он улыбнулся в ответ, и казалось, что у него с плеч свалился огромный груз. Затем, когда эти чудесные зелёные глаза более пристально посмотрели на её губы, они расширились. Изуку не смог сдержать громкого смешка, прежде чем понял, что сделал это. "Что?.. Я что-то не так сделала?!" — в отчаянии спросила Момо, придя в ужас от того, к чему могла привести такая спонтанная реакция, прежде чем Мидория, быстро покачав головой и искренне улыбнувшись, немного успокоил её. "Н-нет... это просто, э-э-э..." — молодой человек едва успел пробормотать это сквозь едва сдерживаемый смех, прежде чем указать дрожащим пальцем на её верхнюю губу. Момо, приподняв бровь и заинтересовавшись, использовала Творение, чтобы создать маленькое карманное зеркальце на тыльной стороне ладони, а затем поднесла его к губам. Очевидно, причина внезапного веселья её спутника была довольно очевидной: из-за сливок в её капучино у неё появились густые белые "усы". Она с каменным лицом смотрела на своё отражение, пока Изуку отчаянно фыркал и давился смехом напротив неё. Подняв взгляд и встретившись с ним глазами, она с каменным лицом бросила ему вызов, чтобы он продолжал смеяться. Он принял её невысказанный вызов, прекратив бесполезное сопротивление и позволив смеху захлестнуть его. "Шутка" была глупой. Даже незрелой. В ней не было ничего даже отдалённо смешного для тех, кому больше 5 лет, учитывая, что это было совершенно нормальное явление для такого напитка, как у Яойорозу. Уголки ее губ задрожали. Глупая, незрелая шутка. У нее задергался нос. Юмор с изнанки. Она сморщилась, как будто сдерживала сильный чих. На её лице появилась дрожащая улыбка, пока она пыталась взять себя в руки. Детская комедия, совсем не подходящая для начинающей про-героини. "Пффф-" — фыркнула Момо, не в силах больше сдерживать смех. Глядя на Мидорию, который к тому времени уже вовсю хохотал, она сломала свою последнюю слабую защиту. Они оба хрипло смеялись, не обращая внимания на других посетителей кафе, которые смотрели на них с раздражением. Один из них фыркал или издавал дурашливый хриплый звук в середине смеха, и это только подстёгивало их обоих смеяться ещё сильнее. Изуку несколько раз ударил кулаком по столу, а Момо дико задергала ногами, раскачиваясь на стуле, пока они от души веселились. Было бы разумно предположить, что они оба сошли с ума; конечно, этой паре было всё равно, что подумают другие. В эти несколько священных минут они были спокойны. Они признались друг другу в любви после долгих месяцев сдерживания чувств и намеревались насладиться послевкусием того тёплого умиротворения, которое они испытали. Яойорозу вытерла слезящиеся глаза свободной рукой после того, как наконец-то смогла взять себя в руки, и посмотрела на Изуку с розовыми щеками и тёплой, довольной улыбкой. Мальчик, о котором шла речь, ответил ей такой же довольной улыбкой — как будто с их плеч свалился весь мир. Именно тогда Мидория обратил внимание на другую руку Момо — ту, которая не была занята вытиранием слёз от смеха. Он тихо ахнул, увидев, как она потянулась через стол и схватила его за руку. В какой-то момент во время их смеха они каким-то образом взялись за руки, даже не осознавая этого, и, похоже, не собирались отпускать друг друга в ближайшее время. Через несколько мгновений Момо проследила за взглядом своего спутника и напряглась, когда поняла то же самое. Заметив это, она снова посмотрела ему в лицо, встретившись взглядом с его яркими зелёными глазами, и снова улыбнулась — на этот раз гораздо скромнее, чем раньше. Она казалась гораздо более робкой. Она редко нервничала из них двоих — Момо в большинстве ситуаций была более рациональной, используя свой острый ум и опыт обучения этикету, чтобы держать под контролем любое беспокойство, которое она иногда испытывала. Однако очень редко... храбрая маска спадала, и в её броне появлялись бреши. Это был один из таких редких моментов. Изуку потянулся под свой шарф и поправил воротник "Плюс Ультра!" Он поправил рубашку свободной рукой, заметив её явное волнение, и успокаивающе улыбнулся ей, отчаянно пытаясь придумать, как снять напряжение, которое она, возможно, испытывала. Именно тогда он вспомнил то, что ему сказали всего за месяц или два до этого, когда он ещё верил, что Момо не заинтересована в нём как в ком-то большем, чем друг. Этот разговор не выходил у него из головы почти все последующие дни, но у него никогда не хватало смелости действовать. Он позволил себе на мгновение погрузиться в воспоминания, глядя в её завораживающие глаза так же, как она смотрела на него. ***"Знаешь, если подумать, то влюблённость очень похожа на героизм," — внезапно заметил Всемогущий, глядя на опавшие листья сакуры за окном учительской UA. Заходящее солнце озаряло его хрупкое тело золотистым светом, и на мгновение он стал ещё больше похож на Символ Мира, которым когда-то был. "Хм?..." — ответил Изуку, у которого в тот момент был полон рот довольно безвкусного травяного чая. Опустив чашку с чаем, он с любопытством посмотрел на своего наставника. — "Что заставило тебя так сказать, Всемогущий?" "Ну, как я и сказал, когда мы впервые встретились, великие герои действуют, даже не задумываясь о том, что они делают, верно? То же самое и с любовью. Иногда ты просто... делаешь что-то, когда вокруг порхают бабочки. Ты даже не думаешь об этом. Твой возлюбленный грустит? Ты подходишь к нему и пытаешься заставить его улыбнуться. Волосы закрывают ему глаза? Ты протягиваешь руку и убираешь их с лица. Это даже не осознанный выбор — ты просто делаешь это, потому что любишь их и хочешь заботиться о них как можно лучше." В глазах бывшего героя, которые Мидория заметил, лишь взглянув на его слабое отражение в окне, перед которым он стоял, к тому времени появился задумчивый ностальгический блеск, как будто он вспоминал что-то старое и дорогое. "Хм. Я никогда не смотрел на это с такой точки зрения; думаю, ты прав. Но какое это имеет отношение к чему-либо?" — не удержался от вопроса Изуку, которому было любопытно, к чему ведёт его наставник. Между ними повисла долгая, напряжённая пауза, которая только усугублялась просторной комнатой, которую они вдвоём сейчас занимали. Из-за этого ожидание казалось намного дольше, как будто тишине нужно было отразиться от каждой стены, прежде чем Всемогущий продолжил. “Хорошо”. Он повернулся к Изуку. Ярко-голубые глаза смотрели на мальчика из моря теней. "Ты ведь сильно влюблён в юную Яойорозу, да?" Мидория едва не уронил чашку, пытаясь удержать её в дрожащих руках, и чай разлетелся во все стороны. "Ч-ЧТО? К-КАК ТЫ МОЖЕШЬ ТАК С-СЧИТАТЬ?" — Всемогущий расхохотался, наполняя комнату глубоким хриплым смехом (вместе с довольно неприглядными брызгами крови изо рта) при виде охватившего мальчика ужаса. "ДА ЛАДНО, РЕБЁНОК, ВЫ, БОТАНИКИ, МОГЛИ БЫ СДЕЛАТЬ ЭТО БОЛЕЕ ОЧЕВИДНЫМ! ЧТО, ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я НАРИСОВАЛ ДЛЯ ТЕБЯ НЕКОТОРЫЕ ЯРКИЕ НЕОНОВЫЕ ЗНАКИ, ЧТОБЫ ЭТО БЫЛО ЕЩЕ БОЛЕЕ ЯРКО?! "— Немного придя в себя, бывший Символ Мира откашлялся и вытер губу от излишков крови. "Честно, юный Мидория? Я вижу, как ты на неё смотришь. Как будто ты под заклятием или что-то в этом роде. К тому же вы теперь постоянно вместе и постоянно говоришь о ней. Признай это, парень, — ты влюблён." Изуку опустил взгляд и рассеянно посмотрел на свои покрытые шрамами руки, обдумывая слова своего наставника. Неужели он действительно всё это сделал? "Поверь мне," — продолжил Всемогущий, выводя мальчика из задумчивости, — "гораздо больше людей начинают что-то подозревать, чем ты думаешь. В том числе и твои одноклассники. Я наблюдал за ними." Бывший символ мира широко развёл руки в стороны, приняв драматичную, страстную позу. "Я говорю, действуй, чувак! Ты любишь её? Тогда скажи ей, когда будешь готов. Я могу сказать, что вы двое доверяете друг другу больше, чем кому-либо ещё, — не говоря уже о том, что, как мне кажется, она тоже в тебя влюблена, судя по дурацким рожам, которые она корчит, когда думает, что никто не видит." Глаза Изуку расширились от шока, но его собственные сомнения быстро погасили вспыхнувшую в нём надежду, которую пробудили слова наставника. "Момо никогда бы не влюбилась в такого, как ты," — подумал он. — "Она намного лучше". "Давным-давно у меня был шанс на что-то особенное, как и у тебя, но я был трусом и упустил его. Чем меньше я отвечал взаимностью, тем меньше они интересовались мной, и я сожалел об этом всю свою жизнь. Не будь таким, как я, малыш. Оно того не стоит. Ты хочешь быть первым? Что ж, на вершине одиноко, поверь мне. Когда все охотятся за твоим престижем и репутацией, приятно, что есть кто-то, кому ты можешь доверять и кто будет рядом с тобой, что бы ни случилось. Пригласи её на свидание, когда будешь готов, и продолжай действовать, даже не задумываясь. Даже если она не ответит взаимностью, по крайней мере, ты будешь знать, что сделал всё возможное." Он одарил изумлённого подростка, сидевшего на плюшевом диване всего в нескольких метрах от него, зубастой ухмылкой и ободряюще поднял большой палец вверх. Изуку слегка всхлипнул, неуверенно улыбнувшись своему кумиру и подняв большой палец вверх. "Плюс Ультра. Ну же, малыш, вытри слёзы и убирайся отсюда — юная Яойорозу, наверное, уже начинает по тебе скучать." Всемогущий не мог не усмехнуться, когда первоначальное смущение Изуку быстро сменилось шоком, а затем громким "О нет, Момо!" — когда он понял, что забыл сказать своей лучшей подруге, что в тот день встретится со своим наставником за обедом. Она будет волноваться, всё ли с ним в порядке! Мальчик пулей вылетел из комнаты, даже не попрощавшись со Всемогущим, и он успел услышать, как он пробормотал: "Ах, юная любовь", прежде чем дверь в преподавательскую наконец захлопнулась. ***Вернувшись в реальность, Изуку снова посмотрел на свою руку, всё ещё переплетённую с рукой Момо. Она крепко сжимала его руку, словно боялась отпустить; он был почти уверен, что его собственная хватка, скорее всего, была такой же напряжённой, учитывая, что он начал потеть, погрузившись в свои мысли. Улыбка его спутницы всё ещё была слегка натянутой, губы сжались, и она, казалось, с тревогой ждала, что он скажет что-нибудь — хоть что-нибудь — в ответ на сложившуюся ситуацию. К счастью, казалось, что он не очень долго пребывал в прострации. Может быть, пару минут, максимум. "Изуку?..." — нерешительно спросила Яойорозу, пристально глядя в глаза мальчика, который ответил ей взглядом. Мидория боролся с желанием снова уткнуться лицом в шелковистую ткань своего шарфа, вместо этого позволяя словам своего наставника заполнить его разум и успокоить нервы. "Иногда ты просто... делаешь что-то, когда вокруг порхают бабочки. Ты даже не думаешь об этом". Он сосредоточился на том, как чудесно было просто... держать её за руку. Какой чудесно мягкой она казалась по сравнению с его грубой, покрытой шрамами кожей. Как её блестящие чёрные волосы, казалось, сияли в золотистом свете кафе, несмотря на унылую серость дождливого внешнего мира. Как сильно у него замирало сердце, когда она улыбалась, как сейчас, или дразнила его, или... когда она сделала что-то по-настоящему. Насколько лучше стала его жизнь теперь, когда она стала её частью. "Потому что ты их любишь и хочешь заботиться о них как можно лучше." Изуку даже не дал себе времени подумать о своих дальнейших действиях, сдерживая нервы и действуя инстинктивно. Он нежно сжал руку Момо, прежде чем ободряюще улыбнуться её потрясённому лицу. — "Ты правда думаешь, что у меня будут с этим проблемы?" — тихо спросил мальчик, снова глядя в эти проницательные серые глаза. — "Как я и сказал, ты мне нравишься. Это идеально." — Слова просто... слетели с его губ. Как будто они были для него чем-то само собой разумеющимся. По правде говоря, так оно, вероятно, и было. Рот Яойорозу на мгновение приоткрылся, но она быстро взяла себя в руки и захлопнула его. В ответ она смогла лишь широко улыбнуться и пожать ему руку. Они оба тут же густо покраснели, но не разжали рук. "Конечно, ему всё равно", — не могла не подумать Момо, чувствуя себя немного глупо. "Если бы это было не так, он бы уже давно сдался". Услышав его слова, она всё равно почувствовала, как рассеялись все её тревоги, о которых она даже не подозревала. Она предположила, что это была лишь одна из многих, многих вещей, которые их с Деку объединяли: они оба были очень застенчивыми. Она предположила, что вместе они смогут помочь друг другу преодолеть этот общий недостаток. От ещё одной праздной мысли её щёки вспыхнули ещё ярче, а в груди появилось тёплое чувство. "Это происходит на самом деле". И она не могла быть счастливее из-за этого. Судя по восторженному выражению лица Изуку, она могла с уверенностью предположить, что он чувствует то же самое. Опустив взгляд на их переплетённые руки, Момо не могла не засмотреться на шрамы, покрывающие искривлённую руку Изуку. Он заметил, куда она смотрит, и даже не понял, что его улыбка слегка дрогнула. "Г-гадко, да?" — выпалил Мидория, крепче сжимая её руку в ожидании подтверждения. Момо вскинула голову, в ее глазах появилось напряженное выражение. "Даже близко нет! Ты помог стольким людям. Твои шрамы — напоминание об этом." — Яойорозу провела мягким большим пальцем по изуродованной, искривлённой руке. — "Я думаю, они прекрасны." — закончила она, одарив своего спутника дразнящей улыбкой и ещё раз сжав его руку. Она хихикнула, когда Мидория снова уткнулся лицом в многослойную глубину своего шарфа и тихо вскрикнул, невероятно смутившись. Он приглушённо пробормотал слова благодарности и смущения, прячась в темноте шарфа, прежде чем успокоиться, глубоко вздохнув, и медленно поднять взгляд на свою спутницу с неловкой улыбкой. "П-прости. Я просто... никто никогда не видел мои ш-шрамы таким образом. Для других людей они всегда были просто... уродливыми." Он потер руку свободной рукой, отводя взгляд, и его улыбка снова стала ярче. “Слышать это от тебя очень много значит”. Изуку провел большим пальцем по руке Момо, восхищаясь ее мягкостью и полным отсутствием изъянов. Он еще раз взглянул на ее ногти, любовно накрашенные темно-зеленым в тон его собственным растрепанным волосам, и впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему непринужденно. Они сидели в уютной тишине, наслаждаясь присутствием друг друга и ощущением прикосновения ладоней и переплетённых пальцев. Казалось, что прошли часы, но на самом деле прошло всего несколько минут. Это была та тишина, которой можно наслаждаться после того, как полностью раскрываешь своё сердце перед кем-то другим, — всеобъемлющая, полностью удовлетворяющая тишина, согревающая душу, — и Изуку, и Момо наслаждались ею. Среди болтовни и шума в кабинках этого маленького кафе, своего собственного кусочка рая посреди сильного ливня, Мидория мог поклясться, что заметил, как один-единственный лепесток сакуры мягко упал на землю за их окном. Крошечное яркое розовое пятнышко среди унылой безжизненности. Он понемногу отхлебывал свой уже остывший напиток, наслаждаясь этим нежным моментом. Прошло всего несколько минут, и их уютное молчание было нарушено: к ним подошла дружелюбная официантка и улыбнулась, увидев, что они держатся за руки и явно испытывают взаимную симпатию. Два маленьких белых крыла с перьями по обеим сторонам её головы — явная причуда-мутация — слегка затрепетали, когда она посмотрела на пару. "Раз уж вы, влюблённые, допиваете свои напитки, могу я вам ещё что-нибудь принести?" В её голосе послышались лёгкие дразнящие нотки, когда она взяла ручку и блокнот, повернувшись к Изуку и Момо и вытянув крыло, словно любопытное ухо. Момо быстро решила взять инициативу в свои руки, воодушевившись тем, что Изуку сразу же разволновался и забормотал, услышав слово "влюблённые". Она думала об этом во время их мирного молчания и чувствовала себя смелее — к тому же ей хотелось побаловать себя сладким. Прошло несколько дней с тех пор, как она в последний раз ела сладкое, и она заслужила это! “Можно нам по тарелочке мороженого, пожалуйста?” Услышав это, Мидория быстро вышел из оцепенения и оживлённо закивал, когда официантка подтвердила заказ. Она на мгновение задумалась, чтобы записать заказ, и ручка заскользила по бумаге с точностью, которую может обеспечить только опыт. "О-о! Я тоже, если это всё…" "Не нужно," — быстро перебила Яойорозу, и её сердце бешено заколотилось в груди от внезапного приступа самоуверенности. — "Мы... мы разделим его." Она снова повернулась к своему спутнику, робко глядя на него в ожидании одобрения. После секундного шока от её спонтанности Изуку — конечно же — ответил нежным взглядом и снова взволнованно закивал. “Ах, д-да! Мы разделим, только одну чашку, пожалуйста”. Его голос был нежным - робким, хотя и близко не таким дрожащим, как это было незадолго до этого. Хотя они с Момо и раньше ели много мороженого вместе, они никогда не ели его из одной миски - каким бы глупым это ни казалось, он был... взволнован? Да - не испуганный и не смущенный, как обычно бывало в подобных ситуациях, но взволнованный. "Конечно," — ответила официантка, притворяясь, что не замечает, как пара студентов покраснела, как помидоры. — "А какой вкус вы предпочитаете, ребята? Вы как обычно?" Момо и Изуку кивнули в унисон, даже не отрывая взгляда друг от друга. "Хорошо, шоколадное мороженое на двоих, сейчас принесу! Что-нибудь ещё?" — продолжила официантка, по-видимому, удовлетворившись их отрицательными кивками. Затем она вежливо кивнула, улыбнувшись милой сцене, которую разыгрывали перед ней два чудаковатых подростка, и, развернувшись на каблуках, направилась к прилавку. "Дайте мне знать, если вам, милые, понадобится что-нибудь ещё!" — крикнула она, уходя и начиная искать достаточно большую миску. Мидория и Момо коротали время в ожидании за непринуждённой беседой, деликатно обходя более личные темы, хотя бы на время. Вскоре они уже с удовольствием делились своей большой порцией шоколадного десерта, но, несмотря на обстоятельства и после всего, что они рассказали друг другу, ни один из них не нервничал из-за романтических намёков. На самом деле, это казалось... правильным. Как будто ничего не изменилось, кроме очевидного. Делясь своим замороженным лакомством, всё ещё держась за руки и нежно сжимая их, Изуку и Момо наконец смогли по-настоящему осознать, что это происходит — и что их чувства всегда были взаимными. Прошло уже больше часа с тех пор, как они впервые вошли в эту кофейню (за что Изуку не преминул извиниться перед Момо за то, что они потратили столько времени на хандру, на что Момо просто рассмеялся и заверил его, что время было потрачено не зря), но оба начинающих героя были совершенно счастливы провести здесь ещё несколько часов. Они говорили обо всём и ни о чём: от учёбы в школе героев до интересных событий у них дома. Звон ложек в их чашках с мороженым, пока они ели и разговаривали, смешивался с остальными звуками, наполнявшими уютную кафешку, и помогал создать более интимную атмосферу. Они увлечённо обсуждали, какие герои одержали бы верх в тех или иных гипотетических сценариях, хихикали и делились заметками о том, что они узнали о различных профессионалах, чтобы подкрепить свои мысли. Они говорили о блокбастерах, которые надеялись посмотреть, и Момо не могла не признать, что Мидория, с энтузиазмом рассуждающий о последнем фильме "Годзилла", был очень мил. Они болтали, смеялись, шутили и поддразнивали друг друга, как всегда, наконец-то уверенные в себе и в своих чувствах, и любому наблюдателю могло бы показаться, что они были парой уже много лет. Дождь продолжал лить снаружи, напоминая о мрачном и унылом внешнем мире, который ждал их после свидания. Ни Мидории, ни Яойорозу это не волновало. Они ни разу не разняли рук, лежащих на столе. Изуку ни разу не отвёл взгляд от завораживающих серых глаз Момо, а она ни разу не устала смотреть, как его веснушки краснеют, как и всё его лицо, когда он смущается от её улыбок. Ни разу эти назойливые внутренние голоса не всплывали в их сознании, чтобы побеспокоить их. И Мидория, и Яойорозу были просто... счастливы. Время пролетело незаметно, пока они просто веселились в компании друг друга, наслаждаясь свиданием, а люди то входили, то выходили из кофейни. На самом деле, Изуку лишь мельком взглянул на часы на стене кафе, чтобы понять, как поздно уже стало. Он удивлённо моргнул, на мгновение поперхнувшись третьей чашкой кофе, а затем быстро отвёл чашку от губ и посмотрел на свою растерянную спутницу широко раскрытыми глазами. "Я-Яомомо, уже 9:47! Мы п-пробыли здесь дольше положенного! Я даже не п-подумал, прости!" — в отчаянии воскликнул мальчик, наконец-то отпустив руку Момо, чтобы потянуться под стол и достать свой рюкзак. Расстегнув его, Мидория увидел, как расширились глаза его спутницы и она тоже посмотрела на часы, прежде чем громко ахнуть. "Ч-! Серьезно?! Так поздно? О боже, как мы не заметили?!" — ответила Яойорозу, и в ее голосе прозвучал шок, а руки рефлекторно взметнулись вверх, прикрывая рот. — "Эм, я-я заплачу по счету, это не должно быть дорого — ты иди, я встречу тебя снаружи, хорошо?" Она полезла в карман пальто за кошельком, но обычно собранная девушка не смогла сдержать дрожь, когда Изуку повернулся и посмотрел на неё так, словно у неё было три головы. "Что? Ни за что, я заплачу…" — успел пробормотать мальчик в ответ, прежде чем его взгляд остановился на кошельке. Сумочка была украшена очаровательными розовыми цветочными узорами и маленькими изображениями кошечек-чиби, и Момо не могла не покраснеть, осознав, что он никогда раньше не видел такой. Его паника, казалось, на мгновение отступила, когда он уставился на красочный дизайн, и на его лице не было никаких эмоций. Он сидел, застыв на середине процесса, когда запихивал очередную тетрадь в сумку, и несколько мучительных секунд не сводил глаз с до боли милой сумочки. Момо ёрзала на стуле, всё больше смущаясь, пока он снова не посмотрел на неё. "Это... твой кошелёк?" Она кивнула, не в силах дольше секунды выдерживать его стальной взгляд, прежде чем сдаться под натиском собственной неловкости. "... Мне это очень нравится," — внезапно продолжил Мидория, снова улыбнувшись. "Заткнись," — простонала Момо, не в силах сдержать улыбку, и густо покраснела. — "Это дурацкий кошелёк, я знаю! Он у меня с детства, я просто... никогда не видела смысла избавляться от него, поэтому время от времени им пользуюсь." "... Потому что тебе это нравится," — ещё раз подтолкнул его Изуку, озорно прищурившись и улыбнувшись шире. В результате он получил шутливый пинок под столом по голени, а Момо просто невозмутимо показала ему язык в ответ на последовавший за этим удивлённый возглас. Он пнул её в ответ — гораздо мягче, и она уже не так сильно его пинала, — прежде чем они в конце концов начали пинаться друг с другом, смущённо хихикая. Пока, конечно, оба одновременно не вспомнили, зачем они вообще торопились. После того, как они в панике надели куртки обратно, пара быстро вступила в жаркую — хотя, по общему признанию, очень поспешную — дискуссию о том, кто в итоге заплатит (в итоге они неохотно согласились заплатить по половине, несмотря на то, что каждый настаивал на том, что может заплатить полную стоимость ("Э-это мой способ извиниться за то, что я так много плакал... кроме того, мама позаботилась о том, чтобы у меня было достаточно денег на сегодня!") ("Это пустяки, Изуку! Мои родители, скорее всего, даже не заметят — это меньшее, что я могу сделать, ведь всё это было моей идеей! Я хотела угостить тебя!")). Вскоре они уже бежали обратно в Альянс Высот, держась за руки, а Момо держала над ними зонт, который она создала, чтобы защитить их от ливня. Мидория не мог удержаться и каждые несколько секунд смотрел на часы в телефоне, вздрагивая от ужаса каждый раз, когда замечал, что на обратном пути прошла ещё одна минута. Несмотря на то, что на экран его телефона всё чаще попадали крупные капли дождя, и несмотря на то, что каждый раз, когда он смотрел на это проклятое устройство, он ещё больше впадал в отчаяние, зеленоволосый мальчик продолжал снова и снова повторять свой навязчивый, наполненный паникой ритуал. "Мистер Айзава нас убьёт, мистер Айзава нас убьёт, мистер Айзава нас убьёт…" — не мог не бормотать в ужасе Изуку, и его сбивчивое дыхание только сильнее нервировало его напарника, пока они бежали по тёмным улицам Мусатафу. "Подумай, Момо," — начала размышлять Яойорозу, теперь гораздо яснее и без противоречий, чем раньше, когда её чувства были подавлены. — "Твой п-... твой... твой парень паникует. Как его успокоить?" Она не смогла сдержать легкой улыбки при мысли о слове "парень". Несмотря на это, она на мгновение подавила эти головокружительные чувства - Изуку нуждался в ней прямо сейчас. Даже если бы это было из-за чего-то, казалось бы, тривиального, вроде того, что они едва успели вернуться к комендантскому часу, она бы помогла ему. Она крепче сжала его покрытую шрамами руку и ещё раз ободряюще её пожала. Этот жест сразу же заставил Изуку замолчать, хотя, когда он повернулся и с благодарностью посмотрел на неё во время бега, в его глазах всё ещё читалось беспокойство. "Не волнуйся," — выдохнула она, говоря между глубокими вдохами и не отставая от Изуку, — "мы... опоздаем примерно на три минуты, если будем бежать с прежней скоростью... учитывая, как далеко находятся общежития, всё будет в порядке!" Момо весело посмотрела на Мидорию, скрывая за улыбкой собственные мучительные переживания из-за их опоздания. "Мы оба знаем... Айзава суров, но справедлив," — ей удалось продолжить после нескольких секунд молчания со стороны её спутника, — "он всегда нас отпускает... если всё в порядке. Всё... будет хорошо! Он, наверное... даже не станет проверять". Она слегка поморщилась, когда Мидория пристально посмотрел на неё своими ярко-зелёными глазами, и быстро отвернулась, чтобы посмотреть на дорогу перед ними, пытаясь избежать его недоверчивого взгляда. Она не могла его винить; даже она с трудом верила в свои слова поддержки. Мистер Айзава, может, и был справедлив... но в основном он был суров. Оба ученика решили сделать вид, что всё в порядке, и неуверенно улыбнулись друг другу, когда побежали навстречу тому, что, скорее всего, было очень серьёзным выговором. Изуку не мог не сглотнуть от страха, в который раз просматривая экран своего телефона и глядя на цифры, выведенные на его промокшей от дождя поверхности. 22:01. "Ну-у-у... вот и всё," — дрожащим голосом пробормотал он своей спутнице, не так сильно задыхаясь, как она, но всё же начиная чувствовать усталость после долгого, насыщенного дня в сочетании с бегом по городским улицам. Несмотря на то, что он отчаянно переживал из-за их опоздания и неизбежного выговора, он слегка замедлил шаг, чтобы Момо могла не отставать от него и не переутомляться. "Альянс высот" был уже в поле зрения — всего в нескольких минутах бега, которые показались им обоим часами. Дуэт погрузился в наполненную ужасом тишину, и с этого момента единственными звуками, сопровождавшими их обратный путь, были стук дождя по капюшонам их пальто и зонту, а также топот их ботинок по тротуару. 22:03. К тому времени Изуку почти постоянно смотрел на часы в телефоне, время от времени сжимая руку Момо, чтобы хоть как-то её успокоить. Она каждый раз сжимала его руку в ответ, радуясь проявлению чувств и тому, что это помогает ей самой успокоиться. 22:04. Дуэт изо всех сил бежал, приближаясь к общежитиям, и с головокружительной скоростью ворвался на территорию UA. Они тяжело дышали, мышцы болели, но они наконец-то были почти на месте! И Айзавы нигде не было видно! 1-А, красующаяся на фасаде их цели, становилась всё ближе и ближе, пока они мчались мимо общежитий поддержки, бизнеса, общих занятий... 22:05. Они пролетели мимо общежития 1-Б... и вот оно! Здание Альянса 1-А во всём своём великолепии! Абажуры фонарей снаружи пятиэтажного здания ярко сияли в ночной тьме, которая с течением времени становилась всё темнее. Изуку и Момо ничего не могли с собой поделать; несмотря на то, что они уже явно опаздывали, всё ещё не зашли внутрь и стояли под проливным дождём, пара остановилась у огороженного входа, ведущего к дорожке, ведущей к общежитию, чтобы перевести дух. Они смеялись и радостно подбадривали друг друга, наслаждаясь минутой, когда можно было с благодарностью глотнуть воздуха, медленно поднимаясь к двойным дверям здания. Стоя под навесом широкого высокого дверного проёма, пара позволила своим возбуждённым смешкам затихнуть, прежде чем провести ещё один нежный момент, просто наслаждаясь обществом друг друга. Они стояли бок о бок перед дверью в общежитие, глядя на город, который они оба стали называть своим домом, залитый дождём и лунным светом. Момо закрыла зонт, под которым они оба прятались, и прислонилась к стене между двумя двойными дверями, удовлетворенно вздохнув. Вскоре Изуку присоединился к ней, нерешительно прижавшись к ней, и расслабился, когда она игриво толкнула его бедром в ответ. На короткое, священное мгновение оба забыли, зачем они вообще сюда пришли. Минуты шли, но они продолжали стоять, глядя на горизонт Мусутафу и вдыхая холодный ночной воздух. В ушах у них стоял монотонный стук непрекращающегося тяжёлого дождя, и в конце концов Мидория набрался смелости и снова взял свою спутницу за руку. Ни один из студентов не отреагировал на прикосновение, но они оба крепче обняли друг друга и улыбнулись городу, раскинувшемуся перед ними. "С-с-спасибо," — смущённо пробормотал зеленоволосый мальчик спустя, казалось, несколько часов. Момо удивлённо посмотрела на него, приподняв идеальную бровь и усмехнувшись. "За что?" — спросила она, на мгновение усмехнувшись тому, что её спутник категорически отказывался встречаться с ней взглядом. Даже после того дня, что они провели вместе, после того, как они излили друг другу душу, он всё ещё нервничал. Она могла его понять. Даже стоя там и ожидая его ответа, она старалась дышать ровно и спокойно. Проводя своими нежными пальцами по грубой, потрёпанной, смелой руке мальчика, стоящего рядом с ней, она поняла, что с каждой минутой эта задача становится всё более сложной. "... За лучший день в моей жизни. За... за то, что ты мой друг, и за все мелочи, которые ты для меня сделала. За то, что ты дала мне повод... никогда не сдаваться. Спасибо, Момо". Момо смотрела, как слёзы медленно катятся по веснушчатым щекам Мидории, пока он говорил, и чем больше он говорил, тем больше она понимала его. Пара всхлипывала от радости — возможно, потому, что ни один из них не мог поверить, что день может быть таким идеальным, как этот. Изуку слегка шмыгнул носом, нерешительно переводя свой сияющий взгляд на девушку, которую он так искренне обожал. Он откладывал признание из-за сильного, парализующего страха перед её ответом — он знал, что будет вести себя иррационально, что его разум без колебаний сделает поспешные выводы, несмотря на всё, что произошло той ночью, — но он должен был знать. Моргая сквозь слезы, его зеленые глаза пристально смотрели в ее завораживающие серые, когда сильно дрожащим голосом он спросил: “Т... ты бы .. хотела... повторить это как-нибудь?” И вот так его добрые чувства испарились в мгновение ока. Мальчик вздрогнул, когда её глаза расширились от явного потрясения, и даже сейчас он ожидал худшего, пусть и иррационально. Последовавшее за его вопросом молчание было оглушительным, и в конце концов он не смог больше смотреть в изумлённые глаза Момо, быстро отвернулся и подавил мучительную боль, которую испытывал из-за очевидного отказа. Его резкое движение привело к тому, что их руки снова разжались, и его ладони внезапно похолодели. Его разум лихорадочно работал, и он слышал голоса других людей — так много других людей — когда на него нахлынули бесчисленные воспоминания и язвительные замечания, давшие волю его мыслям. Все люди, которые на протяжении его жизни говорили ему, что он ни на что не годен. Что он — герой без причуд, который только и делает, что мечтает о славе. Неудачник. Они были правы. Он знал это. Он понял это по изумлённому выражению лица Момо — она не ожидала этого. Наверное, она даже не задумывалась об этом. Она... наверное, не хотела идти на второе свидание, если честно. Кто бы захотел с таким, как он? Неудачник. Она хотела остаться друзьями. Это было прекрасно. Это убило бы его, но он мог с этим жить - и быть друзьями было намного лучше, чем вообще ничем, верно? Искра в ее душе угасла во время их свидания, и она поняла, что он не в ее вкусе. Он понимал это; такой жалкий, слабый неудачник, как он, - и он действительно обманывал себя, полагая, что нравится такой невероятной девушке, как она? Она была такой умной, такой успешной, такой красивой, такой доброй — такой идеальной. Он был... никем. Неплохо справлялся с письменными тестами, был настолько бесполезен, что его собственная причуда постепенно уничтожала его, был настолько заурядным, что с лёгкостью растворялся в любой толпе — ничем не примечательный. "Изуку!" Громкий, испуганный и внезапный крик позади него вернул мальчика в реальность, заставив его испуганно вскрикнуть. Он резко обернулся, лицо его раскраснелось и было залито слезами, и он с удивлением увидел свою спутницу. Он словно очнулся от ядовитого, клубящегося тумана, который затуманил его мысли ненавистью к самому себе; крик звучал отчаянно, взволнованно — как будто Момо уже несколько раз безуспешно пыталась до него достучаться. Она плакала сильнее, чем когда он отключился, и на её лице было выражение крайнего облегчения и радости. "Ты снова бормотал что-то, придурок. Я всё слышала." — Она вытерла тыльной стороной ладони слёзы, которые ручьём текли по её щекам, шмыгая носом и всхлипывая, и при этом улыбалась ему самой дрожащей улыбкой, которую мальчик видел на её лице за весь день. — "Конечно, я хочу сделать это снова когда-нибудь. Это был лучший день в моей жизни, ты... ты полный идиот!" Она вяло отчитывала его сквозь слёзы, жадно сжимая его руку в своей, пока мальчик стоял как вкопанный в полном шоке. Она была раскрасневшейся, заплаканной, растерянной — но всё равно упорствовала. — "Спасибо тебе. Ты был рядом со мной, когда рядом не было никого другого, ты помог мне выбраться из скорлупы и понять, кто я такая, ты мой лучший друг во всём мире. Ты один из самых умных людей, которых я когда-либо знала, особенно в том, что касается того, что ты любишь. Ты без колебаний причиняешь себе боль, чтобы спасти чью-то жизнь, и ты очень красив, спасибо тебе большое. В тебе нет ничего, что бы мне не нравилось, так что перестань себя недооценивать! Ты действительно замечательный! Ты замечательный для меня!” Как и в кафе, к концу своей речи она почти кричала, и её голос эхом разносился в воздухе. Её лицо практически светилось от сильного румянца, и она зажмурилась, когда страсть взяла над ней верх. Губы Мидории слегка дрогнули. Момо крепче сжала его руку. "Я люблю тебя, Изуку Мидория. И я бы с удовольствием сходил с тобой на ещё одно свидание." Одна пара заплаканных глаз смотрела в другую, и Мидория всхлипнул, яростно вытирая глаза свободной рукой. Никто, кроме его матери, не поддерживал его, не уважал и не смешил так, как Момо на протяжении всего их свидания — на протяжении всей их дружбы. Никто не любил его так безоговорочно. Он ничего не мог с этим поделать. После целой жизни, в течение которой его унижали, обесценивали из-за его собственной генетики, говорили об этом почти все, кого он встречал, он привык к тому, что люди его ненавидят, к тому, что ему нужно подавлять и ломать себя с помощью унаследованной причуды, чтобы едва ли доказать свою ценность — доказать, что он не просто жалкий, бесполезный Деку… Красивая, идеальная девушка — его лучшая подруга — видела гораздо больше. В тот самый момент все его тревоги исчезли, и он почувствовал себя счастливее, чем когда-либо мечтал. Он почувствовал, что чего-то стоит, и всё это благодаря ей. Как и всегда, Момо сумела заставить его забыть о прошлом, о давлении, которое он испытывал, стремясь стать Величайшим Героем, о чувстве неудачи из-за того, что он ещё не овладел "Один за всех", — как она всегда делала. "Я тоже тебя люблю, Яомомо. Т-так сильно." — пропищал он, держа её за руки так, словно она исчезнет, если он их отпустит. Ученики просто улыбнулись друг другу, вне себя от радости, а затем робко приблизились друг к другу. Они оба наслаждались чудесной близостью этого момента, радуясь своим первым минутам в качестве официальной пары. Они совершенно забыли о комендантском часе, наслаждаясь теплом рук друг друга и близостью. Мысли обоих ботаников опустели, пока они нерешительно приближались друг к другу, дюйм за дюймом, тихо хихикая. "Итак," — начал Изуку после непродолжительного молчания, наслаждаясь им и набираясь смелости, — "ты не занята... завтра, может быть? Только потому, что неподалёку недавно открылась ярмарка, и я подумал, что это идеальное место для нас, чтобы сходить туда... э-э, только если ты хочешь! Ярмарка... без тебя мне не очень-то понравится..." Чем больше он говорил и чем сильнее чувствовал на себе взгляд Момо, пока смотрел на свои шаркающие ноги, тем больше он осознавал, насколько близко они были друг к другу. Он покраснел, сосредоточившись на чём угодно, кроме того факта, что если бы он чуть наклонился вперёд, то мог бы её поцеловать. Вместо этого он просто продолжал бормотать о своей идее для их второго свидания, нервно теребя её руки. "Я-я имею в виду, может, это слишком... слишком шумно и многолюдно для свидания... оно должно быть р-романтичным, верно? Я... я не очень хорош в таких в-вещах..." Мальчик заметно сглотнул, периодически сжимая руку Момо, чтобы успокоиться, как делал весь день. Она заставила его замолчать нежным, мелодичным смехом. Он не мог не посмотреть на неё в ответ, как всегда очарованный. "Звучит замечательно. В то же время, что и сегодня? Около пяти? К тому времени наши занятия должны закончиться." — спросила она, пытаясь скрыть, как сильно у неё сжалось сердце при виде того, что робость Мидории вернулась с новой силой — и всё из-за неё. При этом ей едва удалось скрыть нервную дрожь в голосе. К счастью, это спасло её от дальнейшего развития диабета, вызванного его чрезмерной сладостью, и он заметно оживился — и снова смог искренне улыбнуться ей. “Окей! Потрясающе!” Короткая пауза, наполненная лишь звуком сильного дождя, стучащего по дорожке, ведущей к общежитию 1-А, прошла мимо пары, которая еще немного постояла, держась за руки. Было ясно, что будет дальше. — "До свидания, увидимся завтра!" Но даже несмотря на то, что на следующее утро они, очевидно, увидятся в общей комнате общежития, и UA, и они будут проводить время вместе весь день задолго до их настоящего свидания, ни один из них не хотел отпускать другого. Когда Изуку посмотрел в проницательные серые глаза любви всей своей жизни, в его голове снова всплыли слова, которые его наставник сказал ему во время их разговора о его влюблённости, — фраза, которую он запомнил навсегда. "Твоя возлюбленная грустит? Ты подходишь к ней и пытаешься заставить её улыбнуться. Волосы закрывают ей глаза? Ты протягиваешь руку и убираешь их. Ты делаешь это неосознанно, просто потому что любишь её и хочешь заботиться о ней как можно лучше". Он решил в последний раз позволить инстинкту взять верх. Момо сделал то же самое, и оба ученика решили, что их сердца будут диктовать им действия в идеальной синхронности. Ни один из подростков даже не заметил, как они оба медленно наклонились друг к другу. Изуку встал на цыпочки, крепко зажмурив глаза, чтобы дотянуться до своей более высокой подруги, а Момо наклонила голову вниз, тоже зажмурив глаза, пока оба не почувствовали губы друг друга на своих. Ни один из студентов не задумывался о своих действиях; ни один из них не руководствовался ничем, кроме врождённой потребности заботиться о человеке, стоящем перед ними, единственным способом, который казался правильным в тот идеальный, личный, интимный момент времени. Изуку Мидория и Момо Яойорозу инстинктивно открыли глаза, почувствовав прикосновение, и осознали, что происходит. Глаза Изуку расширились от смущения и ужаса, когда он понял, что переступил черту, но Момо быстро развеяла его панику, нежно улыбнувшись ему и обняв за талию, притянув к себе отчаянно краснеющего мальчика, в то время как её собственное лицо тоже начало гореть. Довольно скоро обе пары глаз снова закрылись, и они просто стояли на пороге общежития 1-А, обмениваясь невинным поцелуем, в то время как дождливый мир продолжал существовать вокруг них. Простая красота всего этого, сама мысль о том, как прекрасно прошёл этот день, огромное количество любви и восхищения, которые Изуку испытывал к Момо, — всё это вызвало новый поток слёз, которые покатились из его глаз, всё ещё зажмуренных, пока он наслаждался поцелуем. Момо протянула руку и вытерла слёзы, которые катились по его щекам, нежным движением большого пальца. Поцелуй был небрежным. Неопытный, даже неловкий. Носы пары не раз соприкасались, и иногда им требовалось время, чтобы привести себя в порядок, когда у Изуку начинали болеть кончики пальцев ног - их куртки издавали ужасающе громкие звуки, когда они терлись друг о друга, а Яойорозу даже случайно ткнула своего парня в глаз, продолжая вслепую вытирать его щеки большим пальцем во время поцелуя. Однако, несмотря на все это, ни один из них не хотел останавливаться. Ни один из них не остановился бы, если бы им не нужно было дышать. Мир вокруг них, безразличный к их всепоглощающему обожанию друг друга, был забыт. Всё, что имело значение, — это тепло их общих вздохов и сладкий, изысканный вкус их губ, то, с какой заботой Момо обнимала Изуку за талию, то, как он отчаянно цеплялся за её плечи, не желая отпускать, — мельчайшие детали их объятий. Первый поцелуй обоих учеников. Первая - единственная - любовь обоих учеников. Когда пара снова разошлась, хватая ртом воздух, испытывая головокружение и жар от пламени, бушевавшего в их сердцах, они оба пришли в себя и попытались стряхнуть с себя любовное оцепенение. Конечно, все их попытки были совершенно безуспешными. Они были настолько поглощены друг другом, что не заметили, как распахнулись двустворчатые двери, перед которыми они стояли. Не прошло и минуты, как Момо, чьи обычно идеально уложенные волосы цвета воронова крыла теперь были растрёпаны, а щёки всё ещё горели румянцем, нежно посмотрела на своего парня. "Э-это было потрясающе," — сказала она низким дрожащим голосом, не в силах полностью избавиться от заикания. — "Я... ты, эм... ты, может быть... хочешь снова поцеловаться?" Изуку едва мог выговорить эти слова, лишь молча и напряжённо кивнув ей и прикрыв глаза. "Д-д-да, п-пожалуйста," — его голос почему-то дрожал ещё сильнее, чем обычно, и повысился на несколько октав. "Я бы предпочёл, чтобы вы этого не делали." — раздался усталый, но жёсткий голос прямо рядом с ними. Мидория вскрикнул, а Момо застыла, но они быстро узнали голос и успокоились, вздохнув с облегчением. Конечно, их облегчение быстро сменилось чистым, непрекращающимся ужасом, когда они пришли в себя и сложили два и два. Момо и Изуку, дрожа, повернули головы и встретили невероятно раздражённый взгляд высокой тёмной фигуры, стоявшей над ними в дверном проёме их комнаты. Они оба приготовились к тому, что их ждёт настоящий кошмар. Мистер Айзава уставился на двух учеников самым яростным взглядом, который они когда-либо видели на его обычно каменном лице, искажённом яростью. Его глаза расширились от гнева, покраснели от усталости и действия причуды, а зубы были стиснуты крепко, когда он ухмыльнулся. В одной руке он держал свой смартфон — изящный и профессиональный, как и он сам, — и указал на время: 22:46. Они стояли у общежития больше получаса?! "Я сказал вам, что вы оба можете пойти на эту вашу маленькую встречу, если это не помешает вашим занятиям. Верно?" — голос классного руководителя был жёстким и ледяным, не оставляя шансов на спор. И Мидория, и Яойорозу просто быстро кивнули, теперь оба молчали, боясь наказания за опоздание. "Возвращение в общежитие к десяти часам — это часть учебного процесса. Это позволяет нам, преподавателям, знать, что вы все в безопасности и на месте". Изуку уставился на свои ботинки, испачканные дождём, под которым они с девушкой бежали, чтобы вернуться в общежитие, прежде чем открыть рот и попытаться заговорить. "Тихо." — почти мгновенно потребовал Айзава, и Изуку лишь испуганно пискнул в ответ, прежде чем снова воцарилась гробовая тишина. Момо вздрогнул от страха. Профессиональный герой больше не мог держать глаза открытыми, он моргнул и отменил свою причуду, и его длинные тёмные волосы снова упали на плечи. Он на мгновение остановился, чтобы устало вздохнуть, и, порывшись в карманах в поисках глазных капель, продолжил. "Я доверял вам обоим, потому что вы обычно были прилежными учениками, которые не доставляли много хлопот. Особенно ты, Яойорозу," — протянул Айзава, бросив ещё один многозначительный взгляд на Изуку. Мальчик лишь вздрогнул в ответ, а Момо бросила на него обеспокоенный взгляд. "В результате," — сухо продолжил он, — "я уверен, вы можете себе представить, как сильно вы меня разочаровали." Оба совершенно подавленных ученика просто кивнули ещё раз, по-прежнему храня молчание. Айзава наконец нашёл то, что искал, и, кряхтя, вытащил из заднего кармана глазные капли. Наклонив голову вверх, чтобы капли попали на его воспалённые глаза, худощавый мужчина на какое-то время погрузился в зловещую тишину. Момо и Изуку неловко переминались с ноги на ногу, беспокоясь о том, чем закончится этот выговор. "Разумеется, вам обоим придётся понести наказание за то, что вы так поздно вернулись в школу. Однако, поскольку я устал и знаю, что вы не хотели ничего плохого, сейчас я настроен великодушно. Я ожидаю, что вы оба проснётесь в пять утра, ровно в пять, для пятичасового занятия по причудам и расширенного урока по важности законов, налагаемых на профессиональных героев; это займёт у вас до полудня, после чего вы должны будете посещать обычные занятия." Глядя на отчаянные лица двух своих лучших учеников, Айзава не мог не почувствовать укол жалости. Но только укол. "Хм. Может, я и правда становлюсь сентиментальным", — подумал он, закапывая ещё несколько капель в свои налитые кровью глаза. Услышав молчание пары, он продолжил. "Правила есть правила. Вы двое, как никто другой, должны это понимать. Поскольку это ваш первый раз — и, я думаю, единственный раз — когда вы опоздали к отбою, я решил не заставлять вас ещё и выполнять работу по дому. Из-за этого вы бы пропустили школу на целый день, а я бы предпочёл этого избежать. Тем не менее, если вы двое когда-нибудь снова засидитесь допоздна ради того, чтобы пошалить, последствия будут ужасающими. Гораздо более ужасными, чем сейчас. Сражаться со Всемогущим в его расцвете сил было бы предпочтительнее по сравнению с тем, через что я вас заставлю пройти. Понимаете?" Подчеркнуто невозмутимый тон учителя вернулся, хотя в нем все еще чувствовались скрытые нотки гнева и разочарования. И все же и Изуку, и Момо предпочли бы его настоящему сердитому Айзаве, который мог быть по-настоящему пугающим, когда это было необходимо. Оба ученика ещё раз кивнули в ответ на его заявление, широко раскрыв глаза от страха. Конечно, Айзава не стал бы на самом деле гонять их до изнеможения — сейчас он был суров, чтобы подать пример и отучить их снова нарушать комендантский час. Учитывая все обстоятельства, дополнительная нагрузка, которая ждёт их завтра, будет довольно лёгкой. На самом деле он был отчасти рад, что эти двое нашли свою любовь; они оба были лучшими учениками, хорошо дополняли друг друга, и он видел, что их связь укрепляет их героическую работу наряду с романтическими отношениями. Он не был сентиментальным. Более того, он не был рад, что их свидание прошло так хорошо, как это всегда казалось в его любимых романтических комедиях. Вовсе нет. Айзава проводил их через открытые двери общежития, глядя на дождливое ночное небо, пока его ученики робко и молча проходили мимо него, держась за руки. Он позволил себе едва заметную улыбку, беззвучно посмеиваясь над этими глупыми влюблёнными подростками и слащавыми фразами, которые он слышал, пока терпеливо ждал, пока они закончат своё свидание за этими двойными дверями. Он закрыл двери снаружи, как только Изуку и Момо вошли внутрь, и сразу же направился через Альянс Высот в учительские общежития. Он почти сразу же промок с головы до ног под сильным дождём, но ему было всё равно. Теперь, когда все его ученики были на месте, он мог спать. Только это и имело значение. Изуку и Момо стояли вместе в общей комнате общежития, глядя друг на друга, и неловко молчали после ухода Айзавы. Теперь, когда шум дождя снаружи превратился в едва различимое шуршание, тишина стала ещё более напряжённой. Вскоре Мидория взял инициативу в свои руки и нарушил молчание, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. "Ну-у-у... только мы подумали, что всё в порядке, да?" Он не мог не усмехнуться, его голос всё ещё слегка дрожал — Момо решила, что это последствия их поцелуя в сочетании с внезапным появлением Айзавы. Она была в таком же состоянии, сжимая и разжимая кулаки, пока они стояли рядом. Через некоторое время девушка с волосами цвета воронова крыла вздохнула, понимая, что их время вместе подходит к концу. "Я... полагаю, это прощание, да?" — спросила она, прижав сжатый кулак к груди и неохотно повернув голову, чтобы посмотреть на лестницу, ведущую в женское крыло общежития. — "... Завтра рано вставать." "Да," — неуверенно ответил зеленоволосый мальчик, стоявший перед ней, и его голос стал тише. После стольких откровений и эмоций, которыми они поделились друг с другом, ни Изуку, ни Момо не хотелось расставаться. Однако угрожающие слова их классного руководителя в конце концов сбылись, и они начали готовиться к тому, чтобы подняться в свои комнаты, которые находились так далеко друг от друга в противоположных концах здания. Прежде чем они разошлись на ночь, Момо нежно положила руку ему на плечо. "Я... тогда увидимся завтра утром," — весело начала она, и на её лице появилась тёплая улыбка, — "... спокойной ночи, Зу-Зу. Спи крепко." Мальчик был застигнут врасплох, когда она заключила его в тёплые, мягкие объятия — невинный, интимный жест, от которого его сердце ещё больше наполнилось положительными эмоциями. — "Я люблю тебя." "Зу-зу." — прозвучало в голове Мидории, и это ласковое имя эхом отдалось в его черепе тысячу раз. — "... Чем я заслужил такого замечательного человека?" "С-спокойной ночи, Яомомо — я тоже тебя люблю... и спасибо тебе, ты тоже!" — он едва смог выдавить из себя эти слова, потому что тёплое объятие, её милое прозвище и то, как приятно было сказать ей, что он её любит, — всё это ошеломило его. Он уткнулся лицом ей в шею, пряча румянец, а она хихикала. Они постояли так какое-то время, просто обнявшись посреди общей комнаты, прежде чем наконец набрались решимости и разошлись, помахав друг другу на прощание. ***Момо практически вприпрыжку поднималась по многочисленным лестничным пролётам, ведущим на пятый этаж, всё ещё пребывая в приподнятом настроении от того, что рядом с ней был её очаровательный, красивый, чудаковатый парень, когда из одной из комнат, расположенных вдоль коридора четвёртого этажа, высунулась розовая рука. Она схватила её за запястье и быстрее молнии затащила внутрь, услышав её визг. Разумеется, после этого дверь плотно закрылась. Момо запаниковала бы из-за этой ситуации, если бы она не повторялась так часто. Мина широко улыбалась высокой девочке, обнажая зубы в радостном возбуждении, и выжидающе смотрела на неё своими странными чёрно-жёлтыми глазами. Её сопровождали другие девочки из класса 1-А — очевидно... они ждали её. Момо быстро начала жалеть, что рассказала им об этом свидании. "Яомомо! Ты правда собиралась просто проскользнуть мимо нас, ничего не сказав? Мы хотим знать! Как прошло твоё свидание?" — нетерпеливо спросила розовокожая девушка, не теряя времени. В то время как Ашидо от волнения чуть ли не подпрыгивала на месте, другие девочки по-разному выражали своё любопытство: Джиро выглядела такой же равнодушной, как и обычно, хотя её наушники были внимательно придвинуты к ушам, даже когда она крутила их на пальце, пытаясь казаться непринуждённой. Урарака просто с улыбкой ждала её ответа. Тсую, как всегда, была невозмутима, хотя её язык любопытно высовывался изо рта, а Хагакурэ... наверное, улыбалась? Это казалось разумным предположением, учитывая, как взволнованно она подпрыгивала. "Если что, мы будем признательны, если ты расскажешь нам, чтобы Мина перестала говорить о том, что ей нужно знать "все подробности"". — вставила Джиро с лёгкой ноткой юмора в голосе, когда Мина воскликнула в притворном возмущении. "Должна признаться, мне довольно любопытно, хотя ты и так прекрасно ладишь с Мидорией, так что я уверена, что свидание прошло хорошо, керо," — вставила Тсую, задумчиво постукивая пальцем по нижней губе. Очако просто кивнула в ответ на рассуждения Тсую, понимающе глядя на Момо. Они решили проблемы и сняли напряжение, возникшее между ними, когда Яойорозу за много месяцев до этого впервые призналась в своих чувствах, и в результате укрепили свою дружбу. Тоору, как обычно, в основном просто радостно подпрыгивала и болтала с Миной о том, что, по её мнению, могло произойти. Однако все девочки замолчали, когда Момо закрыла глаза и сделала глубокий вдох, играя с молнией своей промокшей куртки. Она окинула своих подруг спокойным взглядом, удерживая их внимание. "Ну…" — она замолчала, сдерживая ухмылку, когда все пять девушек с разной степенью заинтересованности подались вперёд. "Мы оба влюблены," — медленно начала она, и её улыбка стала шире при этой мысли, — "и завтра мы идём на второе свидание. Изуку — мой парень. Свидание прошло идеально." — она напряглась, когда на лицах подруг появилось осознание, и её улыбка превратилась в восторженную ухмылку. В тот вечер девочки из 1-А класса так громко визжали и смеялись, празднуя тот факт, что их подруга наконец-то добилась своего с парнем, в которого была влюблена, что даже мальчики, пытавшиеся уснуть на первом этаже, отчётливо их слышали. ***Изуку плюхнулся на кровать, с тоской вздохнув и уставившись на плакаты Всемогущего, расклеенные по всем стенам, с глуповатой ухмылкой. Он был измотан — но в хорошем смысле. Такое изнеможение чувствуешь, когда выговоришься. Он не мог дождаться завтрашнего дня. Даже несмотря на наказание Айзавы и даже несмотря на монотонный школьный день, который ждал его после этого, он был взволнован — потому что всё это он мог делать вместе с Момо. А потом они пойдут на второе свидание! Он решил, что лучше всего будет отдохнуть, чтобы завтра с улыбкой встретить долгий день, который его ждёт, — как того ожидает от него Всемогущий. Но прежде чем лечь спать, он должен был сообщить кое-кому радостную новость. Потянувшись в карман, Изуку достал телефон и пролистал список контактов, остановившись на матери. Встав с кровати, он лениво взял в руки телефон и подошёл к столу. Наклонившись, он взял с полированной деревянной поверхности фигурку Наследия Всемогущего, которую хранил с трёх лет. Всё ещё нетронутая красно-бело-синяя раскраска на изображении оригинального костюма героя № 1 на игрушке подчёркивала раскраску на его точёном лице. Он подумал о том, как слова его наставника помогли ему преодолеть страхи, терзавшие его весь день, и наконец-то позволили ему сказать — и показать — Момо о своих истинных чувствах. Он знал, что очень сильно забегаю вперёд... но не мог не думать о том, какой великолепной она будет в свадебном платье или как она будет поправлять его костюм, чтобы он был безупречным, когда они будут стоять у алтаря. Он надеялся, что когда-нибудь эта мечта станет реальностью. В любом случае, он знал, что его наставник будет очень гордиться им, когда он расскажет ему об этом завтра. “Спасибо тебе, Всемогущий”. Прошептал он, бережно прижимая фигурку к груди, прежде чем, наконец, снова поставить ее на стол и нажать на кнопку "Позвонить" рядом с именем своей матери. Он не ожидал, что она возьмет трубку, так как было поздно, но... “Изуку? Милый? Как все прошло?!” - раздался безумный голос почти сразу после того, как зазвонил телефон, отчетливо доносившийся из динамика устройства, даже без того, чтобы Изуку подносил его к уху. Подросток радостно ухмыльнулся, надевая ночную рубашку и неловко наклоняя голову, чтобы одновременно держать телефон между плечом и ухом и рассказывать матери всё. В истинно мидорианской манере мать пошла в своего сына — и Инко Мидория плакала от радости, когда её драгоценный мальчик рассказывал ей о том, каким чудесным было его первое свидание — и первый поцелуй — с любовью всей его жизни. Конечно, всё стало немного неловко, когда Инко в шутку спросила, когда же у неё появятся внуки, но это не имело значения. Пока Изуку говорил и говорил о Момо и их невероятном дне, проведённом вместе, отвлекаясь на то, чтобы рассказать маме, какая у него идеальная девушка, он не заметил, как на подоконник на мгновение опустился одинокий лепесток сакуры — нежно-розовый, который, казалось, сиял среди моря дождливых, унылых серых и тёмно-синих оттенков ночи, прежде чем его снова унёс ветер.