Всегда

Грохот музыки разносится по залу, заставляя стены дрожать. Каждый удар динамиков всё дальше сдвигает мой стакан по барной стойке. Сопротивляясь ярким прожекторам, слепящим глаза, пытаюсь выцепить её в толпе. Такие места меня напрягают — здесь нет ни правил, ни границ. Но она, похоже, чувствует себя в своей тарелке. Движется легко, уверенно, будто вокруг никого не существует. Это раздражает.   Я остаюсь в тени, стараясь не отсвечивать. Не понимаю, зачем она вообще потащила меня сюда, и уж тем более, почему я согласился. «Устала сидеть в этой клетке»... Не тот аргумент, когда твоя жизнь так коротка. С другой стороны, если жизнь настолько коротка, даже поиск аргументов — пустая трата времени. Мне не дано понять. Задача минимум — следить за ней и убедиться, чтобы этот каприз прошёл для нас обоих без происшествий. Максимум — свалить отсюда как можно скорее.   Окидываю взглядом помещение, загорается красный; в последнее время испытываю необъяснимое раздражение при виде этого цвета. Руки в карманах автоматически сжимаются в кулаки. Взгляд возвращается к её силуэту, невольно ловя каждый шаг, каждое движение. В свете неоновых ламп она кажется ещё более призрачной, её фигура дрожит на грани реальности и этого бесконтрольного хаоса вокруг. Пытаюсь сопротивляться мысли, что она может просто исчезнуть в толпе, раствориться среди всех этих лиц. Выходит паршиво. Это раздражает ещё сильнее.   Свет в клубе начинает меркнуть, музыка замедляется, а я, не моргая, маниакально сверлю её взглядом. Она не просто танцует; она провоцирует. Это сводит с ума. С каждым её шагом на мне всё сильнее сказываются искушение и гнев. Янтарная жидкость, выпитая залпом, обжигает горло. Возможно, она не понимает, как это всё действует на меня, или, что ещё более вероятно, понимает это слишком хорошо…   Но в темноте дальнего угла я замечаю две пары глаз, полных знакомого безумия. Одри привлекает внимание, и не только моё. Я стремлюсь к ней сквозь толпу, отталкивая людей плечами. Взгляд всё ещё прикован к танцу, но её уверенные движения теперь вызывают лишь тревогу. Хватаю её за руку, и она вздрагивает, смотрит на меня с недоумением, а затем с испугом, когда я начинаю тащить её к выходу.   — Что происходит? — кричит она, чуть истерично, пытаясь вырваться из хватки. — Ты что, с ума сошёл?   Но времени объяснять нет. Я сжимаю её руку крепче, игнорируя протесты.   — Прости, — бормочу сквозь стиснутые зубы, не останавливаясь, когда гул музыки наконец затихает в коридоре. — Нам нужно уходить.   Я благодарен ей хотя бы за то, что она избавляет меня от пустых комментариев. Быстро чеканит острыми шпильками по асфальту, стараясь не отставать, и вот мы уже уносимся на машине по ночной трассе.   Вжимаю педаль газа так, что ей, как обычно, не понравится эта поездка. Это последнее, что меня волнует.   — А я говорил, что это плохая идея?!   — Опять они? — её голос звучит отчужденно, она откидывает голову на спинку сиденья и прикрывает глаза. — Знаешь, я так устала бояться...   — Предлагаешь мне бояться за тебя?   — Ты только этим и занимаешься.   Её насмешливый тон выводит меня из себя, и я не могу промолчать.   — Не только. Ещё ведусь на абсурдные просьбы, удовлетворяя твои прихоти.   Я притормаживаю на светофоре, его свет заливает тёмный салон красным, мягко ложится на кожу, подчеркивая её черты так, что она напоминает божество, не предназначенное для этого мира. И видеть это просто невыносимо.   — Не все, к сожалению... — продолжает она безразличным тоном.   — Тем более, ты был со мной. И ничего плохого не случилось. Мне просто нужно было развеяться…   Всё, что произошло до этого момента, ничему её не научило, и она намеренно продолжает делать те же ошибки, что и раньше.   — Твоё умение вляпываться в неприятности поражает.   Мои пальцы нетерпеливо начинают выстукивать по поверхности руля, когда я ловлю в отражении стекла её взгляд. Глаза — изучающие, спокойные — задерживаются на мне дольше, чем должны. Но светофор не отпускает нас, продолжая держать в своём кровавом плену.   — И для решения этих проблем у меня есть ты.   Смелое заявление.   — Я не твой личный слуга. Не забывайся.   — Уверен?   И я совсем не уверен…  В этот момент, под воздействием её слов и взгляда, я чувствую, что теряю контроль.   — Ну давай, ещё и ты начни раздавать мне приказы!   — Хорошо.   Кожей чувствую, как она наслаждается моей реакцией.   — Поцелуй меня.   Её слова повисают в воздухе, и наконец я перевожу взгляд на неё. Красный всё ещё мерцает на её лице, отражаясь в моих зрачках. В последнее время испытываю необъяснимое отчаяние при виде этого цвета. При виде её лица. При виде её глаз.   Кто я такой, чтобы не подчиниться?   Я не знаю, когда именно моя рука отпустила руль, но сейчас под пальцами её шелковистые волосы мягко спадающие на плечи.   Улыбка исчезает; она прекрасно знает, что я тону в её взгляде, погружаясь в его бездну, затянутый в бесконечную и жестокую борьбу, попадая в объятия её беспощадной и разрушенной души.   Не помню, как оказался ближе. Всё происходит само собой — мои пальцы скользят по её волосам, едва касаясь, и где-то в глубине сознания я понимаю, что не могу это остановить. Наконец она избавляет меня хотя бы от одной пытки, прикрывая глаза. Помогает ли это? Нет. Ведь я всё ещё вижу её лицо, взгляд скользит по чертам в надежде найти хоть что-то земное и понятное, но находит лишь собственную ничтожность.   И её лицо так близко, что дыхание совсем рядом — тёплое, смешанное с моим. Это невозможно контролировать. Губы сначала мягкие и прохладные, но с каждым мгновением теплеют под моими, принося мне священное спокойствие. Знакомые, но в то же время чужие — как будто это уже случалось, снова и снова, в каком-то другом времени, другом мире. Секунды теряют смысл. Она — единственное, что остаётся важным. Сейчас? Всегда… И я беспомощно пытаюсь остановить это мгновение.   Кто я такой, чтобы сопротивляться неизбежному?   Её губы пропадают. Гудок машины сзади разрезает тишину, и когда я открываю глаза, свет заливает тёмный салон зелёным. Мои пальцы всё так же впиваются в грубую кожу руля. Бессознательно, как будто на автомате, произношу:   — Ну давай, ещё и ты начни раздавать мне приказы...   — Хорошо.   Всё внутри замирает в ожидании её слов, и она просто говорит:   — Поехали домой.