***

лишь дочерей отныне родит твой род; вторая умрет, и третья тоже умрет, умрут молодыми, никто не сможет помочь, но худшая участь ждет первую твою дочь.       Гринграссы — прокляты.       Дафна с детства знает, что на ней лежит проклятие, в крови ее, в плоти, в костях. Проклятие рода, в котором будут рождаться только девочки, и девочки эти будут ведьмами. Вторые, третьи и последующие дочери обречены рано умереть, а первая…       Первая будет убивать, сама того не желая.       «Никогда никого не люби», — говорит мать. Дафна запоминает, с младенчества эту установку в себя впитывает. Никогда никого не люби. Мать, отца, сестру — можно, в них та же кровь течет, для них это безопасно. Для остальных…       Дафна держится отстраненно с первого дня в Хогвартсе. Дафна — Снежная Королева: у нее нет друзей, нет привязанностей, она со всеми одинаково холодна — истинная леди. Ни капли эмоций напоказ. Ничего. Кукла, картинка, манекен. Только Астории может достаться легкая улыбка (тень улыбки) ее тонких губ. Только в сторону Астории могут сверкнуть нежностью эти льдистые голубые глаза.       Асторию можно любить.       Дафна рисует: в рисунках может выплеснуть все, чего не может иметь в реальности. В рисунках — ее чувства, но на них нет лиц, все, что она рисует — абстракции. Иногда яркие, иногда мрачные.       Ей легко пережить отсутствие друзей. Первые два года в Хогвартсе Даф проводит с рисунками и пишет письма домой, а потом Тори поступает на первый курс, и Дафна наконец понимает, что она живет. Не существует в этой огромной холодной школе, а живет. Астория нужна ей, необходима, только сестра и никто больше.       Другим — колкости, ледяными иглами в душу впивающиеся. Дафна одним взглядом расставляет границы, дает понять, что ей не нравится никто, что все ее раздражают: Малфой, Крэбб, Гойл, Булстроуд, Паркинсон, Нотт, Забини — все.       Она — одна из них, но не с ними.       Им нельзя знать, почему.       И, Господи, как же Дафна пугается, когда понимает, что чувствует это гребаное тепло не только к Тори. Что ей интересен…       Он не может быть ей интересен. Она изо всех сил отгораживалась от ровесников, но проклятие все равно настигло, ударило с другой стороны. Северус Снейп — молодой преподаватель. Не такой уж юный, не вчерашний выпускник, но и далеко не старик. Он умный, он интересный, он, черт побери, красивый. Дафна ловит себя на том, что любуется, как он добавляет ингредиенты в котел: у него тонкие длинные пальцы, у него руки пианиста, хотя он зельевар. У него очень темные глаза, и в сочетании с темными волосами и бледной кожей они придают его облику готичности, таинственности, загадочности. У него завораживающий голос: он говорит тихо, но его слушают — и слышат — все. Он часто кажется грустным: Дафна тайком рассматривает его на уроках и ловит печаль на лице.       Он — Пожиратель Смерти, убийца Альбуса Дамблдора.       Когда на Хогвартс нападают, они с Асторией заранее прячутся: Драко предупреждает слизеринцев, чтобы не выходили из гостиной, и большинство слушается. Тогда все уже знают, что у Драко на предплечье — Метка, знают, но никогда никому не скажут, потому что они — заодно. Круговая порука, омерта, семья.       Северус Снейп — Пожиратель Смерти, убийца, и обречен умереть сам, но не потому, что должен заплатить за грехи. Потому, что его любит первая дочь проклятого рода, и выдрать-выжечь-вытянуть из себя эту любовь Дафна не может.       Она видит Снейпа в новом учебном году уже директором. Он встречается с ней взглядом — и Дафна понимает, что это конец. Точка. Соприкосновение взглядов — окончательное завершение наложения порчи, и отменить уже ничего нельзя. первая дочь твоя будет горе нести, беду, всем, кто взглянет в ледяные ее глаза, всем, кто ее полюбит — гореть в аду, всем, кого любит она, не ступить назад, всех, кого любит она, впереди ждет смерть, главное — не смотреть на нее, главное — не смотреть.