.

Конец октября две тысячи тринадцатого в Броктон-Бэй выдался сырым, серым и промозглым. Температура за окном устойчиво держалась около нуля по цельсию, шквальные порывы ветра бросали в лица прохожих мириады капелек моросящего дождика, который то заканчивался, то начинался вновь. Холодный ветер Атлантики тоскливо налетал со стороны густого и мрачного, словно тягучего грязно-зелёного океана, гуляя по пустой в этот поздний час Набережной, хаотично вращая по воздуху пакеты из-под мусора и вороша листы какой-то чуть отсыревшей бумаги. Целлофановый порванный пакет, весь в крошках и масляных пятнах из-под дешёвого корн-дога, спланировал по касательной между заколоченными окнами «Fuji-fresh», рестораном здорового питания, закрытым уже почти год как, вскоре после того, как последние надежды на восстановление экономики города рухнули, и тоскливо опустился на сырую землю прямо перед чуть приоткрытой дверью какой-то безымянной забегаловки, открытой тут в те времена, когда казалось, что уход почти всех арендаторов в этих помещениях — хороший шанс для местного маленького бизнеса. Тяжёлый ботинок зашуршал на пакете, вдавил его в сырую грязь — и единственный прохожий в этот поздний час прошёл дальше, не обращая и малейшего внимания на запустение некогда самой привлекательной для туристов улицы города. Никто и никогда не хотел выходить из дома в такую погоду — тем более жители Доков, знающие свой город и район, прекрасно понимающие, когда даже просто открывать двери на улицу становится опасно. Даже три года назад такое поведение было слишком рискованным — Барыги и АПП, забытые ныне властелины этой припортовой территории, делили тогда этот район, вызывая случайные на первый взгляд вспышки насилия на улицах. И пусть ни тех кейпов, ни даже Доков, частично смытых в океан волнами Левиафана, и затем уничтоженных во время сражения с Бойней, не осталось, люди, что жили тут, не забыли верную примету. Выходить на улицу вечером не стоило. Да, Дракон, владелец самой опасной национальной банды на восточном побережье, исчез. Империя, банада парачеловеческих нацистов (которых вышедший из дома в этот поздний час мужчина ненавидел ещё с колледжа), тоже исчезла. А вот Барыги, в своё время вырезанные под корень посетившей город группой из девяти маньяков, переродились — и вновь претендовали на господство над этой частью Доков. Им в противовес выступало «Братство Лос-Сетас», местный филиал одного из крупнейших наркокартелей в мире. Просто представить себе, что латинская банда из другой страны попадёт в Броктон Бэй, находящийся на расстоянии в тысячи километров от Мексики, было невозможно два года назад, но теперь? Подобное было делом почти обыденным. Барыги и мексиканцы делили Броктон Бэй вот уже полгода к ряду и было неизвестно, кто одержит победу. С одной стороны, картель был безжалостен, а его финансы считались воистину безграничными (несколько месяцев назад какой-то эксперт из Висконсина попробовал подсчитать, сколько денег было у разных картелей мира, и выяснилось, что при даже очень приблизительных подсчётах они перегоняли ВВП некоторых небольших европейских стран). С другой — Барыги были сорняком, вцепившимся в Доки с такой неистовой силой, что ни Левиафан, ни Бойня, ни даже печально известный варлорд со своей бандой — Рой, не смогли вытравить их надолго. Группа наркоманов распадалась, расформировывалась, а затем — собиралась вновь, в новом составе, новыми лицами и, естественно, новыми лабораториями. Как это было возможно — ни Дэнни Эберт, поплотнее запахнувшийся в старенький, но надёжный плащ с капюшоном, и шагающий от Набережной вглубь города, ни кто-то иной, куда больше разбирающийся в тематике кейпов, не представляли. Барыги просто… Плевали на то, что по всем мыслимым законам должны были распасться. Кто-то считал, что те были везунчиками, кто-то — что за ними стояла Элита, крупнейшая в Америке группа суперзлодеев, что чужими руками вела войну против приезжих мексиканцев. Версий было много, теорий — ещё больше, а гипотез и досужих рассуждений и вовсе — хватило бы на несколько книг, исписанных некрупным шрифтом. Главу «Профсоюза Докеров» (он стал им всего пару дней как, после того как прошлый начальник, вместе с супругой, двумя детьми и внуками погиб во внезапно начавшемся пожаре, поглотившим его домик в пригородах Броктон Бэй) эти вопросы интересовали меньше всего. Ему было плевать, почему эти уроды до сих пор существовали в его городе. На что ему было НЕ плевать, так это на то, что именно эта группа была ответственна за внезапно случившийся пожар, даровавшее ему такое внезапное повышение. Повышение, которое ему было нахер не нужно. Дэнни Эберт мрачно осмотрелся вокруг, подставляя сырым порывам ветра щёки с недельной щетиной и чуть красные глаза с лопнувшими от недосыпа капиллярами. Он никогда не был красавцем в привычном понимании этого слова — но когда-то действительно мог привлекать внимание развитой мускулатурой, яркими, светящимися энтузиазмом глазами и искренней широкой улыбкой человека, которому всё по плечу. Потом умерла Аннет. Затем — их дочь. И больше мужчине некому было дарить эту широкую улыбку — и не от кого стало питать костёр энтузиазма, веры и надежды в глазах. Почти старик в душе, телом только приближающийся к своему пятому десятку, за последние несколько лет тот осунулся, чуть схуднул, щёки впали, обнажая острые скулы… И всё же в нём было сложно не признать того самого человека, что в своё время был единственным, кто управлял всем профсоюзом, бегая в поисках контрактов для своих людей и отчаянно стараясь уберечь рабочих Доков от превращения в очередную банду. У него удалось — и, возможно, именно поэтому после убийства старика Майка, он занял место главы профсоюза, должность, которой и так соответствовал все последние годы. Впрочем, была и ещё одна причина. Если Барыги решат вновь послать чёткий сигнал Докерам, пусть лучше погибнет один человек, чем целая семья. Курт и Лейси, у которых недавно появился маленький Ник, были бы, возможно, лучшим выбором — Курт отвечал за безопасность профсоюза, вёл счета и, в последнее время даже активно осваивал юридическую часть этой непростой работы, а Лейси была не просто талантливым, нет, та являлась прирождённым организатором, способным начать сложные работы по ремонту общежития на более чем шесть сотен человек за одну ночь… И всё же оба с извиняющимися выражениями на лицах отказались от того, чтобы занять должность главы. Никто не хотел умереть в своём собственном доме. Дэнни тоже — но он и до этого старался как можно меньше оказываться в пределах своей небольшой арендуемой квартирки на третьем этаже старого кирпичного здания рядом с офисом профсоюза. Дом — старый, большой и двухэтажный, был продал за цену почти в пять раз ниже рыночной больше двух лет назад — в сентябре одиннадцатого. Жить там в одиночку, без Аннет и Тейлор, было… Он не мог. Поэтому продал дом и теперь жил в небольшой квартирке, оплачиваемой профсоюзом. Все деньги, вырученные с продажи, ушли быстро — часть на выплату долгов по кредитам, а остальное — на несколько дорогих надгробий. Первое, с именем его дочери, сломали спустя три часа после установки — наверное, было бы глупо с его стороны ожидать, что памятник знаменитой Тейлор Эберт, более известной как Рой — парачеловеческой злодейке, главе банды, убившей несколько героев и куда больше злодеев, простоит больше суток. Монумент сломали, расколов гранитную плиту над пустой могилой на несколько частей, залив красно-зелёными красками ещё до того, как солнце пересекло линию горизонта. Следующая плита была безымянной — и стояла на кладбище до сих пор, всего в трёх рядах от куда более скромной могилки Аннет Эберт. Отец и муж ходил туда каждое воскресенье, покупая по два всё более куцых и недорогих букетика, складывая их поочерёдно — сначала жене, потом дочери. Это казалось неправильным — и каждый раз, когда мужчина, вздрагивая, склонялся над пустой могилой ему казалось, что вот сейчас, в эту самую секунду, он совершает страшный грех. Он ведь… Не видел тела, так? Может… Может быть она могла выжить? Он выяснил, точнее, ему пришлось выяснить о кейпах куда больше, чем мужчине того хотелось — и Эберт знал про вторые триггеры, которые могли приводить к радикальному изменению или улучшению первоначального набора сверхспособностей каждого кейпа. Быть может, такое могло произойти и с Тейлор? Позднее, прочитав о Рой в интернете, ему удалось понять, что его дочь каким-то образом контролировала насекомых — и он даже в теории не мог представить, как такая сила могла помочь против взрыва, сравнимого с подрывом ядерной боеголовки в разы более мощной, чем те, что детонировали над Хиросимой и Нагасаки вместе взятыми. Но никто не понимал доподлинно силы кейпов — а потому оставалась надежда. И пусть с каждым годом, месяцем и днём её становилось всё меньше, она сохранялась. Да, в Индийской Катастрофе погибло большинство самых могущественных героев Протектората — что своей смертью уничтожили Бегемота. Остальные Губители словно бы испугались — и с тех пор перестали атаковать города по всему миру — по последней информации от Дракон, одной из немногих героев, переживших битву при Дели, Симург застыла где-то над Монголией в верхних слоях атмосферы, а Левиафан дрейфовал в глубинах Тихого Океана — и это длилось вот уже два долгих года. Кто-то сказал бы, что это равноценный обмен. Кто-то не потерял ради этого свою единственную дочь. Потери от смерти Бегемота были чудовищными. Взрыв, раздавшийся в Индии, стёр с лица земли не только Дели и окрестности, приведя к десяткам миллионов жертв, но и уничтожил элиту Протектората. Триумвират лишился двух из трёх членов — погибла Александрия, погиб Эйдолон, Легенда был тяжело ранен — и, по слухам, до сих пор оправился не до конца, пусть это и не мешало ему выполнять роль главы Протектората. Помимо двух величайших героев погибли и сотни других кейпов — памятный монумент был установлен на месте чудовищной, многосотметровой воронки от взрыва — и на нём были написаны имена всех кейпов, погибших в тот день. На нём было выгравировано имя Шелкопряд, между Чакрам, героиней из Индии, погибшей ещё до начала боя, и Шалфей — целительницей из Восточной Европы, умершей от лучевой болезни спустя несколько часов после смерти Первого. Жизнь его дочери, её потрясающие чёрные волосы, редкая улыбка, доставшаяся от матери, пронзительные и умные глаза… Её несгибаемая воля, надежды и идеалы — правильные или нет… Всё это было сведено к одной строчке. Шелкопряд. Герой из Бостона — почти никак не ассоциирующийся в памяти людей с Тейлор Эберт, суперзлодеем по имени Рой. Может быть, оно и к лучшему. Его дочь… В конечном итоге была героем после того, как её заставили. Или, быть может, она сама этого хотела? Нет, желай его дочь этого, то стала бы создавать одну из самых жестоких группировок Броктон Бэй? Или… Или это всё было частью её плана по тому, как сделать этот город лучше? У них так и не получилось поговорить. Когда её схватили, он был не в городе — и так и не успел увидеть последний дар Аннет ему. Они, конечно, разговаривали по телефону, но этого было недостаточно. Последнее, что он успел сделать — взять отпуск на июль и купить билеты на автобус до Бостона, в штатный состав героев которого успели включить его Тейлор, взявшую новое имя кейпа… А потом она умерла, решив участвовать в бою против Губителя, вместе со всеми теми, кто держал Броктон Бэй в хоть сколько-то стабильном состоянии. И, после того как группа Неформалов, захвативших и державших город в стальных перчатках была развеяна по ветру над Нью-Дели, их город, за который отдали жизни две самые важные женщины в его жизни, вновь провалился в бездну, откуда только начал выбираться. И всё же… Через несколько месяцев после смерти дочери мужчина разговаривал с Тедом — потомком мигрантов из Китая, что перебрался из одной дыры только для того, чтобы оказаться в другой. Он тоже был докером — а, если точнее, корабельным слесарем, причём одним из самых лучших, что видел за свою жизнь Дэнни. Невысокий мужчина с чёрными волосами и острыми азиатскими чертами лица назвал своего начальника «шиду-фуму», родителем, потерявшим единственного ребёнка. И это по какой-то безумной, неправильной и абсурдной причине, дало толчок Эберту выбираться из той бездны скорби и тоски, куда тот загнал себя бесполезными мыслями о том, что можно было сделать иначе. Ведь если в какой-то культуре, пусть и бесконечно далёкой от него, существовал целый специфичный термин, описывающий именно его… Быть может, его трагедия была не уникальна. А раз такое уже бывало… С такими справлялись. И он тоже справится — хотя бы ради тех, кто верил в него до последнего. Ради сотен мужчин и женщин из Доков, создавших в своё время профсоюз докеров. И теперь, когда перед ними стояла новая угроза — он, как их глава, начальник, и ответственный за их благополучие, должен был предпринять все мыслимые усилия для защиты своих подопечных. Дэнни Эберт не смог спасти ни свою жену, ни свою дочь. Но будь он проклят, если подведёт ещё и своих людей. Намёк Барыг был совершенно очевиден. Уходите, оставьте свои попытки защищаться и вести крошечный бизнес на территории Доков, не мешайте «толкать» наркотики на улицах, не замазывайте граффити… В общем — даже не думайте защищаться, и может быть, только может быть, мы вас не тронем. Но если продолжите сопротивляться… Чёрный остов деревянного коттеджа в пригородах был мрачным напоминанием о цене подобного бунта. И в такой ситуации прямой парачеловеческой угрозы у них было три варианта. Первый — сдаться, отступить, расформировать их профсоюз и попытаться жить дальше, по одному, игнорируя окончательную смерть последней организации, что билась за выживание Доков и предотвращение становления этого неблагополучного района окончательным гетто. Второй — обратиться за помощью к Протекторату. И будь дело несколько лет назад он бы, пожалуй, так и поступил… Но в конечном итоге это было бесполезно. Служба Контроля Параугроз могла быть крупной организацией, у которой в подчинении было несколько кейпов и те немногие Стражи, что пережили произошедшее с их бедным городом, но Барыги были… Слишком опасны для трёх взрослых кейпов и четырёх Стражей — всего, что осталось от героев Броктон Бэй. Мисс Ополчение была хорошей главой Протектората, и делала всё, что могла. Жаль только, что этого не было достаточно. Ни несколько лет назад, чтобы сохранить их город, ни сейчас — когда героев стало в два раза меньше. И пусть Дэнни написал письмо (да и смог встретиться с представителем СКП лично, не в последнюю очередь благодаря связям профсоюза), ответ был очевидным. Герои не будут охранять Доки, рискуя остатками своих сил. И потому оставался третий, последний вариант. Вариант, от которого его отговаривал Курт — они оба сорвали голос после почти часа беспрерывных яростных криков. Лейси пыталась участвовать — но расплакалась и только обняла его на прощание, потребовав, чтобы он пообещал, что вернётся. Дэнни Эберт дал это обещание, но до сих пор не был уверен, сможет ли его выполнить — и сейчас, стоя перед невысоким трёхэтажным зданием из красного кирпича, на первый взгляд ничем не отличающегося от домов вокруг, понимал, почему об этой крошечной, но невероятно влиятельной банде ходила столь дурная репутация. Сырой чёрный кирпич кладки словно чуть мерцал в огнях фонарей, которые, в отличии от остальных доков, в этом районе горели как на подбор — все, без единой перегоревшей лампочки. И, несмотря на весь этот свет, трёхэтажный дом, бывший некогда обычным образцом малоквартирной застройки конца прошлого века, превращённый во что-то вроде особняка, втягивал в себя весь свет окружающего мира. Завывания ветра тут были особенно слышны, и отчаянный свист воздуха, накатывающего с океана, закручивался вокруг высоких стен, обросших длинными зелёными побегами. И возможно мужчина сказал бы, что это был плющ, но явно нечеловеческая природа растения мешала ему сделать это — ведь, несмотря на шквальные порывы, длинные толстые лозы умиротворённо лежали на стенах гирляндой, словно и не обращая внимания на буйство непогоды. И это было не единственным признаком, что с домом было что-то не так. Сквозь окна то и дело мерцал свет — весь спектр, от холодной синевы до успокаивающего жёлтого, то и дело мерцал то в одном, то в другом окне, создавая красивую, но абсолютно нечеловеческую иллюминацию. И этот особняк, словно сошедший со страниц детской книги ужасов, был обителью одного из самых могущественных, и точно — самого странного кейпа Броктон Бэй. Она, впрочем, просила не называть её кейпом, предпочитая зваться Ведьмой. Или [Ведьмой], что бы это ни значило. Ещё раз сделав спокойный вдох, мужчина уверенно направился в сторону двери. Большой, со стеклянным витражом, что в Доках означало либо что владелец был очень глуп, либо чрезвычайно уверен в себе, раз оставлял такой подарок грабителям. Идиотов грабить Ведьму не было. Больше. Остановившись перед чёрным, в тон стенам, дверным проёмом, докер огляделся в поисках звонка — но заметил лишь серо-стальной кнокер с гравировкой. Неизвестные ему руны струились по холодному металлу, обвиваясь вокруг предка дверного звонка в несколько рядов и… Мягко пульсировали молочно-бледным светом. Мерцая то чуть сильнее, то — наоборот. Эберт краем сознания отстранённо заметил, что это было похоже на движение крови по сосудам. Но вместо человеческого тела — было это словно живое, мрачное, старинное здание. Стук. Это было не самым страшным, что видел в своей жизни Дэнни Эберт. Мрачным, возможно, да, но даже близко недостаточным, чтобы напугать мужа, что видел разорванное на куски в страшной автокатастрофе тело жены. Отца, что хоронил пустой гроб. Дверь распахнулась мгновенно — так, словно только и ждала этого. Одного внутреннего убранства было достаточно, чтобы понять, что внутри живёт не обычный человек. Во-первых, это было богато не только по меркам Доков, но и в сравнении с куда более благополучными районами любого города — длинный коридор внутри вел вглубь здания, тускло освещённого раритетом из далёкого прошлого — неярко сверкающими серебром газовыми рожками, из которых изрыгались крохотные язычки пламени. Приглядевшись, мужчина обнаружил, что верхушки ламп были выполнены в форме крохотных вороньих голов, из клювов которых и вырывался огонь. Почему-то в голове Дэнни мелькнула шальная мысль, что пожарная инспекция бы не допустила этот дом к эксплуатации. — Не стойте в дверях. — Раздался из темноты резкий, требовательный голос. Достаточно молодой, лишь едва надтреснутый, с почти неслышным акцентом — недалеко от двери стоял юноша, очевидно, охраняющий дверь. — Карманы. — А? Да-да, конечно. — Быстро кивнул тот, выворачивая карманы плаща и доставая из-под пол плаща длинную дубинку и, мгновением позже, отстегнул кобуру на поясе, где хранился старый травматический пистолет. Лучше, чем ничего — но сейчас Дэнни Эберт расставался с оружием самозащиты без какой-либо опаски, прекрасно понимая, что это не поможет против кейпа. Вышедший из темноты парень смахнул длинную чёрную чёлку с глаз и грубо дёрнул оружие на себя, показывая миру пронзительно-голубой взгляд на остром, худом лице. Отчётливо восточные черты, акцент, повадки бандитов… То, что Ведьма собрала вокруг себя бывших членов АПП не было секретом — но видеть тех, кто в своё время причинил столько бед этому городу было неприятно. Хотя этому парню было едва ли двенадцать или тринадцать на момент расформирования Плохих Парней, так что, быть может, паранойя главы профсоюза докеров была необоснованна. — Госпожа ждёт. — Неприязненно отрезал тот, достав из кармана карту и принявшись аккуратно отмечать на ней что-то небольшим красным маркером. Беглый взгляд показал, что крохотная модель Броктон Бэй была расчерчена сотнями и тысячами разноцветных линий и пометок, выполненных иероглифами, о назначении которых оставалось только догадываться. — Прямо по коридору. Дверь в конце. — Э… — Дэнни несколько заторможенно кивнул. — Я… Должен представиться, или ждут именно меня? — Госпожа сказала мне подготовиться к встрече гостя. — Недовольно ответил парень, бросив ручку в карман и подняв глаза. — Значит, она вас ждёт. — Но я не предупреждал о том, что приду. — Аккуратно попытался намекнуть глава профсоюза. — Госпоже это и не требуется. — Презрительно скривил губы в неприязненной усмешке тот. — Идите. И не забудьте маску. Отец кейпа знал о том, насколько важны маски в странной парачеловеческой культуре общения — и потому абсолютно не удивился желанию… Возможного субподрядчика по совершению преступления? Нет, даже так это звучало ужасно, скажем иначе, желанию Ведьмы сохранять анонимность. Но вот то, что даже её гостей просили надеть маску… Это было неожиданно. Натянув на удивление удобную тканную маску-домино, пахнущую каким-то цветочным гелем для стирки (этот аромат настолько выбивался из атмосферы дома, что Дэнни едва подавил в себе мрачный смешок), мужчина пошёл вперёд по длинному коридору, полному запертых дверей. Лишь немногие были слегка приоткрыты — и через щели в них были отчётливо видны то немногочисленных обитатели особняка, то пустые комнаты, откуда всё равно лился потусторонний, мрачный свет… Но дверь в конце коридора была самой что ни на есть обычной. Резная металлическая ручка, обычное полотно из чёрного дерева, чуть поблёскивающие в свете язычков пламени серебром петли — Дэнни Эберт постучался и, не дождавшись ответа, аккуратно толкнул ту от себя. Внутри было… Теплее, чем во всём остальном доме. В углу чуть потрескивал камин — самый настоящий, с дровами, что сейчас деловито пожирало пламя, с кованной металлической решёткой, изображающей какие-то абстрактные геометрические фигуры — этот раритет из далёкого прошлого настолько выбивался из общего образа, что мужчина не сразу заметил остальные странности комнаты. Одна из стен была полностью завешана какой-то шторой, закрывающей то, что на ней находилось, около другой стоял ряд небольших ящичков, на которых стояли сотни каких-то крошечных мелочей. Набор из нефритовых фигурок, чуть поблёскивающих в тусклом свете огромной хрустальной люстры на потолке; несколько истекающих дымом трубочек с маленькими разноцветными листочками пламени, облизывающими их кончики; хрустальный шар, внутри которого тускло перетекали клубы тумана; набор чёрных с золотом гадальных карт… И тяжёлый дубовый стол посреди комнаты, на котором был изображён архитектурный макет Броктон Бэй. Детализированный, выкрашенный в реалистичные цвета, с внутренней подсветкой разными цветами — Дэнни Эберт, управляющий профсоюзом, тоже держал в кабинете карту влияния банд. Но эта карта, конечно, была куда более выдающейся. На фоне этого великолепия владелица кабинета почти не привлекала к себе внимания. Откинувшаяся на спинку огромного, столь же чёрного, сколь и всё вокруг, кожаного кресла, девушка (судя по тому, что о ней говорили, та предпочитала говорить о себе как о женщине, да и фигура намекала именно на это) в длинной чёрной мантии и с остроконечной шляпой, словно в фильмах о Гарри Поттере с Земли Алеф и кожаными перчатками, не оставляющими ни одного клочка кожи открытыми чужому взору — Ведьма медленно кивнула, не отвлекаясь от мурлыкающего на её коленях кота. Серого. Почему-то именно этот кот — вовсе не чёрный, а совсем даже серый, с одним белым ухом и столь же белыми подушечками лап, портил всю атмосферу. Примерно как цветочный гель для стирки масок. И всё же… Хозяйка поместья умела создавать правильную атмосферу. Дэнни надеялся, что кроме этого, она ещё и умеет решать вопросы в своём… Кейповском стиле. — Я ждала вас. — Голос был тихий, не глухой, даже почти звонкий — не детский, но и не взрослый. Когда-то это удивило бы его — что вчерашние дети обладали столь невероятными силами. Но его дочь была известна тем, что с помощью насекомых кастрировала людей, так что теперь небольшой возраст кейпов не делал его спокойнее. Если уж на то пошло — то может даже наоборот. — Я, э… Не предупреждал о том, что планирую прийти. — Моя сила предупредила меня об этом. — Не отвлекаясь от мурлыкающего кота ответила Ведьма, глядя на собеседника из-под шляпы. И как бы сильно мужчина не пытался разглядеть хоть что-то — ничего, кроме двух изумрудов глаз, не видел. — Значит, вы знаете, что я хочу. — Кивнул мужчина, осмотревшись и усевшись, после кивка от хозяйки кабинета, на кресло напротив стола. Маска сидела на лице слишком плотно, и хотелось её снять, но… Это было бы в высшей степени неразумно, и мужчина сдержал порыв. — Догадываюсь. — Впервые за весь разговор в тоне собеседницы промелькнули эмоции. Едва уловимое снисхождение. — Полагаю, то же самое, что и всем остальным. Власть. Верно? — Не совсем. — Попытался улыбнуться под маской тот, но получилось криво — и Дэнни в кои то веки был благодарен наличию маски. — Я… Возглавляю определённую… Организацию. Профсоюз Докеров. И недавно мы столкнулись с определённой… Проблемой, я полагаю? — Барыги или Картель? — Даже не стала дослушивать его Ведьма, лениво склонив голову набок. — Барыги. — Крупная цель. — Задумчиво пробормотала она, одним лёгким движением столкнув с колен недовольно мяукнувшую кошку и чуть привстала на кресле, махнув рукой в сторону макета города. Часть города вспыхнула удушающе-грязно-зелёным, покрывшим часть Доков, север города и пригороды. — Сильная банда, шесть кейпов, сотни участников… — Мне не нужно, чтобы вы её уничтожили. — Быстро поправился Эберт. В конце-концов, начинать войну банд было совсем не в его интересах. — Просто… Способ защиты от них. Я знаю, что они с определённым… Уважением относятся к вам. — Уважение. — Кажется это слово рассмешило Ведьму, потому что та явно усмехнулась, пусть и это не было видно на скрытом клубящейся темнотой лице. — Они не умеют испытывать такие эмоции. Страх, мистер Глава Профсоюза. Они испытывают страх. — Меня устроит любой исход. — Честно признался мужчина. — И мне, если честно, неважно. Страх, или уважение, или смирение или что там ещё. Они убили целую семью. Они продолжат убивать, если мы не подчинимся их требованиям. Главное — чтобы они отстали от нас. Заползли оттуда, откуда вылезли, и не мешали нам жить. — Это будет недёшево. — Мгновением позже ответила Ведьма, чуть склонив голову. — Сколько? У нас есть деньги, пусть и немного, но… — Деньги? — Фыркнула та. — Не глупите, мистер. За деньги вы можете нанять наёмников, или даже СКП, или любых других глупцов, которые соблазнятся чем-то столь тривиальным, как крашенная бумага. — Тогда что? — А что у вас есть? — Задала встречный вопрос Ведьма, чуть подавшись вперёд. — Что вас интересует? — Не остался в долгу Эберт, вступивший на привычную территорию договоров с подрядчиками. — Профсоюз Докеров — старая организация. Мы неплохо строим, ремонтируем, обслуживаем технику. У нас есть складские помещения, где можно хранить всё, что угодно. Есть связи с профсоюзами других городов и профессий. Мы можем предложить приятные цены на любую услугу, которая только может прийти в голову. Или и вовсе — оказать её бесплатно. — Люди есть и у меня. — Безразлично ответила Ведьма. — Вы ведь знаете, верно? Всё, что можно получить за деньги мне не интересно. Вы должны были подготовиться к этой встрече, так ведь? — Да. — Мрачно кивнул мужчина, чуть откинувшись на спинку кресла. — Да, подготовился. — Тогда вы знаете, что меня интересует. — Негромко ответила кейп. Она поднялась с кресла и обошла стол, медленно обойдя гостя по кругу, осматривая его, словно скакуна на выставке. Как покупатель присматривается к куску мяса, прикидывая, стоит ли его брать. — Мне интересны только люди. Расскажите о себе. — Мне тридцать девять. — Пожал тот плечами, стараясь не показывать, насколько некомфортно ему от подобных расспросов. — Как уже говорил, глава профсоюза… Но если мы заключим… — Контракт. — Подсказала ему Ведьма. — Контракт. — Кивнул он мгновением позже. — То мне придётся отказаться от этой должности. Чтобы… Не допустить конфликта интересов. Думаю, вы понимаете, о чём я. — Конечно. — Поощряюще кивнула та, аккуратно положив ему руку на плечо. Мужчина дёрнулся, но усилием воли остался на месте. О странных… Предпочтениях этой женщины говорили многие, но столь же признавали, что, несмотря на все свои безумства, та могла держать себя в руках. Большую часть времени. — Семья? — Продолжила допрос Ведьма. — Уже нет. — Коротко ответил он. Та продолжила молчать, и Эберт с неохотой добавил. — Жена умерла в автокатастрофе. Дочь… Я потерял её вскоре после этого. И это была правда. Да, Тейлор погибла позже… Но потерял он её тогда, когда не смог справиться с собственным горем и не поддержал своего маленького совёнка. — Друзья? — Несколько. Но они не… Рассматриваются. — Неловко, но твёрдо добавил Дэнни, мгновенно проводя черту между собой и теми, кто от него зависели. — Конечно. — Гладко, почти шелковисто добавила Ведьма. — Меня интересуете только вы. Или, по крайней мере, до тех пор, пока вы сами не предложите иного. Тот вздрогнул, с почти открытой неприязнью посмотрев на стоящую рядом женщину. Эта торговля… Не приносила ему ничего, кроме недовольства. И всё же, если он хотел помочь своим людям, Ведьма была готова оказать любую помощь в обмен на службу себе. И об этой службе… Ходили самые разные слухи. В том числе — и те, что заставили бы Протекторат провести расследование и при подтверждении выписать на неё Ордер на убийство — происходи дело несколько лет назад. Сейчас же та была воплощением понятия «меньшее зло», с которым смирились не только жители Броктон Бэй, но и Протекторат в целом. — Так мы договорились? — Грубовато спросил он. — Контракт… Или что там надо подписать. — И вы даже не уточните условия? — Судя по голосу, вполне себе довольно улыбнулась Ведьма. — Если это затрагивает только меня, то нет. — Мрачно покачал головой Дэнни. — Только избавьте Профсоюз от этих уродов. Я знаю, что вы не играете словами, и выполняете на себя всё то, за что берёте плату. Этого мне достаточно. — Вы мне льстите, мистер. — Хихикнула Ведьма, пожав плечами и взмахнув рукой. И тогда, из ниоткуда, словно бы из самой темноты вокруг, за мгновения мириады золотых нитей соткали длинную, светящуюся и переливающуюся в темноте бумагу. Длинный, закручивающийся сверху и снизу пергаментный лист, больше метра в длину, исписанный крошечными письменами на английском. — Я попрошу от вас верной службы. — В какой срок? — Догадываясь, какой будет ответ, задал вопрос Эберт. — До момента возвращения Мёртвых Богов. — Загадочно улыбнулась Ведьма. — Не рассчитывайте на скорое окончание Контракта. Боюсь, что ваша бессмертная душа истлеет прежде, чем Триединая Леди почтит нас своим присутствием. — Триединая Леди? — Не мог не уточнить мужчина, потянувшись за ручкой — и обнаружив, что весь разговор сжимал длинное перо в собственной руке. Его это не удивило — всю голову занимали совсем другие мысли, в числе которых — что, кажется, он так и не выполнит данное Лейси обещание вернуться. И всё же… Это была честная цена за Профсоюз. Сначала за этот город отдала жизнь мать. Затем — дочь. И затем — отец. Он эгоистично жалел, что всё случилось не в обратном порядке — и да не простит его Аннет, но она бы справилась без него гораздо лучше, чем он без неё. Теперь, впрочем… Взгляд мужчины пробежался по пустой строке «Имя Контрактора» и «Подписи». Почему-то ему казалось, что прямо сейчас его старый друг по колледжу яростно кричит ему с того света ни за что не подписывать эту бумагу, не ознакомившись с её содержимым до последней завитушки на обратной страницы. Алан всегда любил документы. А вот он сам документы ненавидел, и предпочитал полагаться на человеческую порядочность — что, учитывая имя «Ведьма», возможно, было глупо. — Не стоит бояться. — Раздался справа голос Ведьмы. Та стояла по его правую руку и с интересом оглядывала его самого — как капризный ребёнок рассматривает новенькую, и не совсем нравящуюся ему куклу. — Я не имею привычки разбрасываться своими слугами. Тем более полезными. — Я полагал, что рабство запретили шестьдесят пятом. — Попытался усмехнуться Дэнни, осознав, что намеренно оттягивает неприятный момент. — Рабство? — Почти возмутилась она. — Это устаревший и глупый институт. Я предпочитаю термин… Невзаимовыгодное сотрудничество. — Звучит куда лучше. — Нервно улыбнулся мужчина и, решившись, взял свиток и неуверенно, на весу, криво вывел инициалы и подпись. — Полагаю, на этом всё? — Ещё моя подпись. — Улыбнулась та, забирая лист и бегло просматривая подпись. Занесла собственное перо, точно также появившиеся из ниоткуда… И замерла, замерев в миллиметре от явно парачеловеческого пергамента. Мгновением позже та отбросила тот от себя, словно боялась, что он обратится ядовитой змеёй и почти отскочила от мужчины. — Маску! — Прошу прощения? — Недоумённо пробормотал Дэнни, чувствуя, как что-то внутри захлёстывает внутренности холодом. Что произошло? Что он?.. — Ваша маска! — Почти отчаянно выкрикнула она. — Снимите её сейчас же! Тот подчинился, обнажая усталое лицо. Очки, которые начал носить совсем недавно, чуть лысеющую шевелюру, узкий и мягкий подбородок… Ведьма резко втянула воздух, замерев на одном месте… А затем нервно стиснула руки перед собой. — Дя… Мистер Эберт. — Пробормотала она. — Я… Не ожидала увидеть вас здесь. — Мы знакомы? — Нахмурился он, пытаясь вспомнить, слышал ли когда-то этот голос. Он был знакомым… Но не очень близким. Так, словно он или слышал его в записи, или прошло слишком много времени с тех пор, как они общались друг с другом. — Я… Когда-то знала вашу дочь. — Тихо пробормотала Ведьма, все ещё боясь даже прикоснуться к контракту. — О. — Бесцветно ответил мужчина. Он мог догадаться, откуда та могла её знать — и теперь куда лучше понимал эту реакцию. В конце-концов… Его Тейлор умела и, судя по тому, что писали о ней в отчётах СКП, наслаждалась внушаемым ею страхом. Он в это не верил — хотел не верить, но всё говорило об обратном. — Мне… Жаль? — О чём вы? — Недоумённо склонила та голову набок. — Тейлор… Мы… Это… неважно. — Мгновением позже отмахнулась та, и Дэнни заметил, что у Ведьмы трясётся рука, а голос дрожит. — Убирайтесь отсюда. Я не собираюсь подписывать с вами Контракт. — Но Барыги… — Я разберусь с ними, ясно? — Почти закричала она. — Вон! Убирайтесь отсюда вон! Дверь за его спиной призывно распахнулась, и словно какая-то невидимая ауры вышвырнула мужчину из кабинета. Кейп… Хотя кейпом она и не являлась, устало рухнула в своё кресло и, мановением руки призвав к себе свиток, яростно разорвала его на две неровные части, проходящие прямо через букву А в слове «КОНТРАКТ». Спустя несколько секунд дверь распахнулась, и её первый, и, возможно, самый верный слуга ворвался внутрь, мрачно сжимая кулаки. — Этот ублюдок что-то сделал вам, Госпожа? — Уточнил он. На его поясе висела кобура с небольшим пистолетом, пули в котором, которые она лично зачаровала, могли представлять угрозу даже для низкоуровневых Бугаёв. — Он прошёл мимо меня, а вы закричали. Я могу его остановить, и… — Нет. — Отмахнулась она, все ещё чуть подрагивая от осознания того, какую ошибку только что чуть было не допустила. Дэнни Эберт был последним кровным родственником Тейлор. Заключи они контракт… «Плоть родителя, взятая по доброй воле» — Пронеслись в её голове условия ритуала, которую посоветовала Паук Террандрии. И пусть отсальной беглый Ковен убеждал её не слушать древнейшую ведьму из всех, приз… Был слишком желанным. Ведь что может искушать грешницу сильнее, чем возможность исправить свой грех? И только что она чуть было не разрушила ту крохотную надежду на искупление, что у неё была. Если бы… Если бы она не прочитала имя очередного просителя из тех, что пришли к её порогу… — Всё точно в порядке? — Прервал её мысли стоящий напротив парень. — Успокойся, Мицуко. — Устало покачала головой она, устало снимая с себя шляпу и позволяя маскировке исчезнуть. На плечи рассыпалась огненно-рыжая копна волос, чуть вздёрнутый носик сейчас был устало опущен, а россыпь веснушек, которые она уже полтора года не прятала за слоями тонального крема, чуть побелели на бледном от пережитого лице. — Он ничего мне не сделал. Просто… Напомнил кое о ком. — Хм. — Тот внимательно осмотрел её, а затем, расслабившись, кивнул и неуверенно предложил. — Я… Могу послушать? Когда брат… Когда Бакуда сделала то, что сделала, мне тоже хотелось кому-то рассказать обо всём. — Нет. — Улыбнулась она своему слуге, подчинённому… И, возможно, даже другу, девушка, похлопав себе по коленям, призывая кошку, которая отошла в угол и сейчас недовольно смотрела оттуда прожекторами глаз. — Ничего страшного. Мы поможем ему. Это хороший человек… Которому я очень должна. — Вы? — Удивлённо вскинул бровь некогда японский беженец и член АПП, брат капитана рэкетиров крупнейшей и опаснейшей национальной банды этого побережья, а теперь — Первый Слуга Ковена Залива. — Я виновна в смерти его дочери. — Пожала та плечами, почти не чувствуя привычного укола боли в сердце. Когда-то это разрывало её на части… Теперь, когда Паук нашептала ей способ это исправить, было лишь очередной ошибкой, которую можно было исправить. Вопрос был в цене. Но она бы заплатила. — Значит, бесплатная услуга? — Недовольно уточнил Мицуко. — Верно. — Кивнула Ведьма, наматывая длинный клок рыжих волос на палец. — Передай Стрелочнику, что ещё раз хоть кто-то из его сброда дотронется до любого из людей Эберта, я буду считать это личным оскорблением. — Он не будет доволен. — Этот поганый толчок может засунуть своё недовольство куда пожелает. — Отмахнулась та. — Если хочет, чтобы мы продолжали продавать ему наши зелья. Это единственная причина, по которой Картель ещё не сожрал их жалкую группу. И… Нет, сделаем иначе. Напиши Хосе. Скажи, что я согласна пообщаться и обсудить их «предложение». — Мы хотим покончить с барыгами? — Мрачно, предвкушающе ухмыльнулся тот. — Я знаю, что тебе не терпится. — Послала ему свою лучшую улыбку Ведьма. — Сначала мы разберёмся с Барыгами… А затем, когда часть их кейпов таинственно исчезнут, мы займёмся Картелем. Я не могу сделать то, что хочу, пока рядом бегают эти психопаты с оружием и мешают мне в Ритуале. — Ритуале? — Верно. — Кивнула Ведьма, откинувшись на чуть скрипнувшую кожу роскошного кресла. — Я уже говорила, что планирую совершить. — Какую-то очередную магию. — Улыбнулся Мицуко, игнорируя возмущённо нахмуренные брови своей Госпожи. — Куда нам, смертным, до вашего могущества… — Наглый мальчишка. — Улыбнулась она мгновением позже, покачав головой. — Иди. Занятие откладывается до вечера. И… На всякий случай, подготовь защиту дома. Возможно, ближайшие несколько дней будут напряжёнными. — А вы? — Я присоединюсь через пару минут. — Кивнула ему Ведьма, отпуская своего слугу. Удостоверившись, что дверь закрыта, та устало покачала головой — и перевела взгляд на закрытую полотном стену. Щёлкнула пальцами — и ткань отъехала в сторону, обнажая огромный чертёж монструозно сложной конструкции. Десятки концентрических кругов, сотни многоугольников самой разной формы и тысячи символов переплелись в невероятной пентаграмме. На конце двух лучей были крошечные хрустальные флаконы, заполненные реагентами, ещё три луча пустовали — флаконы были пусты. Из них один она уже почти отыскала, второй сегодня сам пришёл ей в руки… Последний же ингредиент она будет искать в самом конце — в конце-концов, любой ритуал предполагал равноценный обмен. И чтобы вернуть душу героини, требовалась [Душа Героя]. Где её искать, странный кейп, сирота из Броктон Бэй, Ведьма, а, если точнее, [Ведьма] 26 Уровня, как ей только сегодня утром сообщил голос в голове, появляющийся на закате её снов вот уже около года, не имела не малейшего понятия. Но знала, что рано или поздно в любом случае найдёт её. Ведь… Взгляд той упал на крохотную фотографию, стоящую в рамке на столе. Зачарованной, невидимой рамке, которая скрывала фотографию ото всех — кроме неё самой. Ежедневное напоминание, что она потеряла… И что стремится вернуть. Плащ за её спиной колыхнулся, когда Ведьма решительно поднялась с кресла и нацепила остроконечную шляпу на голову, скрывая лицо пеленой мрака. Ей предстояло сделать ещё очень немало… И всё же, сегодня она стала на один крошечный шаг ближе к цели. Ей в след смотрел прекрасный летний день и две девочки. Одна — с рыжими, а другая — с чёрными волосами, что весело что-то обсуждали, взявшись за руки и довольно смеясь. Но этот застывший в вечности кадр был не единственным, что напоминало об их дружбе. Ведь пусть та была однажды разрушена… Это было обратимо. Как и смерть — перед лицом Эммы Барнс, ищущей искупления перед своей подругой. Ведь иначе, зачем ей все эти силы, если она не может изменить свою главную ошибку?