< 🕯 >

*** Бешеный холод пробирал нежную кожу до самых костей, заставляя тело содрогаться в слабо контролируемых конвульсиях. Не хотелось ничего. Хотелось вернуться обратно, к родным лицам, в тепло. Но ещё больше хотелось исчезнуть. Каждые сто метров шаги становились всё менее уверенными. Одному Аллаху видано, было то из-за бушующего снега, или покидающего обмякшее тело сил. Мысли беспорядочно бились о черепную коробку, заставляя хмуриться и желать взвыть от недовольства, но нельзя выдавать своё местоположение. Уж точно не после того, что произошло не так давно по его вине. Сколько раз он прокрутил одну и ту же череду событий у себя в голове? И что это ему дало взамен? Все походило на погоню за чем-то маленьким, таким хрупким и тонким, однако об этот хрусталь он же и порезался. Он знал, что так будет, но продолжал надеяться на лучшее с неугасаемой надеждой в груди, что теплилась с того самого дня, как его впервые принял один из смертных. Не побоялся его, не вышвырнул на улицу, как черта из дома, а оставил и согрел. В людском мире о нем ходили слухи, что он тот ещё чудак, но прекрасный инженер и алхимик показал розоволосому то тепло, которое он заслуживает, и, кажется, от этого его почитали и уважали. Ностальгическая улыбка сама ложиться на губы, и с горькой усмешкой он смотрит на тлеющее пламя в своем фонаре. Было холодно и больно. Хотелось просто раз и навсегда закончить всё, покинуть этот мир, увязнуть в этом буране, потеряться, забыться, а потом и вовсе исчезнуть навсегда, оставляя после себя лишь тень следа. Однако протянешь только руку, в голове всплывет лишь силуэт, а черты лица падут в забвение. Зубы отбивают хаотичный ритм, тканевая накидка на плечах уже не спасает, волосы заносит назад, а ноги всё глубже и глубже погружаются в снег по мере того, как усиливается пурга. Не помогает уже даже выточенный деревянный посох, хоть и опираясь на него, это давало единственный шанс не свалиться прямо тут от иссякших сил замертво. Не хотелось и думать вовсе, что с ним произойдет. Он не достоит спасения или прощения. Все это его глупые ванильные мечты. Реальность жестока, и придется идти по её правилам, однако иногда так хочется просто закрыть глаза и сдаться.... Но... Сдаться? После всего, через что он прошёл? После всего, что он получил, пускай и так же лишился? Нет. Не в этой жизни. Может, для себя он и сдался, но... для неё... точно нет.... Двоякое чувство.... От долгого одиночества начинает многое мерещится. Сколько он уже в пути? Розововолосый останавливается, поправляет уже, кажется, мокрую мантию и заправляет под неё волосы. Заледеневшие пряди хлыстом бьют по щекам, заставляя шикать от боли, но он терпит. Мизуки прекрасно знает, что заслужил это. Он прекрасно знает, что она так поступит даже тогда, хотя скорее если, найдёт его. Он осознаёт, что девушка не довольна и никогда не будет поощрять его поступок, ещё долгое время будет ворчать в пустоту, проклиная и обзывая его, а после захлёбываться в истерике, потому что не смогла его удержать. Такова уж его верная подруга. Теперь парень не удивляется более словам о том, что Эну он знает лучше себя и неё вместе взятых. Ощущение теплых женских рук подначивали его развернутся назад, вернуться в родное место, к родным людям или... Родному человеку..? Это не так важно, пока там ещё есть тот, кому он по настоящему важен. Промёрзшая до самых костей рука с силой ударилась о алеющую щёку. Теперь уже алеющую от неслабой пощечины. Ему будет стыдно возвращаться и смотреть ей в глаза. Он не сможет. Ему нельзя возвращаться после того, как он с позором сбежал, будто гонимая вилами ведьма из старой деревушки. Он бредет так уже... час, два? Потерявший счет времени отшельник, с когда-то целым рогом, с каждым новым шагом заходит все глубже и глубже в чащу леса, мрачную, холодную, но такую одновременно родную, в которой он сможет скоротать своё одиночество. Былой мир не впустит его вновь с распростёртыми объятиями, дорога назад навсегда закрыта, и остается лишь путь по давно вытоптанной тропе - изгнания. Люди порой бывают слишком жестоки, слишком суровы. Словно стая голодных волков, они набрасываются на тебя, впиваются заточенными клыками и перекрывают доступ к кислороду, к последнему вздоху. Так зачем он снова доверился, пошел в деревню? Если бы он только смог успеть тогда вырваться.... На теле тянущейся болью ноют синяки и порезы, кровь на них уже давно запеклась, и теперь согнуть руки все сложнее и сложнее от промерзших от холода костей. Он помнит испуганные крики прохожих женщин, резкие охи пожилых и гневные возгласы мужчин. Его скрутили, руки завели за спину, на нежной коже появилось столько гематом, что, кажется, его тело под одеждой было похоже на выбитое мясо для стейка. Однако коснешься этого фарфора - и рассыплется. А после и вовсе потянулись к уязвимому месту, яростно обламывая один из рогов. И вот, он снова бежит. Бежит и бежит и бежит и продолжает бежать, захлебываясь слезами от отчаяния и горечи, ведь все могло быть по-другому, верно? Если бы тогда его капюшон не слетел, обнажая его сущность страшным приговором суда перед всеми смертными, он бы спокойно ушел в родную обитель, где его ждут, где его ценят.... Как же стыдно смотреть ей в глаза от собственной ничтожности и жалкости. Нельзя быть таким трусом, нельзя быть таким опрометчивым, но он рискнул и пожинает то, что сам же и посеял. Ржавое крепление фонаря с каждым скрипом, как впервые, отдаёт по ушам. Неприятные звуки сквозь пургу пробиваются вместе с женским мелодичным голосом. То и дело темноволосая выкрикивает знакомое имя, не беспокоясь о целостности своих связок. Голос срывается и хрипит, уже не похож на тот родной и знакомый, нежный и мелодичный. Он убежал. Эне казалось, что это происходит не в первый раз и... девушка сама не была уверена, с ней конкретно или в общем. Это даже.. Раздражало!! Почему он испугался? Неужели, ему было недостаточно её поддержки и принятия? Неужели, её было недостаточно? Конечно ему было недостаточно поддержки только от одной Эны. Это сложно, быть кем-то в роде... Такого "отребья", как часто отзывались о нем люди, и ото всюду слышать одно лишь осуждение. Но.. Почему он решил обречь себя одного на такую кару как изгнание и отшельничество? Почему он... Почему он не обсудил это с ней? Не взял Эну с собой? Даже не попытался намекнуть ей как-то, или назначить встречу после своего побега.. Зачем избрал именно такой тяжкий путь? Эна была всецело убеждена, что точно не пожалела, если бы Мизуки предложил ей сбежать вместе. Не сколько от того, что это так романтично, или, скорее романтизировано, а от того, что это предложил ей именно он. Вдали виднелся какой-то больно знакомый силуэт, и как только сквозь стойкую пургу до сознания донеслась мысль: "Вот, это он! Протяни руку и схватишь этого балбеса за мантию, утащишь за собой обратно, домой, стоит лишь постараться!" ноги сами собой помчались к нему, к такому знакомому и тёплому образу среди ледяного холода до безумия пустынного леса. Словно в длинном бесконечном коридоре девушка бежит, спотыкается о торчащий сук, застеленный снежным ковром, теряет равновесие, но тут же изнеможённое женское тело почти падает, но подхватывается попутным ветром, срываясь на бег. И даже не понятно, то ли судьба смеется над ней, затормаживает встречной метелью, то ли наоборот, помогает, не дав Эне встретиться лицом со снежным колючим ковром. Пламя в фонаре слегка потрескивает, однако за завыванием ветра этот звук остается столь же фантомен, сколько размытый силуэт впереди. Кажется, протянешь руку и поймаешь, ухватишься, но он все дальше и дальше, размывается, как при слезах на глазах. Или.... погодите ка... Девушка проводит окоченевшей ладонью по щеке и понимает, что она плачет. Последний крик, наполненный отчаянием, болью и постоянной надеждой, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, как раскат грома разносится по всей чаще туманного леса. - МИЗУКИИИ!!! - навзрыд, с подкатывающемся комом к горлу девушка выкрикивает такое родное, нужное ей имя, и встречается с полными недопонимания и страха глазами. Эна уже не может держаться на ногах. Её трясет от холода, колени не сгибаются, и она с облегчением вздыхает, когда парень перед ней изумленно останавливается. Сама того не замечая, она падает на снег. - Я так рада... что наконец нашла тебя...