Часть 1

***       Ночь. На двор уже давным давно опустилась непроглядная темень. Бледная, темноволосая девушка прожигала окно своими едва видными серыми глазами. Лицо не выражало никаких эмоций, но внутри раскрывался и разрастался целый их спектр. Роуз — лучшая подруга Эвелин, уже давно лежала на соседней кровати, и была погружена в царство Морфея, пока сама Эвелин не была готова мириться с бушующей тревогой внутри. Серые глаза рассматривали что-то в окне, но не придавали этому должного внимания. Темноволосая всё таки решилась спуститься вниз. Роуз давно упрашивала девушку приехать к ней на ночёвку, а заодно познакомить со своей семьёй. Не смотря на их близкие отношения, Эвелин часто отнекивалась, будто боялась, что если пересечёт порог этого дома, то уже никогда из него не выйдет.       Но вот она уже тут. Тихие шаги в домашних тапочках, и уже серые глаза осматривают пустую гостиную, едва освещённую маленькой, настольной лампой. Темноволосая прошла в комнату, прислушиваясь к всем звукам что могут ей послышаться. Специально или случайно. Миновав гостиную, та, зашла в кухню, и набрав стакан ледяной воды, вернулась обратно. — Не спится? — раздался голос брата Роуз — Джереми. — Есть такое,— ответила темноволосая, про себя удивляясь как он прошёл сюда так тихо, шаги она бы определено услышала.       Сероглазая села на кресло напротив парня, с милыми рыжими волосами, голубыми, ещё не выцветшими глазами и внезапно заговорила. — Тихо ходишь? — Напугал? — отвечать вопросом на вопрос не красиво, подумала то темноволосая, но говорить а слух не стала. — Нет.       Странный разговор, и снова давящая на уши тишина. Хотелось заговорить, только лишь бы раз и навсегда её прервать. Чтобы слышать хоть что-то помимо этой немой тишины. — Давно с Роуз знакомы?       Джереми решивший поступить так как мечтала Эвелин, и вместо шёпота, произнес слова довольно громко. Непроизвольно. Словно невольно вырвавшиеся. — Месяцев восемь. А что?       Охотно ответила сероглазая. Её зрачки тут же нашли источник голоса, который спасительно вырвал её из плена тишины. — Просто интересуюсь. Сколько тебе?       Эвелин была готова ответить на все что угодно, лишь бы не давать возможности тишине захватить её снова. В эти немые, ледяные руки. — Двадцать. Тебе?       Тут же перевела Эвелин. Лишь бы разговор не прекращался. — Двадцать два. Неужели Роуз не рассказывала обо мне?       Темноволосая тут же ответила. —Вылетело из головы.       И вот: скрипучая тишина, уже смыкает руки на её шее. Или это не тишина. Вдруг это холодные руки Джереми, который также тихо приблизился слишком близко, так, что единственное что было слышно, лишь тяжёлое дыхание парня. Руки держат её шею, а она не в силах ничего сделать. И хочет ли? Пока она слышит его дыхание, ей не страшны руки тишины. А его руки её мало волнуют. Даже если они смыкались на её шее, лишая её собственного кислорода.       Многновение, и темноволосая открывает глаза, всё ещё смотря в голубые, пронзительные глаза, что почему-то что-то словно ищут в её уже давно сгоревших и пустых глазенках.       Руки размыкаются, и темноволосая делает крупный глоток воздуха, прежде чем отправиться спать, смахнув всё это на кошмар. Как удобно... Лишь бы не тишина, что рано или поздно украдёт её в свои покои... ***       Лицо не выражает эмоций. Уже давненько Эвелин перестала из показывать. Роуз её за это часто подстрекала. Но темноволосая отмахивалась. Вечно натянутая улыбка и выученные, загипнотизированные глаза передающие интерес. Но настоящего в этом ничего нет. Теперь руки бледной девчушки закованы в ремни, а она — только что прешедшая в себя, рассматривающая полу-пустое помещение, в которое её так гостеприимно поместили. Её излюбленные страхи стали явью. И вот она сидит в каком-то зашарпаном подвале в доме этой грёбанной семейки, куда так не хотела идти. Интуиция? Если бы была она, темноволосая бы давно была у себя дома, а не в этом тонущем в ярком свете помещении.       Роуз по настоящему отравила темноволосую, а пока та была в отключке, принесла сюда. По всей видимости её либо пустят на органы, либо используют словно подопытную крысу. Эвелин была уверена. Но самое главно было то что она снова в тишине. Как только очнулась, сероглазая мечтала поскорее умереть. Но только бы не возвращаться в те моменты, когда всепоглощающая тишина её убивала вручную, нанося урон не на тело, а в самое мать его сердце.       Резко включается телевизор, тут же избавляя Эвелин от таких мучений. — Здравствуй, Эвелин Мегг. Как ты себя чувствуешь? Вероятно у тебя множество вопросов, но не волнуйся! Я отвечу на пару из них, а пока давай пройдемся.       Мужчина на экране, его голос даёт девчушке надежду, что её убьют не в тишине. Вероятно она будет кричать от боли. Хотя... Кто знает что с ней сделают. — Тебе посчастливилось стать одним из членов семьи Армитаж...       Мужчина рассказывает про эту чокнутую семейку, и тут до темноволосой доходит что её попросту пустят как расходный материал. Не самый худший исход. Главное чтобы меня убили быстро. — После того как ты задашь свой вопрос, на экране появится картинка, что поможет погрузить тебя в транс. Задавай свой вопрос, Эвелин.       Темноволосая слишком спокойна. На языке вертится один вопрос, который та выпаливает как только ей дают возможность. — Если чей то разум перейдёт в мое тело, все мои травмы перейдут к этому человеку?       Теперь эта процедура кажется спасением для девчонки, кто уже на протяжении семи, а то и десяти лет мучится от своих проблем. — Верно! Ты права. Смышлёная девушка.       Мужчина с экрана исчезает, и появляется мать Роуз — Мисси Армитаж. — Дорогая. Ты слишком спокойна. Ты плохо себя чувствуешь? — начинает женщина, словно зная, что как только она замолчит, темноволосая сама даст ответ. По понятной ей причине. — Нет. Все... Относительно хорошо. Не учитывая что вы меня будете использовать как крысу.       Эвелин несёт всё что угодно, она боится заткнуться, зная какие последствия будут за этим.       А Мисси Армитаж это знает. Она лишь продолжает. — Думаю ты хочешь рассказать свой самый страшный секрет. Ох, нет. Я думаю ты хочешь увидеть это время своими глазами ещё раз...       Девушка тут же проваливается словно сквозь воду, уши закладывает, этот шум ей известен. Немая и гробовая тишина отдает странным шумом. Сердце заходится, а перед глазами мелькают картинки... ***       Маленькая девочка, всего одиннадцать лет, а потеряла всех. И сестру и отца. А мать ей не нужна, точнее она не нужна матери. Сердце девчонки остановилось на две секунды, но за это время в её мире успело произойти столько всего, что навсегда осталось отпечатком на ней.       Дитё попало в кому, а там уже свой мир. Там темно, тихо и никому нет до неё дела. Страх темноты испарился тут же, ведь темноволосая слишком часто оставалась одна дома, до катастрофы с сестрой и отцом. Да и уже привыкла что всем на неё всё равно. Но вот главный её враг — тишина, что теперь была видимая, черными пятнами плелась за ней, обхватывала её тело, заставляя девчушку согнутся от острой боли во всём теле, но ни стона, ни крика, ни даже возгласа не вышло из её рта. Она онемела, тело сковала такая боль, что перед глазами заплясали яркие пятна, что легко увидеть в полной темноте. Глаза застелила пелена из слёз, но даже те падали беззвучно. А тишина ползла дальше. Уже переломав обе ноги, дошла до рук, и боль усилилась, но хруста не было слышно. Как и истошного крика юной малышки. Она продолжала. Проникла внутрь, и уже боль вонзилась с новой силой в лёгких и в сердце. Она жгла ей глаза, закладывала уши, лепила рот, и разносила детское тело на такие куски, что даже создатели хоррор фильмов, побоялись бы такое снять. Но дитя не могло издать ни звука. Теперь уже это не имело значения. Тишина своими щупальцами дошла до шеи, и в одно мгновение переломало её на пополам. Тут дитя по настоящему открыло глаза. Всего две секунды остановки сердца, всего две секунды. А такую боль она запомнит раз и навсегда. Теперь её главный враг она — тишина. ***       И вот всё повторяется. Те наболевшие места, что казались невидимыми шрамами на теле Эвелин, снова сновали огнем. И Мисси Армитаж знала её боль, знала её страх. Знала её врага.       Женщина заставила тут почувствовать всё это ещё раз, и всё так же полностью без звука. Никто не должен знать её секреты. Не так ли?       Вынырнув из того странного дна, темноволосая наконец закричала что есть мочи, и не переставала, до пока на экране телевизора не заиграла славная, спокойная музыка. — Чёртова сука. ***       Вновь открытые глаза. Эвелин заснула на какое-то время, но музыка продолжала играть, еле слышно, но это спасло. Никому бы девушка не дала бы возможности пережить то что было в её детстве, если даже в коме ей не дали покоя. Вспоминать свое детство девушка желанием не горела, так что решив сделать вид, что спит, закрыла глаза, в ожидании кого-то или чего-то.       Буквально через пару мгновений послышались шаги с каким-то невнятным скрипом, как будто что-то волокут по земле. Эвелин тут же сомкнула серые глаза и полностью сделала вид что спит. Дверь открылась, и кто-то вошёл внутрь. Сероглазая знала что это кто-то из их семейки, пришёл за ней. Но что делать ума не могла приложить.       Музыка отключилась, и комната увязла в тошнотворной тишине, что вынудила темноволосую распахнуть глаза. Её взору попался Джереми, вошедший в комнату с инвалидной коляской, предназначавшейся по всей видимости для неё. Его облачение вновь напомнило палату которую девушка видела так давно. В своем детстве, которое она приняла называть кошмаром. — Прошу, не молчи, говори хоть что-то. Я устала чувствовать эту боль и молчать.       Выронила слова девушка, не боясь что тот вырубит её, когда голубые глаза нашли источник звука. — Черт, что же ты делаешь.       Бледная, словно смерть, девушка угасала на глазах, ведь вновь ледяные прикосновения отбирают её жизненные силы. — Мать приказала привезти тебя в бессознательном состоянии. Что ты вообще за создание? — заговорил Джереми, и прикосновения улетучились так же внезапно как и начались. — Прошу.       Глаза не выдавали боли, после того инцидента в прошлом, яркие глазки юного дитя выцвели так быстро, и настолько сильно, что вид ребенка изменился. Но в придачу она получила её. Первую и последнюю травму. И видимо она станет её погибелью.       Подумала темноволосая, когда из её уст сорвались слова, и комната погрузилась в уже знакомую, вязкую, глухую тишину.       Но то что заставило сероглазую удивится, так это подошедший к ней ближе Джереми. — Тут никого кроме меня нет. Чего или кого ты так боишься?       Темноволосая могла бы возразить, что вообще то её похитили, напоили чем то, и теперь везут на столь "приятную" процедуру, то чего же ей вдруг боятся, но она знала что он не об этом. — Её.       Она замолчала. Секунды бы длились вечность, и Эвелин понятия не имела понятия почему Джереми медлит. Пускай уже быстрее она сдохнет, но не будет мучится. Но парень стоял неподвижно. Словно взвешивая решение. А потом одним движением достал карманный нож, и вспорол им оба ремня что сдавливали ручонки девушки.       Чего ещё более странно, так это то что в таких обстоятельствах, Джереми приподнявший темноволосую с кресла, прижал к себе. Теперь уже щупальца тишины коснулись и его, и парень тот час отпустил девушку, упав на колени. — Вот видишь.       Она знала, но не сказала. — Я очень даже подхожу вашей семейке.       Эвелин подняла рыжеволосого парнишу, напевая что-то под нос, дабы эта тварь не касалась никого кроме неё. Это ведь её погибель. — Не знаю, поможет ли это. Но нам определенно нужно.       Девушка прервалась, и поддалась вперёд. Схватив Джереми за грудки, темноволосая впилась в губы парня, не давая ему ни опомнится, ни даже сказать хоть что-то. Сказать что она этого хотела, ничего не сказать. Казалось что это единственный вариант. Это то же самое что вода для жаждущего, еда для голодающего.       Он ждал, знал что она так поступит. Ещё в их первую встречу.       Жар расползался по всему телу вместе с настоящим вожделением. Сердце колотилось словно бешеное. Руки дрожали, а язык рисовал свою картину. Это не страсть, это не любовь. Так что же это? Спасительная таблетка.       Руки рыжего парня нашли талию девушки, перекрывая её, и теперь забирая контроль. Им есть что сказать друг другу. Но нет времени. А тишина ведь знает, что рано или поздно этим ребятам придёт конец. Пока они рядом — рыжий нейрохирург, кто каким-то неведомым образом отпугивает её, и темноволосая студентка юрфака, кто попался в плен тьмы и тишины.       Но рано или поздно поцелуй пришлось прервать. Голубоглазый схватил бледную руку девушки. Готовая дать шанс себе, и своим тараканам в голове, Эвелин сделала шаг вместе с Джереми, и оба рванули из подвала. ***       Рассказывать про судьбу Роуз, её отца и матери, и всех кто был ещё в доме нет смысла. Но Джереми с Эвелин управились до утра. На улице уже светало, лучи света пробивались сквозь окна, и темноволосая перешагнула порог дома наружу. Точнее они вместе это сделали. Убить тех кто был тебе так близок, ради той кто чуть не угробила тебя. Мило.       Будь то это интуиция, девушка бы по настоящему не вышла бы за пределы этого дома. Но она это сделала. И даже не сама...