Отсутствие фэндома не является причиной для отсутствия пэйрингов.

Вопреки его ожиданиям Майя не уезжает на следующий день. И через день тоже. А потом и через месяц не уезжает. Наверное, мать не согласилась переехать куда-то еще после всего этого. Девочке надо закончить школу и, желательно, одну. Девочке надо оставаться рядом с единственным другом. Девочке опасно возвращаться в Москву, там её, скорее всего, ждёт тот, кто убил её отца. Ну это Дамаскин так думает. Думает, потому что эта дурная продолжает играть в героя. И он почему-то должен её обязательно спасти, но, почему, не понимает. Ну или просто боится понимать. Поэтому он ходит с ней на пробежки, чтобы ничего не случилось. Подвозит на служебной машине, чтобы ничего не стряслось. И со школы забирает тоже, пожалуй, поэтому. Редко, правда. Потому что ночует она бог знает где и в школу приходит по настроению. Зато он точно знает, что в двенадцатом часу ночи она будет у гаражного кооператива '14 а', чтобы намотать пару-тройку километров по окраине города. И как бы она не фыркала, что, мол, не надо за мной ходить по пятам, товарищ капитан, я сама себе на уме и вообще, когда меня рожали, мусора дрожали, она почему-то неизменно туда приходит. – Ты домой? – Нет, я погуляю. – Можно с тобой? Она только тихо смеётся и убегает все дальше с неосвещенной части улицы туда, где стройными рядами горят тусклые фонари. А он ужасно замёрз, потому что уже ведь ноябрь и он совершенно не готов был к мокрому снегу и ветру такому же мокрому. Так что они со снегом отправляются к машине, чтобы нормально доехать до дома, нормально поесть и просто посмотреть телевизор. И он ухмыляется себе за неё, потому что в её реальности почему-то надо ходить пешком, есть раз в день, и то по возможности, и читать полицейские архивы. Кстати, вот в архив он её не пускал, она залезла через окно. Но решётку же не поставишь, и в итоге она ходит туда как в библиотеку просто потому, что он не может ей отказать. А потом проходит зима, за которую он видит её всего пару раз, когда она идёт в школу. Идёт почему-то одна без своего этого Костика или Вадика или как там его... И Дамаскин не решается подойти, потому что вроде как незачем. Бегать она перестала. Ну во всяком случае с ним. Значит, не хочет больше следаком быть, раз не трётся у участка. Да и слава богу. А потом снова дожди и эта погода ужасная, от которой у капитана спина ноет. Та погода, которая была полгода назад, где-то в другой жизни, когда Шолохова только ещё приехала, и не было ещё ни трупов, ни маньяков, ни этого чувства ужасного, как будто он с её приездом чего-то окончательно и бесповоротно лишился. В какой-то из апрельских противных дней она садится к нему в машину посреди города и сверкает ободранными до мяса коленками. Что случилось не говорит. Да вообще-то он и не спрашивает. Только смотрит на неё в зеркало и пытается понять, почему она в платье и с макияжем. Улыбается во все свои ментовские клыки. – Куда мы едем? – Верну тебе божеский вид. И вдруг он вспоминает смутно, что когда-то в сентябре говорил ей, чтоб юбку надела и подружек завела, а не на срок напрашивалась. И от этого так смешно становится, потому что Майя не носит платья, в них же неудобно через заборы сигать. Его Майя не красится. Шрамы украшают мента, это все знают. Ну то есть, конечно, она не его и не мент вовсе, но её украшают шрамы. А вот это все ему не нравится. Это ярко очень, и мало ли что. – Можно я сама? – Она тянет руку к ватке, пропитанной водкой, и смотрит так, как будто он её резать собирается, а не лечить. – Зелёнкой сама себе сердечки нарисуешь, а обработаю все-таки я. Не дергайся. И она послушно закрывает глаза. Настенные часы стучат так мерно, что Майю клонит в сон. И пахнет здесь чем-то успокаивающим. Безопасным. Так пахнет Дамаскин, это она знает. – Ты где в пять утра навернуться умудрилась? – Какая разница? – Я вообще-то присматриваю за тобой. – Как за Верой присматривал Роман? – Не смешно. – Анна Николаевна сказала, чтобы я от вас держалась подальше. Почему? – Это тебя не касается. – Я за вами присматриваю.