Провожать не надо

      Лиза заговаривает о том, чтобы сыновья продолжили образование в Англии. Конечно, в Итон или Хэрроу их не примут, сколько бы ни заплатили, но есть и другие достойные закрытые школы. А потом можно продолжить в Оксфорде или в Кембридже. Георгий вопрошает: а чем оксфордский и кембриджский университеты лучше московского и петербургского? Лиза вскидывает бровки: ну, даже сравнивать нелепо… И невпопад вставляет: а нынешняя английская королева Александра — родная сестра императрицы Марии Фёдоровны, теперь англо-русские отношения будут стремительно развиваться.       Горбунью бы сюда — посмеялась бы.       Георгий обещает подумать.

***

      Неожиданно увольняется чухонская кухарка. Она накопила достаточно денег, чтобы завести свою ферму. И благодарит добрых хозяев. Извиняется, что увозит с собой пса, но он ей нужен на ферме. Георгий шутит: а кто же теперь будет меня охранять?       Кухарка серьёзно отвечает, что позаботилась об этом, её преемница возьмёт это на себя.       Когда кухарка приводит преемницу, Георгий в изнеможении падает на свой «кухонный трон». Вот это охранница! Гренадерского роста и косая сажень в плечах. А ручищи! Лиза принимает новенькую, лишь шутит: а на кухне-то она поместится?       А что — надёжная охрана. У тётушки Анны Борисовны такая — глухонемая великанша, наводящая страх на окрестных разбойников: когда она ночью стоит на башне в белом балахоне и завывает (речь у великанши отсутствует), то к замку тётушки никто не приближается. Кстати, несмотря на глухоту и немоту, очень понятливая женщина.       Чухонку отпускают с наградными и подарочными, уж не обидели.       Гренадёрша приступает к своим обязанностям. Готовит недурственно, всем нравится, а Георгию всё равно: после очередной простуды с насморком он начисто потерял и нюх, и вкус. Вот только в отличие от тётушкиной великанши кухонная гренадёрша трещит без умолку. Похоже, Георгия погубит не горец-преследователь (кстати, что-то давно его не видно), а гренадёршина трескотня. Не греться ему теперь в тёплой кухне… Предлагает кухарке убрать кресло, а то тесно. Кухарка тут же ликующе утаскивает плетёное кресло со всем его покрытием в чулан и вместе с плотником сколачивает компактный шкафчик. А то мало места для утвари и развернуться негде.

***

      Потом приходит письмо… Не по почте — с посыльным. Если до этого сердце у Георгия только покалывало, то после письма будто кол в него вогнали. Письмо анонимное, но не ругательное, не клеветническое, не сплетенное, а обличительное. И всё совпадает с действительностью, автор досконально изучил семейную жизнь Георгия.       Оказывается, ту судьбоносную встречу на кладбище Лиза подстроила. Узнала, что Георгия перевели в Петербург, и примчалась из Варшавы. А дальше — режиссура и актёрское мастерство. Не получилось бы на кладбище, они с матерью ещё бы что-нибудь придумали. Им, оставшимся без средств, нельзя было упускать образовавшийся шанс, лакомый кусок, золотой мешок.       А став княгиней, Лиза развернула свою богатую личную жизнь. Оба сына — это не княжеские дети, и у них разные отцы. «Как же Вы, князь, не заметили, что мальчики не похожи ни на Вас, ни друг на друга? Но винить княгиню нельзя — ведь у Вас, князь, не может быть детей.»       Дальше — больше. «Бедная Лиза была замужем за старыми мужьями, Вы же понимаете, князь, что это противоестественно. А сейчас у неё молодой любовник — её пасынок. Молодец: сама вырастила себе дружка.»       Георгий поначалу не понимает и не принимает.       А как же Лизины нескончаемые «люблю» и такие страстные, такие нежные, такие разнообразные, такие изощрённые ласки?       А сыновья? Да, родились белобрысыми, потом начали темнеть… Но всё равно не черноволосые… А в черты он не всматривался, да и меняются они, дети же растут… То-то Лиза ни разу не свозила детей в Грузию, все потом да потом, пусть подрастут, Грузию надо смотреть осмысленно. Да тётушка Анна Борисовна сразу бы раскусила, что дети не его!       Георгий думает. Курит. Ходит взад-вперёд по своему «грузинскому» кабинету. Когда Лиза робко приоткрывает дверь, ссылается на недомогание. И слышит, как Лиза говорит сыновьям «папе нездоровится».       А сам вновь берётся за обличительное письмо. Всё похоже на правду. Лизино постельное мастерство — вряд ли от одного мужа, к тому же немолодого. В Польше ведь жила, а там нравы вольные. Много было учителей у Елизаветы Владимировны. Наловчилась… Поднаторела… А в Питере успешно применила знания и умения. По ночам всегда с ним, но для побочных постельных утех ведь и день сгодится. Он же на службе. Может, даже в их супружеской спальне… Сердце закололо ещё пуще. А ведь он хранил ей верность все годы супружества, никогда и ни с кем, и никаких увеселительных заведений!       Дети… И Георгий внезапно вспоминает разговор Лизы с немецким доктором. Точно: там проскользнуло, что у него не может быть детей! Они говорили по-немецки, поодаль от него, но он улавливал. И вспоминает стародавнее предупреждение бывалого казака, когда они несколько часов стояли в ледяном Тереке. Не зря предупреждал. Так всё и вышло: нерождённых детей Георгия унёс Терек, в Каспии его дети…       А насчёт пасынка Георгий мог бы и сам догадаться: Лиза зачастила в Варшаву якобы к болящей бабушке, а эта бабушка на свадьбе Ниночки была здоровее всех и лихо хлопала рюмку за рюмкой. То-то пасынок всё не женится, хотя у него и деньги, и имение, и красоток в Польше хоть отбавляй. И называет Лиза его не по имени, а ласкательно — Вильчек.       Лиза, Лиза… Однако Георгий и сам хорош — растаял от её искусных ласк. Да таких искусниц пруд пруди — только кликни да плати. И не надо для этого жениться. Как его уничижительно называли? Захолустный генерал. Сопливый генерал. А теперь он сам добавит: рогатый генерал. Помнится, обнаружил в прихожей чужую папаху, пышную и белую. Подумал, что это Мишутке на новогодний маскарад, и недоумевал, почему такая большая. Потом папаха исчезла.       Сейчас Лиза норовит укатить в Англию. Сыновей в закрытую школу, а сама во все тяжкие…

***

      Георгий принимает решение — не скоропалительное — обдуманное. Письмо он никому не покажет. С Лизой объясняться не будет. Даст ей вольную и содержание — пусть едет со своими сыновьями хоть в Англию, хоть в Бразилию, хоть на Берег Слоновой Кости. А сам — прочь из Петербурга! Ничего хорошего не дал ему этот поганый город. Наградил лживой женой, чужими сынами и ворохом болячек. И на службе не шибко продвинулся, лишь хвороб нажил. Захолустный генерал вернётся в своё захолустье. Там его семья.

***

      Георгий вызывает военврача. Жалуется на сердце. Врач слушает через трубочку, ощупывает, простукивает, задаёт вопросы и выводит на листочке: angina pectoris. А Георгию поясняет — это так называемая грудная жаба, сердечный недуг. Меткое название! Жаба сжимает сердце и вонзает туда кол. Когда-то малолетний пасынок подбросил жабу Лизе, а та, в свою очередь, подбросила ему, Георгию.

***

      Его прошение о переводе в Гори по состоянию здоровья удовлетворяют быстро. Георгий извещает Лизу и опять-таки ссылается на нездоровье. Для убедительности показывает листочек с angina pectoris. Посему срочно отбывает в Гори.       Лиза застывает, потом спрашивает: нам ехать с тобой? Георгий поначалу молчит и пристально смотрит на жену. Молодое красивое лицо без единой морщинки. Фигура — как у девушки, талия в рюмочку. Не берёт её время. И деланое страдание. Уймись, лицедейка! Актёрка из погорелого театра — в жизни как на сцене — до последнего. Но это про себя. А вслух: ты же хотела везти сыновей в Англию, вот и вези… сообщи мне в Гори адрес, куда переводить деньги… а здесь освободи казённую квартиру… всё продай, отдай, раздай… денщик будет с тобой, пока ты его не отпустишь.       Лизиным сыновьям — наставление и напутствие Лизиными же словами: в Англии лучшее образование, а английский — это язык будущего. А сам он болен и вынужден переехать в Грузию.       На вокзал провожать не надо, он едет налегке, в Грузии его встретят.

***

      Твоя взяла, татарчонок…       «УГАСНЕТ РОД ДЖАВАХА!»

***

      В Гори Георгия встречают постаревшая уставшая Люда Влассовская и юная бунтарка Нина Бек-Израил. Девочки мои дорогие, дочки мои названые. Теперь я буду с вами — до самого конца.       Георгию назначают адъютанта — щеголеватого Сергея Владимировича Доурова. С его армянским дедом Георгий был знаком. Доуров одно время, недолго, служил в столице, но там они не встречались. Поначалу Доуров не очень нравится — слишком много лоску и шику, холёный, надушенный, в золотых очках, хотя зрение почти нормальное. Потом Георгий начинает ценить адъютанта: толковый, сообразительный, исполнительный, в прекрасной физической форме. И понимающий — приводит Георгию денщика, говорящего исключительно по-грузински. Как же Георгий соскучился по родному языку!       У Георгия чудесным образом восстанавливаются нюх, вкус, и даже левое ухо стало лучше слышать. Потом он понимает — это потому, что запахи сильнее, еда вкуснее и речь громче. И земля роднее.

***

      Прихватив Доурова, Георгий посещает тётушку Анну Борисовну. Георгий всему здесь рад: и оглушительно шумящему Тереку, и тётиной великанше-охраннице, и старой челяди, которая его помнит. Деликатный Доуров, понимая, что им с тётушкой нужно побыть тет-а-тет, сразу после трапезы идёт осматривать окрестности — пешком, разбойники его не пугают.       Тётушка уже осведомлена, что они с Лизой разбежались по разным странам, но не осуждает и не выговаривает. Только трёт подбородок и бормочет: сбежались, разбежались… Потом переключается на свою излюбленную тему: она пишет мемуары и историю рода Джаваха. Спрашивает: что вносить про его жизнь в Санкт-Петербурге в «Историю рода Джаваха»? Какие подробности? Георгий вздёргивает голову: никаких подробностей! внесите, тётушка, что служил там с такого-то года по такой — и всё. А про Лизу писать? Не надо. А про сыновей? Это не мои сыновья…       Георгий обещает тётушке посмотреть в Гори, какие там имеются записи про его отца, дедов, может, какие старинные документы сыщутся. Но не обещает сделать это скоро. Сейчас надо войти в новую службу. Пока что она сводится лишь к ношению мундира.