"-"

Дмитрий Николаевич, сидел в своём кабинете и перебирал бумаги. На его старом столе, ещё прошлой эпохи, находились несколько толстенных кип, которые ему направила бухгалтерия. Отложив очередной документ, с бесполезными сведеньями, которые требовали его подписи, Дмитрий Николаевич подпер, голову рукой и, шумно выдохнув, постучал по столу ладонью. Конечно, должность заведующего кафедрой физиологии давала некоторые преференции, вроде повышенного жалования, новых возможностей исследования, и наконец, хотя бы тешило самолюбие, но вся вот эта вот бесконечная бумажная работа казалась Дмитрию Николаевичу особенно утомительной. Вместо того, чтобы вести исследования, читать специализированную литературу и ездить на различные конференции, приходится целые дни проводить за бумажной волокитой, верно заполнять различные бесполезные бумаги, а после относить их в бухгалтерию, к этим вечно недовольным бухгалтерам, которые, закатив глаза, будут объяснять, почему вписанные цифры и слова не соответствуют шаблону, а следовательно, всю эту толстенную кипу необходимо переделать. Зав кафедрой и орал на них, и угрожал обратиться в правительство, и слал их к чертовой матери, но всё было безрезультатно. «Понаразвели бухгалтеров, что их теперь больше научного состава, а потом ещё и удивляются, почему наука в такой…» - Дмитрий Николаевич не успел додумать свою мысль, как дверь его кабинета распахнулась. На пороге стоял Олег, аспирант, который совсем недавно прибыл в институт, на написание кандидатской. - Олег, ну Боже ж мой, ну я просил вас, хотя бы стучаться… - начал зав кафедрой. - Дмитрий Николаевич, - Олег взял небольшую паузу, чтобы отдышаться – Дмитрий Николаевич, можно вас пожалуйста в виварий? - Ну что там опять? – в очередной раз выдохнув, спросил зав каф. - Ну пройдёмте, Дмитрий Николаевич, пожалуйста. – продолжал тараторить Олег. - Ох, Господи, Олег, ну сколько можно? – поднимаясь причитал Дмитрий Николаевич. После половины дня, сидения за столом, все тело начинало болеть. Затекала спина, начинали ныть колени, а в глазах темнело, даже если резко встать со стула, поэтому, Дмитрий Николаевич не торопился. Пока заведующий кафедрой, покряхтывая, поднимался, Олег смог отдышаться и в очередной раз осмотреть своего наставника. Это был невысокий мужчина, с практически лысой головой, лишь по бокам оставались небольшие островки седых волос, лицо же было испещрено морщинами, над глазами, на зависть шевелюре раскинулись густые брови, а над верхней губой росли густые усы. Наконец, когда кряхтящий Дмитрий Николаевич закончил свой подъём, и принялся разминать затёкшие члены, терпение Олега закончилось, а потому он взял пожилого наставника под руку и вывел его из кабинета. - К чему, вся эта спешка, Олег? - Да пойдёмте-же, - нетерпеливо наседал Олег – я уверяю вас, Дмитрий Николаевич, это дело нисколько не терпит отлагательств. - Ну вы прямо-таки интригуете! – несколько наиграно произнес зав каф. – Ладно, ладно, пойдёмте, покажите, что же такое вы там увидели, что оторвали меня от столь необходимой работы. Путь до вивария пролегал по длинным коридорам института, тёмные стены, которого, угрожающе нависали над двумя фигурами, идущих в тусклом свете ламп. С первых дней в институте, Дмитрию Николаевичу, эти стены казались немного жуткими, даже проработав здесь годы, он никак не мог к ним привыкнуть, а сегодня, они казались особенно высокими и пугающими. В некоторых местах, в стенах находились встроенные шкафы, в которых можно было найти учебные пособия, различные приспособления для изысканий и прочие нужные вещи. Дмитрий Николаевич подумал, что было бы неплохо поручить составу кафедры навести порядок в этих шкафах, а также провести инвентаризацию имущества, а ещё надо было бы подписать шкафы, а то, было даже неизвестно сколько таких шкафов в целом было на кафедре. Погрузившись в размышления, заведующий кафедрой и не заметил, как они пришли к помещению, на двери которого, висела табличка, гласившая: «Виварий». Олег несколько замялся, не решаясь открыть дверь. Заметив это, Дмитрий Николаевич звучно прочистил горло и сказал: - Ну что-же, Олег, отчего вы замялись? - Я-я не замялся – немного заикаясь выговорил Олег. - Ну тогда открывайте дверь, ключи же у вас. Аспирант вздрогнул. - Ах, да, точно! Прошу прощения. – Олег пошарил по карманам брюк и отыскал там небольшую связку ключей, а потом принялся открывать дверь ведущую в виварий. Ещё находясь за дверью, Дмитрий Николаевич заметил, что звуки, присущие хоть небольшому, но виварию, отсутствуют, а, когда дверь открылась его встретила гробовая тишина. Бегло обежав глазами помещение стала очевидна причина такой перемены – все клетки были абсолютно пусты. - Господи, Олег, что здесь произошло?! – неожиданно даже для себя воскликнул зав кафедрой. - Ну, собственно, это я и хотел показать вам. – неуверенно проговорил Олег. Дмитрий Николаевич повернулся к аспиранту: - Что вы тут наделали? – тише и угрожающе начал Дмитрий Николаевич – Вы хоть представляете, сколько бумаг мне придётся заполнить, чтобы нам выделили новых животных? И ещё столько же, чтобы списать тех, которых вы… - Дмитрий Николаевич. – быстро начал говорить Олег – Я вам клянусь, вчера, когда вечером я закончил чистить клетки животных, каждое из них было на своём месте. Когда же сегодня я пришёл, то увидел то же, что и вы, и вот это. – закончил Олег и указал пальцем куда-то за спину своего наставника. Дмитрий Николаевич обернулся и увидел, что, в центре вивария весело нечто. Закипающая злость сменилась искренним изумлением. - И что это, Олег? – спросил растерявшийся Дмитрий Николаевич. - Это “-”. - Что? - “-”. - В смысле, Олег? Как вы вообще это выговариваете? Откуда взялась эта, прости, Господи… Вот это? - Не знаю, я просто пришел насыпать корма животным, а тут вот эта “-”. Действительно, прямо посреди небольшого помещения вивария, парило нечто, которое совершенно не поддавалось описанию. Дмитрий Николаевич, подошел немного поближе и наклонился, чтобы рассмотреть нечто. Дать ему какую-либо характеристику было невозможно, нельзя было определить его цвет, как будто бы оно мерцало всеми цветам, в том числе и неизвестными, и ни одним одновременно. Также нельзя было назвать и форму, которой обладал объект, если все известные доселе объекты состояли из различных простых фигур, то это нечто было составлено из тех фигур, которые Дмитрий Николаевич не знал и не мог вообразить. Обойдя несколько раз, и рассмотрев это, зав каф почесал затылок, посмотрел на часы, а затем на Олега. Аспирант еле стоял на ногах, его трясло, и ему было очень некомфортно находится рядом с этим, хотя он как мог держал себя в руках. Заметив беспокойство ученика, Дмитрий Николаевич решил говорить более мягко: - Ладно, голубчик, вот что, вы можете быть свободны, идите отдохните. Сходите в театр, почитайте книгу – другую, можете вкусно поесть, наконец. – Олег послушно кивнул. – Только вот что, пожалуйста, не сообщайте никому об этой своей находке, хорошо? Я сам распоряжусь обо всем, будьте уверены. Да, и будьте добры, сдайте мне ключи от вивария, я прослежу, чтобы никто посторонний не имел доступа к помещению. - Хорошо, но учтите, я больше не войду в эту комнату. – Аспирант протянул связку ключей – Дмитрий Николаевич, мне совсем не нравится “-”. Олег сухо попрощался и поспешил в сторону лестницы и лишь звук его шагов отражался от зловещих стен института. - Постойте, Олег! – внезапно окликнул его зав каф – Скажите, как вы поняли, что ваша находка так называется? Олег, заметно удалившийся, лишь пожал плечами. - Не знаю, просто увидел его и понял, что это “-”. Ещё немного постояв в тусклом свете ламп, Дмитрий Николаевич, тихо бормоча ругательства, отправился к себе обратно в кабинет, бумажная работа на сегодня была не закончена. Войдя в кабинет, зав каф взял в руки чашку с остывшим кофе, и сделал пару глотков. Напиток превратился в противную жижу, лишь отдалённо напоминая нормальный кофе. Поставив чашку на место, Дмитрий Николаевич почувствовал, как на него нахлынуло странное чувство – смесь страха и паранойи. Чем же было это странное нечто? Как оно могло проникнуть в виварий, и куда делись все животные. Он вздохнул, посмотрев на груды бумаг на столе, вместо своих прямых обязанностей ему предстояло заполнить ещё пару сотен бумаг до конца месяца. Впрочем, необходимо было также дать указание завхозу, чтобы тот провёл инвентаризацию, ну или хотя бы подписал шкафы в коридорах. Дмитрий Николаевич помассировал виски, впереди ещё было несколько часов трудов. На следующее утро, заведующий кафедрой вновь сидел в своём кабинете. В этот раз он попивал горячий кофе, от которого ещё поднимался пар, каждый раз, поднося чашку с напитком к губам, он прикрывал глаза и втягивал в себя немного горячей жидкости. За вчерашний день, он смог заполнить большую часть документов, оставшись в институте допоздна. Когда стрелка на его настенных часах уже перевалила за полночь, он разложил небольшой диванчик у себя в кабинете и попытался заснуть. Из головы никак не шел образ того нечто, как только Дмитрий Николаевич закрывал глаза, перед ним появлялось оно, он даже готов был поклясться, что чувствовал слабую пульсацию, исходящую от этого. Будто бы, оно пустило что-то вроде корней, только постоянно пульсирующих, в стены, словно проросло в само здание института. Виделись ему и животные из вивария, а точнее, крысы, будто их скомкало, вывернуло, но оставило в живых, а потом они убежали по норам, которые сделало нечто своими корнями. Под эти тревожные образы, зав каф провалился в глубокий сон, из которого, его выдернул звонок будильника. Сегодня, зав кафедрой, хотел проверить нумерацию шкафов, и проверить сколько их всего. А потому, вооружившись списком шкафов и хранящегося в них инвентаря, который в начале рабочего дня ему вручил сонный завхоз, он отправился по коридорам института. Список представлял собой несколько листов, скрепленных между собой, каждая страница была разделена на два столбца, в левом были номера шкафов, а в правом значилось оборудование, которое в нем хранилось. Это была скучная и долгая работа, Дмитрий Николаевич любил, когда все было точно по спискам и под контролем. Несмотря на все попытки вытеснить мысли о нечто из вивария, подсчитыванием колб, пипеток и образцов, они все равно никак не уходили. Ключи, которые вчера передал ему Олег, настойчиво, звякали в кармане, будто постоянно напоминая о себе. В голове вновь пронеслись образы причудливых пульсирующих корней, проросших в стены здания, а также бегающих по ним отвратительных существ, отдалённо похожих на крыс. Образы, прорастающих корней сменялись образом разросшегося нечто. Оно стало больше, все такое же странное, чуждое, переплетение неизвестных форм, сияние никогда не виденных прежде цветов, завораживало и погружало в своего рода благоговейный трепет. Оно стало таким прекрасным и таким похожим на “-”. Дмитрий Николаевич сам не понял, как он смог воспроизвести в голове это название. Его губы зашевелились и непроизвольно повторили уже вслух: “-”. Опустив руку со списком, Дмитрий Николаевич быстро зашагал к двери вивария. Он помнил приблизительный путь до помещения, нужно было всего лишь свернуть сначала направо, пройти небольшой коридор, а потом… на своё удивление, проделав весь давно выученный путь, Дмитрий Николаевич оказался в незнакомом месте института. Такой поворот событий совершенно обескуражил зав кафа, и он было решил, что повернул не туда, однако повторив свой путь в обратном направлении он вновь не смог определить своё местонахождение. «Боже, да что за…» - проворчал Дмитрий Николаевич, перед тем как, он увидел дверь без номера и каких-либо надписей. Дмитрий Николаевич не так давно стал зав кафом, но помещения родной кафедры знал, как свои пять пальцев, и этой двери тут точно быть не должно. Он подошел, и попытался дёрнуть ручку двери, но та не поддалась, зато звуки за дверью стали различимее. То были ритмичные звуки, будто что-то пульсировало, работало, словно какой-то гигантский орган. В исступлении, Дмитрий Николаевич вновь дернул дверь, и в этот раз с обратной стороны раздался ответный стук, будто бы, то, что росло, а то, что оно именно росло Дмитрий Николаевич, почему-то не сомневался, давало знак, что это помещение занято. «Занято, так занято» решил заведующий кафедрой, и отправился дальше по коридорам, то и дело поглядывая в список шкафов. «Если идти по убывающим номерам шкафов, то может быть, я смогу вернуться хотя-бы к моему кабинету» - думал, Дмитрий Николаевич, вспоминая, что видел шкаф под первым номером, аккурат напротив своего кабинета. Бесконечные коридоры института не собирались кончаться, сколько бы ни шел Дмитрий Николаевич, а зловещие стены, все больше и больше возвышались над ним, физически становясь выше и вскоре лампы, под потолком стали маленькими точками света над темными коридорами института. Сердце заведующего кафедрой сжалось, когда в полумраке он увидел шкаф под номером двадцать шесть. «Как же хорошо, что я дал указание их пронумеровать» - выдохнул Дмитрий Николаевич. Последующий путь был чуть более приятным, сверяясь со списком, можно было ориентироваться в этом бесконечном лабиринте. Вот миновал уже двадцать первый шкаф, вот пятнадцатый, а вот и… тридцать четвертый. Сердце заведующего упало в пятки, пролистав список и убедившись, что нумерация шкафов кончается на двадцать шестом, Дмитрий Николаевич, наморщил лоб и тихо произнёс: «Ну что за бред, как такое может быть?». Вздохнув, Дмитрий Николаевич протянул руки и открыл шкаф… Теперь Дмитрий Николаевич стоял не в коридоре, а на полке шкафа тридцать четыре, впрочем, сама полка полностью повторяла коридор, за тем лишь исключением, что одна из его стен отсутствовала, а вместо неё открывался вид на тот коридор, в котором только что стоял зав каф. Озираясь, и непроизвольно ругаясь, Дмитрий Николаевич отправился дальше по коридору. Этот коридор был таким же пугающим, как и предыдущий, только к звукам шагов добавилась странная возня за стеной. После продолжительного путешествия по этой полке-коридору, старческие ноги совсем разболелись, и облокотившись на стену зав каф сел на пол, уставившись на противоположную стену «большого» коридора. На той стороне, виднелся шкаф, одна дверца была открыта, а на другой был написан номер два, «Жаль, совсем близко к моему кабинету» - подумалось зав кафу. Внезапно, уставшие глаза заметили движение напротив, прищурившись, он увидел, белую фигуру крысы. Хотя нет, не крысы, того, что было раньше крысой, а точнее несколькими. Крупное для крысы тело, подобно членистоногому стояло на трёх парах лап, а передние «конечности» были гротескно длинными со множеством суставов, а всё это «великолепие» венчала голова, состоящая из трёх крысиных верхних челюстей. Словно бутон цветка, пасть монстра то открывалась, то закрывалась, обгладывая что-то похожее на голову. Зав каф подошел к самому краю своего коридора и прищурившись, смог различить, на обезображенной голове лицо Олега. «Матерь Божья!» - воскликнул Дмитрий Николаевич. Услышав его возглас, ужасная крыса повернула к нему свою голову-бутон, однако не сдвинулась с места. На секунду показалось, что монстр улыбнулся, насколько было возможно улыбнуться тремя верхними челюстями крыс, а после продолжил свою трапезу. Зав кафу не хотелось становится следующим обедом для чудовища, поэтому он побежал, так быстро, как только мог. Он бежал и бежал, пока его ноги не ослабли, а в лёгких не стал заниматься пожар. Остановившись, Дмитрий Николаевич согнулся в попытках отдышаться. Его вывернуло утренним кофе, даже когда оно всё вышло до последней капли, желудок продолжал сокращаться в болезненных спазмах. Лишь когда боль унялась, он осмотрелся кругом и увидел, на «маленькой» стене коридора дверь шкафа, в этот раз на нем красовался номер тридцать девять. Недолго думая, Дмитрий Николаевич открыл его и оказался, на новой полке-коридоре, в этот раз коридор был ограничен с двух сторон, а за дверью шкафа тридцать девять виднелась прежняя полка-коридор и большой коридор, в котором изначально был Дмитрий Николаевич. Оглядевшись, он заметил неподалёку шкаф с номером сорок, теперь уже не раздумывая, зав каф прошёл и через него, оказавшись в аналогичном коридоре, за той лишь разницей, что через двери шкафа можно было видеть предыдущий коридор, а не самый первый. Казалось, целую вечность, Дмитрий Николаевич продолжал бродить по полкам-коридорам, проходя через шкафы. На номера дверец, зав каф перестал обращать внимание после того, как привычные ему цифры сменились невнятными каракулями и символами. Его взор то и дело заволакивали видения “-”, он чувствовал, что это часть чего-то большого, исполинского, чуждого. Оно попало случайно в виварий, оттуда, куда в жизни не попасть ни одному человеку, да что там, туда не попасть ни одному трёхмерному существу. Лишь небольшая часть “-” попало в наш мир, и он ему понравился. “-” пустило корни, и стало прорастать «оттуда» сюда, прямо в институт. Оно меняло здание, как своё новое тело, заменяя комнаты органами, коридоры сосудами. Весь этот процесс был столь неестественен, столь мерзок, однако он происходил прямо здесь и сейчас. Само знание об “-” портило, извращало, это стало с крысами вивария, ставшими, своего рода, разумными иммунными структурами “-”, пожирая всё инородное. То же самое случилось с Олегом, влекомый иррациональным желанием добраться до вивария, чтобы увидеть “-”, он вошел в те же самые коридоры и был пойман крысами. То же было и с завхозом, который потеряв рассудок продолжал подписывать дверцы шкафов, выполняя последний приказ начальника, а когда кончились цифры, которые он знал, то изобрёл свою нумерацию, нашептанную кем-то «оттуда». То же самое теперь происходит и с Дмитрием Николаевичем, он затерян среди бесконечных просторов инородного организма, всего лишь выглядящего, как здание. Разум Дмитрия Николаевича начал покрываться пеленой, от бесконечных видений невозможного, но он по инерции продолжал проходить сквозь дверцы. Казалось, он миновал мириады дверец на протяжении целых веков, однако, пройдя через очередные дверцы, зав каф оказался рядом со своим кабинетом. Не веря своему счастью, измученный старик, подбежал на негнущихся шагах к окну и увидел там обыкновенную улицу, как ту, что он видел перед выходом из кабинета целую вечность назад. Он с дрожью обернулся и посмотрел в сторону коридора ведущего к виварию. Со всей своей старческой силой, он выволок широкий шкаф из своего кабинета и заслонил проход, который когда-то вёл к виварию. Теперь, этот шкаф выступал как некая граница, за которой начиналось чужое царство, по крайней мере, в это хотелось верить. “-” выпустил его, «Но зачем?» - подумал Дмитрий Николаевич, «Чтобы помнил и мог рассказать» - пронеслось образами в его голове, и он не смог понять, его это была мысль или она пришла «оттуда».