Глава 22: Сейчас или никогда

Дни, оставшиеся до отъезда Амилии, пролетали незаметно. Они с Арсением работали над сборником каждый день, встречаясь в маленькой студии, которую раньше делили для совместной работы. Старинный стол был завален распечатками её рассказов, покрытых правками, которые Арсений делал ручкой, выводя длинные замечания и тонкие насмешливые комментарии на полях.   Каждый раз, когда Амилия сосредоточенно перечитывала его комментарии, поправляя и редактируя свои тексты, Арсений не мог оторвать от неё взгляд. Он отмечал, как она задумчиво прикусывала губу, как легкая улыбка проскальзывала на её лице, когда она читала особенно меткие замечания, и как её глаза блестели, когда она спорила с ним по поводу того или иного оборота речи.   В его груди нарастало странное, болезненное чувство. Каждый раз, когда его рука случайно касалась ее руки или когда он, сосредоточившись, наклонялся ближе к ней, чтобы посмотреть на ее мысли, он чувствовал прилив тёплой волны - будто с каждым мгновением, каждым взглядом она врезалась всё глубже в его сердце. Он понимал, что эти редкие моменты были для него на вес золота, что после её отъезда вряд ли что-то останется от этой близости, к которой он так привык.   Они сидели близко, и Арсений замирал каждый раз, когда чувствовал её рядом. Ему хотелось, чтобы она осталась, чтобы этот сборник стал чем-то большим, чем просто проект. В какой-то момент Амилия, не отрывая глаз от текста, прижалась к нему плечом, и Арсений чувствовал, как у него перехватило дыхание. Он опустил глаза, пряча свои эмоции, но не смог удержаться и украдкой посмотрел на неё - волосы спадали на лицо, а её взгляд был полон внимания, сосредоточенности, и Арсений поймал себя на мысли, что не может представить жизнь без неё.    В те моменты, когда она зачитывала свои любимые фразы, её голос звучал для него, словно музыка. Она вдохновляла его, каждый её взгляд, каждая улыбка оживляли его до глубины души. Но каждый раз, когда Арсений тянулся к ней, чтобы случайно коснуться её руки или поправить её листы, он останавливался. Он знал, что не имеет права выразить те чувства, что захватывали его сердце, ведь она скоро уедет, и ему придётся отпустить её.   Однажды, во время очередного рабочего вечера, когда они обсуждали финальные правки, небо внезапно потемнело, и начался сильный дождь. Крупные капли с грохотом ударялись о стекло, а гром разрывал тишину. Амилия подошла к окну, восхищённо наблюдая за этим внезапным природным спектаклем.    - Обожаю такие грозы, - сказала она, улыбнувшись, но в её взгляде Арсений уловил отголосок какой-то грусти. - Они такие мощные, как будто само небо говорит с нами.   Арсений встал рядом с ней, и они вместе смотрели на дождь, не произнося ни слова. Их руки снова случайно соприкоснулись, и Арсений, будто поддавшись порыву, не отдёрнул свою руку, а, напротив, слегка накрыл её ладонь своей. Амилия повернула голову к нему, но не убрала руку. В её глазах было столько понимания, столько близости, что Арсению казалось, будто они говорят друг другу что-то важное, не произнося ни звука.   Несколько секунд они стояли так, рядом, в тишине, слушая, как шум дождя заполняет комнату. Это было как обещание, как слово, которое он не решался сказать, но которое она, казалось, понимала. Наконец, Амилия мягко высвободила руку и сказала:   - Знаешь, я думала, что эти последние дни перед отъездом будут тяжёлыми. Но когда мы работаем над этим сборником, мне становится легче. Как будто я не прощаюсь, а просто беру маленький отпуск.    Он грустно усмехнулся, услышав её слова. Амилия говорила с уверенностью, которая ранила его больше, чем что-либо. Она была готова к переменам, к этому шагу вперёд. И он понимал, что в её новой жизни для него будет всё меньше места.    - Ты знаешь, что этот сборник - больше, чем просто книга для меня, - тихо сказал Арсений, продолжая смотреть на дождь за окном. - Это как будто… как будто мы оставляем что-то своё, часть нас, которая останется здесь, даже если мы будем далеко.   Амилия посмотрела на него внимательно, будто стараясь прочесть скрытые за его словами эмоции. Она хотела ответить, но осеклась, и они снова замолчали.   После того вечера, когда внезапный дождь накрыл их, словно тонкая завеса между реальностью и тем, что они так и не решались выразить, атмосфера между Амилией и Арсением изменилась. Казалось, что молчание, возникшее между ними у окна, оставило след: то, что раньше ощущалось как простая дружба и творческое сотрудничество, теперь скрывало в себе намёки на что-то более глубокое, более личное.   На следующий день они встретились в той же студии. Амилия, как всегда, принесла распечатанные страницы, но в её движениях ощущалась нервозность. Арсений заметил, что она не сразу начала работать, вместо этого достала старую тетрадь и начала перелистывать свои ранние записи. Он тихо наблюдал, чувствуя, как между ними снова нарастает что-то неуловимое, что они не могли - или не хотели - назвать. Он знал, что оставшиеся дни и работа над сборником были для него последними шансами быть рядом с ней, чувствовать её присутствие.   В какой-то момент, глядя на неё, Арсений снова поймал себя на мысли, что не сможет вот так просто отпустить её, когда придёт день её отъезда. Всё внутри него протестовало против этого прощания, но он ничего не мог поделать. Каждый раз, когда он думал о том, как скоро ей придётся уехать, у него начинало сжиматься сердце, а в груди нарастала странная, глухая боль.   Пока Амилия перелистывала страницы тетради, Арсений попытался пошутить, чтобы разрядить атмосферу:   - Смотри-ка, нашла свой дневник первокурсницы? Как думаешь, там можно найти что-то гениальное, что стоит добавить в сборник? Или только романтические записки?   Амилия улыбнулась, искоса взглянув на него:   - А может, там спрятаны мои самые искренние мысли? Хотя ты, наверное, нашёл бы и к этому пару язвительных комментариев, верно?   - Разве? Мне кажется, я просто хочу, чтобы ты оставила здесь что-то, что было бы личным. Что-то, о чём ты потом вспомнишь.   Эти слова прозвучали тише, чем он планировал, и он почувствовал, как ей стало не по себе. Она немного замялась, ища слова:   - Арсений, я… Я бы хотела сохранить это всё. Наши моменты, нашу работу. Но понимаешь, что иногда мне кажется, что грант, Канада - это мой шанс вырваться. Я боюсь, что если я не уеду, то никогда не смогу найти что-то новое, что-то, что изменит мою жизнь.   Слова вырвались у него раньше, чем он успел их обдумать:   - А как же то, что есть здесь? Разве это не важно?   Она опустила глаза, не зная, как ответить. Он заметил, как её пальцы напряжённо сжались на краю тетради, и почувствовал, что его слова затронули её. Но вместо того, чтобы углубляться в тему, Амилия постаралась перевести всё в шутку, как будто стараясь разрядить ситуацию, но в её голосе слышалась растерянность.   - Если я останусь, ты будешь первым, кто станет подшучивать, что я слишком боялась перемен, - слабо улыбнулась она, снова пытаясь вернуть разговор в прежнее русло. - Давай лучше вернёмся к правкам, ладно? Скажем, что это для истории. Кто знает, может, через пару лет я открою наш сборник и буду благодарить тебя за все твои язвительные комментарии.   Арсений кивнул, понимая, что больше не стоит давить. Но где-то глубоко внутри ему не давали покоя её слова - что она хочет изменить свою жизнь, вырваться, начать всё заново. Ему казалось, что в этих переменах она стремится оставить что-то позади, и он боялся, что этим «чем-то» может оказаться их связь.   Тем вечером, когда они заканчивали работу, дождь за окном снова усилился, но на этот раз они оба знали, что это будет их последняя встреча перед её отъездом. Студия снова наполнилась шумом капель, стучащих по стеклу, и Арсений почувствовал, что ему невыносимо сложно отпустить её сейчас, вот так, в этот дождливый вечер, словно само небо оплакивало их прощание.   Когда Амилия собирала свои вещи, он подошёл к ней и, словно под влиянием порыва, вдруг обнял её, чуть крепче, чем планировал.    Попов обнял Амилию, на несколько долгих мгновений мир вокруг исчез. Это был момент, когда всё вдруг замерло, и их тела, наконец, встретились в этом молчаливом признании, которое не требовало слов. Тело Амилии, лёгкое и теплое, слегка напряглось от неожиданности, но в тот же момент она ответила на его объятие, сжала его так, как будто этот момент был неотвратим, и оба знали, что он был последним.   Его рука скользнула по её спине, чувствуя её мягкие изгибы, и это было невыносимо нежно, почти болезненно. В её ответном движении, в том, как её руки обвивали его шею, было столько же страха, сколько и успокоения. Это было как замедленное движение, где время растягивалось, а мир снаружи переставал существовать. Все, что оставалось, это её дыхание, которое стало чуть быстрее, когда их тела почти слились до последней доли сантиметра, и его сердце, разрывающееся от боли и желания, и её, бьющееся так же, будто в унисон с его.   Арсений понимал, что не может остановиться. Всё, что происходило, вырывало его из привычного мира. Это было как тупой удар в живот, который заставил его дышать чаще, а в груди разгорался огонь, одновременно успокаивающий и разрушительный. Он знал, что этот момент - не просто прощание. Он был прощанием с тем, что они имели, с тем, что будет потеряно, с тем, что никогда уже не вернётся.   Его глаза закрылись, когда он почувствовал её лицо так близко, что её дыхание ласкало его кожу. Всё, что было важным, вдруг исчезло - не было Канады, не было сборника, не было будущего, а был только этот момент, их общее молчание, которое говорило больше, чем любые слова.   Когда его губы коснулись её, это было, как шёпот, как лёгкое прикосновение к истине. Лёгкое, неуверенное первое прикосновение, которое мгновенно переросло в нечто большее, когда Арсений почувствовал, как её губы, сначала неподвижные, потом ответили, так нежно, так болезненно, что его сердце чуть не вырвалось из груди. Это было как опалённый поцелуй, жгучий и сладкий одновременно, как если бы он всё это время тянулся к чему-то, что не мог понять, но вот, наконец, нашёл.   Она была мягкой и горячей, её губы тянули его к себе, как притяжение, от которого невозможно было уйти. Он чувствовал её нервное, напряжённое дыхание, её ладонь, которую она положила на его грудь, как будто проверяя, есть ли у него ещё сила для этого, для всего, что происходило между ними. Он чувствовал её пульс, её жизнь, как если бы они обменивались этой невероятной энергией, от которой его руки дрожали, а в груди возникало чувство разрыва - не от боли, а от осознания, что этот момент, этот поцелуй, возможно, станет его последним шансом.   В его голове мелькали тысячи мыслей, каждая из которых была связана с невыносимым сожалением и страхом. Он боялся, что потеряет её. Боялся, что никогда не найдёт пути назад. И, одновременно, понимал, что этот поцелуй - не просто прощание, а признание, что он больше не может быть с ней, как раньше. Это было неизбежное принятие.    Когда они отстранились, обоих охватил холод, а в воздухе осталась тяжёлая тишина. Он не мог даже выдохнуть, потому что чувствовал, как его сердце продолжает биться в бешеном ритме. Она смотрела на него так, как будто пыталась понять, что только что произошло, а он, в свою очередь, боялся увидеть в её глазах то же сожаление, которое сжигало его самого.   - Я не знаю, что это было, - её голос прозвучал тихо, будто она сама не была уверена в своих словах.   Арсений сглотнул, ощущая, как его горло стало сухим.   - Это было всё, что мы не успели сказать. Всё, что не успели сделать. - Его голос был хриплым, и он сам почувствовал, как его слова едва касаются истины.   Она прикрыла глаза и, возможно, почувствовав, что его слова - это и правда всё, что осталось, тихо кивнула.   - Я не знаю, как это пережить, - сказала она, её голос уже был мягким, но в нём была горечь, которая добавляла тяжести моменту. - Я буду в Канаде, и ты - здесь.   И хотя она не закончила, его внутренний мир словно обрушился. Он знал, что в эти слова была вложена вся их история, вся невыразимая боль от того, что их жизни не смогут больше быть рядом.    В тот момент, стоя с ним в этой тишине, Амилия не могла ответить на все вопросы. Но она знала: этот поцелуй, этот момент был заключением того, что они когда-то имели, как обещание того, что в их сердцах это останется навсегда - несмотря на расстояния, несмотря на годы, несмотря на всё, что лежало впереди.   Амилия стояла, ощутив, как её руки слегка дрожат. Внутри неё бушевали противоречивые эмоции, и она почувствовала, как будто её сердце сжалось в кулак. Она смотрела на Арсения, и его взгляд, полный нежности и боли, словно выжигал её изнутри. Всё, что она когда-либо чувствовала по отношению к нему, казалось, вот-вот распадётся на части, а на его месте останется лишь тень того, что было.    Но тогда в её голове вспыхнула мысль, как последний всплеск отчаянья: «Похуй». Она не могла больше думать, не могла продолжать сомневаться, делая шаг назад, пытаясь избежать того, что так давно было неизбежным. Она уже чувствовала, как этот момент ускользает, и всё, что оставалось, это просто поддаться, не думать, не разбираться. Потому что, если не сейчас, то когда? Как иначе вернуться к тому, что было, когда каждый день становится шагом к прощанию?    Её глаза метнулись к его губам. Она не сказала ничего, не сделала шаг назад, а просто потянулась к нему. И на этот раз её поцелуй был горячим, уверенным, без страха и сомнений. Как будто в этот момент она решала всё, что было неясно и невыразимо. Её руки, обвившие его шею, привлекли его ближе, и она почувствовала, как его дыхание пересекает её собственное, как их тела снова встречаются в том единственном пространстве, где не было ни времени, ни разума.   В её голове мелькали сотни мыслей, но они не имели значения. Были только они. Были только их губы, которые встречались и расставались в сплошном водовороте ощущений. Её тело отвечало, вжимаясь в его, чувствуя его тепло, его силу. В этот момент всё, что она когда-либо боялась, и всё, что ей хотелось, смешивалось в одно. Желание, боль, страсть, сомнение - всё вместе, как шторм, который невозможно остановить.   Арсений тоже не мог остановиться. Его руки на её талии стали крепче, словно сдерживая её от того, чтобы она отстранилась. Он чувствовал её ритм, её нерешительность, но при этом в её поцелуе было столько уверенности, что он не мог вырваться из этого мгновения. Он думал только об этом, о том, как её губы касаются его, как её дыхание скользит по его коже, как её тело тянется к нему.   Её пальцы скользнули по его шее, ощущая, как пульсирует кровь в его венах, и вдруг она почувствовала его руку на своей спине, горячую и крепкую. Это было то, что она искала - не слова, не обещания, а просто этот момент. И в нём не было ничего неправильного. Всё казалось правильным, несмотря на понимание, что это не будет длиться долго.   Она прижалась к нему, и в этот момент все сомнения исчезли. Она не думала больше о Канаде или о том, что будет после. Всё, что она чувствовала — это он, его тепло, его дыхание, его присутствие. Это было тем, чего она так долго ждала и что никогда не будет просто воспоминанием.