Глава 24: Через тернии к звездам

Спустя несколько лет Арсений оказался на одном из литературных мероприятий. Ожидая встречи с коллегами и авторами, которые делились своими новыми произведениями, он бродил по коридорам старого здания, где иногда стояли небольшие группы людей, обсуждавших последние новости. Атмосфера была теплая, но напряженная - как на любом подобном событии, где каждый пытался показать себя с лучшей стороны. Арсений чувствовал, как волнение медленно уступает место усталости, когда он шагал по просторным коридорам старого здания. Зал был полон, а арки высоких потолков отражали свет, создавая мягкую атмосферу, в которой словно бы растворялись все слова и шумы. В этой тёплой и слегка подавленной тишине, характерной для светских мероприятий, Арсений ощущал себя немного чужим, наблюдателем.   Он не был уверен, зачем здесь оказался - наверняка не для того, чтобы заявить о себе, как это делали некоторые, хотя в такие моменты было трудно избежать мыслей о собственном месте в литературном мире. Он подходил к отдельным группам и переговаривался с теми, кого знал.   В коридоре, где Арсений стоял, несколько писателей в возрасте обсуждали последние книги и события в литературной жизни. Тётя Ольга, известная всем как строгая критикесса, в черном платье, с огуречными очками на носу, поправляла волосы и насмешливо рассказывала об одном из её самых крупных разочарований на недавней премии. Её собеседница, моложавая журналистка в ярко-красном платье с глубоким вырезом, кивала, то и дело записывая что-то в блокнот.   Арсений вежливо пожал руку тетке Ольге, усмехнувшись. К ним подошёл молодой автор, чьи очки с толстыми черными оправами выдавали его "литературный" стиль. Он говорил что-то о своих последних попытках попасть в большие литературные круги, о неудачных встречах с издателями и маленьких победах. "Ты бы послушал, как я их обрабатываю!" - сказал он Арсению, смеясь, - "Как с этим совсем вообще справляться, когда никто не понимает, что ты пишешь?"   Арсений с улыбкой отвечал ему, но не совсем уверенно. Он, как всегда, чувствовал, что такие разговоры - не совсем о том, что его действительно интересует. Молодой человек немного приподнял брови, на мгновение застыл, а потом сам ушёл, не особо объяснив, что именно его волнует.   В другом уголке стояла более интересная группа, и Арсений подождал, пока закончится разговор о заграничных премиях, чтобы подойти и пообщаться с теми, кто мог бы предложить нечто большее. В центре внимания была знаменитая писательница, стареющая звезда, ещё в прошлом году получившая одну из престижных наград. Её строгий костюм был идеально подобран однако несмотря на то, что она обсуждала свои новые идеи с поэтом, разговора её лица можно было было прочитать как "все понятно, но есть ли в этом что-то новое?" Время оставляло свои следы, даже на тех, кто был на пьедестале.   Арсений не мог не заметить, что изысканные светские беседы - это как небольшой спектакль, где все знали свои роли, пытались впечатлить, но в какой-то момент всем становилось скучно, и разговоры заходили в тупик.   Он сам старался не попасть в этот типичный поток "говорить ни о чём", ведь чувствовал, что сейчас его больше интересует не обстановка, не шум, не светские беседы, а нечто иное. Но и не стоял в углу, как отшельник. Он подходил к коллегам, улыбался, слушал, задавал вопросы - но всё время его мысли возвращались к тому, что теперь, после стольких лет, на таком важном для него событии, не было кого-то особенного рядом, не было её - Амилии. И в этом было что-то болезненное, что-то лишающее лёгкости и веселья.   Глаза цвета океана, что несли за собой столько же чувств, мыслей и секретов, как и море, наблюдали за людьми, поглощёнными разговорами о литературе, наградах, премиях и славе. Арсений чувствовал, как его взгляд скользит по искренне заинтересованным лицам, но не мог отвести мысли от того, как всё, что он любил, давно ушло в прошлое.   На минуту его телефон зажужжал в кармане, и он достал его, надеясь, что это был кто-то важный. Но там было всего лишь короткое сообщение с очередной шуткой от Шаста, его поддержал Позов с Матвиенко и у них началось активное обсуждение шутки и собственно Попова. Он тут же отложил телефон обратно и вновь принял участие в разговоре, почти не замечая, как его внимание снова уходило в сторону.   На фоне этой общей суеты, бесконечных улыбок и новых знакомств, Арсений чувствовал себя как бы оторванным. Он находился здесь, но его мысли были где-то в другом месте, в другом времени, с кем-то, кто уже не был частью этой жизни.   Когда телефон Арсения снова загудел, он мгновенно отреагировал, заметив имя на экране. Это был Антон. Но сейчас, в атмосфере этого светского мероприятия, где шумные разговоры о литературе и последних новинках разрывали пространство, звонок показался ему очень нужным, как будто напоминанием о чём-то, что не имеет отношения к этой текущей реальности. Не вовремя… Или же наоборот, очень даже вовремя, заберет и спасет его из этого литературного мира, в который он попал совершенно случайно.   Он на мгновение замедлил шаги, оторвавшись от обсуждения с коллегами, и не дождавшись, пока кто-то поднимет вопрос, отошёл от небольшой группы писателей, которые продолжали обсуждать новинки в литературе. Тёплый свет из высоких окон зала освещал их, и всё вокруг казалось наполненным каким-то легким светом. Но для Арсения этот свет не мог разогнать того чувства пустоты, которое его не отпускало. Ему нужно было немного уединения. Он направился к дальнему углу, не обращая внимания на суету вокруг.   Проходя между столами и стульями, он вдруг почувствовал, как его дыхание стало немного тяжёлым, как будто вся атмосфера была пропитана напряжением. Он не мог позволить себе оставаться среди всех этих людей, как бы они не пытались поддерживать светские беседы, его мысли унеслись далеко - к тем моментам, которые давно ушли из его жизни. Но он знал, что нужно вернуться в реальность, вернуться к работе, и звонок от Антона был как знак, что пора собраться с мыслями.   Он шагал по мягкому ковру, стараясь не привлекать лишнего внимания, и, когда добрался до края зала, сплошь заполненного людьми, вышел в более уединённое место. Здесь, в тени длинных колонн, стояла маленькая окно, в которое проникал холодный свет вечернего неба. Окно было открыто, и в комнате было немного прохладнее, чем в остальных частях здания. Из окна виднелась часть города - сумерки окутывали крыши зданий, улицы были освещены огнями, а на горизонте уже начинал разгораться вечерний свет.   Он прижал телефон к уху, его пальцы чуть нервно сжались, пока он слушал звук соединяющегося вызова. На улице звучала лёгкая музыка, и несколько машин проезжали по улице, их двигатели резонировали в пустых пространствах. Арсений стоял, глядя в окно, как будто искал ответы в этих уличных огнях и в тёмном небе, которое постепенно теряло свою ясность.   Взгляд его скользнул по линиям зданий, и на мгновение ему показалось, что всё это - как иллюзия. Всё вокруг - шум и суета - оказалось частью игры, которой он больше не хотел быть частью. Но вот звонок продолжался, и голос Антона пробивался сквозь его мысли.   - Арс, привет, - услышал он в трубке. Голос Антона был привычным, чуть насмешливым, как всегда. - Завтра мы начинаем съёмки. Нужно встретиться в 9 у студии. Как там всё с твоими текстами?   Арсений кивнул, но уже не было ощущения живого интереса в его ответе. Он перевёл взгляд на улицу, как будто эта сцена, этот момент, был последней частью мира, который он всё ещё мог понять.   - Всё нормально, - ответил он. - Буду. Всё в порядке.   Он смотрел на свет, который тускнел вдали, и снова почувствовал, как нарастающая пустота наполняет его, как в этих вечерних сумерках исчезает вся его уверенность. Он знал, что должен идти дальше, что не может остановиться на этом. Но вот, стоя у окна, он ещё раз попытался вглядеться в этот момент, почувствовать, что что-то не так, что где-то на самом деле его место было не здесь.   Антон продолжал что-то говорить, но Арсений уже едва слушал. Он снова посмотрел на светящиеся окна вдалеке и понял, что, как бы он ни старался двигаться вперёд, всё это не принесёт ему того, чего он ищет. Все разговоры, все дела - это были просто попытки заполнить пустоту, которая оставалась в нём.   - Да, да, всё будет. Увидимся, - сказал он, заканчивая разговор. Его рука чуть не дрогнула, когда он отключил звонок.    Он отложил телефон в карман и ещё некоторое время стоял у окна. Ветер колыхал занавески, и ощущение этой тишины казалось ему вдруг каким-то символом. Арсений почувствовал, как тяготит его реальность, в которой не было того, чего он так хотел.   Он ещё раз оглянулся на шумный зал, где продолжаются беседы, где все спорят о книгах, о премиях, о том, как это важно. Но для него, стоящего у окна, в этот момент это было ничем. Всё, что было нужно, оказалось там, где свет гас, а тени уже начали медленно захватывать пространство.   Арсений снова окинул взглядом зал, где люди продолжали общаться, давным-давно забыв про Попова и его существование тут.   Сначала он не понял, что именно привлекло его внимание. Он медленно повернул голову в сторону сцены, где стояли несколько музыкантов, а потом снова перевёл взгляд на основное пространство. Музыканты, как всегда, играли на пианино и гитаре, мелодии легко скользили по воздух, создавая атмосферу лёгкости и уюта, но для Арсения всё это как-то побледнело на фоне того, что вдруг вырвалось в его поле зрения.   Сердце мгновенно сжалось, а мысли потекли с такой силой, что даже ноги на секунду будто отказались его слушаться. Она стояла там, в небольшой группе людей, смеялась и разговаривала с кем-то. Казалось, мир вокруг них замер, и Арсений увидел её - Амилию. Впервые за годы он снова встретил её, но она была не одна.   Сначала он замер, и мир вокруг словно исчез. Все разговоры, шумиха, люди, которые обсуждали свои книги и события, вдруг стали каким-то далёким фоном. Он не видел ничего, кроме неё. Она была в чём-то простом и элегантном, как всегда, но теперь что-то в её присутствии было совершенно иным. Тот факт, что она была здесь, сейчас, в этом зале, словно вытолкнул его из реальности. Сразу же пришёл первый всплеск эмоций - удивление, волнение, а потом, как всегда, какое-то непередаваемое чувство боли.   Её лицо, светившееся радостью и спокойствием, было прежним, но в её взгляде, в её позе было что-то новенькое - возможно, уверенность, возможно, счастье, которое он давно не видел. Но её присутствие здесь, именно в этот момент, сбивало его с толку. Это было как возвращение чего-то потерянного, как открытие старой раны, о которой он давно пытался забыть, но теперь она вновь была перед ним, яркая, настоящая, как и раньше. А его сердце, которое успело за эти годы притупить свои чувства, снова начало биться быстрее.   Он почувствовал, как его руки чуть напряглись, как будто он вот-вот хотел двинуться в её сторону, но в тот же момент сдержался. В её компании стоял кто-то ещё - мужчина, с которым она разговаривала. Арсений не знал его, но в момент, когда они встречались глазами, он почувствовал себя почти посторонним в её мире. Он понял, что теперь она - другая. Всё, что их связывало когда-то, как будто растворилось в воздухе.   Его взгляд снова уткнулся в её лицо, в её глаза, но она не заметила его. Она продолжала беседовать с этим мужчиной, и её голос, хотя и был полон радости, для него теперь звучал как отголоски далёкого времени, как музыкальная тема, которую он когда-то знал и любил, но которая теперь казалась чуждой.   Пальцы Арсения инстинктивно сжались в кулак, но он быстро отогнал это ощущение. Он вздохнул, почувствовав холод, который пронзил его, стоящего у окна. Понимание пришло слишком поздно - они были разными людьми. И в этом моменте, с этим взглядом, он понял: она действительно ушла. Навсегда.   Его сердце, которое несколько минут назад пыталось вырваться из груди, успокоилось, и он снова вернулся в реальность. Однако что-то в его глазах осталось темным и непонятым. Неизвестно, будет ли ему когда-нибудь дано найти в себе силы и смелость подойти к ней, заговорить, или, может быть, эта встреча должна была стать тем моментом, когда он окончательно отпустит её из своей жизни.   Но как бы он не пытался себе внушить, что ему нужно двигаться дальше, в его душе всё ещё оставалась тень того дня, того времени, когда она была рядом.   Он наблюдал, зачем, Попов, пожалуй, и сам не знал. К ним подошел мужчина, очень знакомый мужчина, они как-то вместе с ним вели одно мероприятие для большой шишки. Он хотел вспомнить тот день, но перед лицом стояла она – Амилия, взгляд все время возвращался к ней   Черт…   Она была счастлива. Арсений сразу это понял, она была чертовски сильно счастлива. Он ощутил это в том, как она двигалась, как её руки грациозно двигались, как светилась её улыбка.    Она все еще не заметила его, продолжая общаться с кем-то из своей компании. Но , мужчина, который стоял рядом, поднял взгляд и увидел Арсения. Он сделал короткий жест, указав на него, и Амилия, следуя взгляду, тоже повернулась. На секунду всё вокруг затихло.   Она была прекрасна, как и в тот момент, когда он в последний раз её видел, только теперь её лицо стало более зрелым, её уверенность была неоспоримой, а волосы, как всегда, струились мягкими локонами. Она выглядела спокойной, как будто время расставило всё по своим местам, и теперь её жизнь была в том месте, где она должна была быть.   Когда их глаза встретились, прошло несколько долгих мгновений. Арсений почувствовал, как в груди всё сжалось. Он уже был готов подбежать и обнять её, но остановился. Он понимал, что их жизни теперь - это две параллельные линии, которые больше никогда не пересекутся. Он не знал, как правильно отреагировать, что сказать, не знал, какие слова могут что-то изменить.   Амилия сделала пару шагов навстречу, её глаза немного расширились, но она не улыбнулась, не сделала жеста. Это была не та встреча, которую они оба, возможно, ожидали. Это было просто молчаливое признание того, что, несмотря на всю боль и потери, они оба прошли свой путь. И теперь у каждого был свой мир. Она была окружена людьми, о которых она заботилась, и, по всему видно, их отношения складывались по-другому.   Арсений почувствовал, как его сердце сжимается, но при этом было нечто другое - спокойствие, невидимая тяжесть, что-то, что было результатом долгих лет, в которых он научился отпускать. И вот она стоит перед ним, и он не чувствует боли. Он ощущает лишь легкую грусть, которая, скорее, была тихим уважением к тому, как сильно она изменилась, как многое пережила.   - Привет, - сказала она, голос был мягким и теплым, но без той искры, что была раньше. Это было тихое, но глубокое приветствие, в котором не было ни сожалений, ни жалости, ни радости.   - Привет, - ответил он, и его голос звучал странно ровно. Это была не та буря, что бушевала в его душе много лет назад, но и не тот холод, что возникал раньше от её уходов. Это была встреча двух людей, которые научились отпускать, но и не забывать.   Она взглянула на него еще раз, взгляд был полный понимания, и в её глазах не было упрека или вины, только нечто мягкое, почти нежное, а еще некая неловкость. Она заметила, как его лицо стало другим - более зрелым, спокойным, но всё так же с тем внутренним миром, что когда-то так потрясал её. Он всё ещё был тем человеком, который когда-то так сильно влюбился в неё, но теперь между ними не было уже никакой привязанности.   Вместо того чтобы сказать что-то лишнее, она просто повернулась и жестом показала мужчине, с которым пришла, что они должны идти. Он не возражал, не пытался остановить её. И, возможно, в этом молчании и заключалась вся суть их встречи. Никто не пытался вернуть потерянное, каждый знал, что их пути не могут снова пересечься.   Арсений стоял и смотрел, как она уходит, рука того мужчины лежала на её спине, поддерживая её. Они оба ушли, и эта встреча, эта минута была завершена. Он не чувствовал обиды. Он чувствовал какое-то тихое, почти святое ощущение прощения, и, возможно, даже благословение. Это было словно прощание с частью себя, частью своей жизни, которую он любил, но не смог удержать. Он сам все потерял, разрушил своими собственными руками    Его мир снова стал пустым, но в этом не было боли. Это была жизнь, которая продолжалась, и он понимал, что каждый момент, каждая встреча - это шанс что-то отпустить, чтобы принять новое. И, несмотря на грусть, он ощущал глубокое спокойствие. Он был готов к тому, что мир не всегда даёт то, что мы ждем, но что-то важное и бесценное мы всё равно находим в процессе.