Математика | I

      — Семь на восемь.       Сказал уже чуть раздраженный мужчина, сидя на табуретке. Быстро облизнув губы, он взглянул на чуть помятый лист бумаги, после чего опустил его, опираясь локтями о колени. Девочка же, что сидела напротив, задумчиво смотрела в пол.       — Семь на восемь…       Пробормотала она, думая. Восьмилетней девочке понадобилось немного времени, чтобы понять, что учиться вовсе невесело. Особенно математика. Особенно таблица умножения. И вычитания у нее тоже плохо получались.       — Пятьдесят четыре.?       Неуверенно сказала она, накрутив на палец светлую прядь волнистых волос.       — Нет — уже явно раздражённо ответил мужчина, — Я два раза объяснял. Восемь раз по семь тоже самое, что семь раз по семь.       Последнее предложение он говорил уже чуть ли шипя эти слова.       — Шестьдесят четыре.       — Это восемь на восемь! А восемь на сееемь.?       — Пятьдесят четыре?       С громким хлопком Джокер положил листок с напечатанной на ней таблицей умножения, на стол, что стоял рядом. Хоть ребенок уже и привык к подобным вспышкам гнева своего отца, такое резкое и громкое движение все равно заставило ее вздрогнуть, чуть ли не подпрыгнув вместе с табуреткой.       — Если восемь на восемь это шестьдесят четыре, то можно просто вычесть восемь, чтобы получить семь на восемь!       — А. — И опять вычитания, которые Люси так не любила. Замучил с ними сильнее, чем с таблицей умножения, — Тогда Пятьдесят… Ээ… Шесть?       — Слава Богу, — рявкнул мужчина, закинув ногу на ногу и вновь взял почти уничтоженный лист бумаги и, взглянув на него, спросил, вновь облизнув губы, — семь на четыре.       — Блин… — пробормотала она, взглянув на свои ладони.       — Глаза на меня, — строго сказал он.       Глаза она, безусловно, подняла от ладоней. Если раньше отец позволял ей считать на пальцах, то сейчас пресекал ее всяческие попытки. Приходилось считать в голове, что было сложнее. Но даже и в этом случае Люси смогла найти выход. Не смотреть на пальцы. Хорошо. Ведь их можно почувствовать.       Если семь на пять будет тридцать пять, то тридцать пять минус семь… Семь… Минус пять? Мизинец и безымянный… Два. Тридцать минус два… Будет восемь! Это получится…       — Тридцать восемь!       — Скажи честно, ты ведь не учила, — просто сказал ей Джокер после тяжёлого вздоха, — Чем ты занималась, пока я был на рабооте?       — Нет, я учила, — запротестовала девочка, поняв, что где-то опять ошиблась в своем счёте.       — Дааа? Тогда почему все, что ты мне говоришь — неверно?       — Я учила, — продолжала она, пытаясь быстро в уме пересчитать, — будет же тридцать восемь.       — Значит слушай, — сказал он негромко, положив листок на стол, пока потирал пальцами другой руки свои глаза, — Пока ты не выучишь таблицу умножения, никакого сладкого ты не получишь, — Джокер опёрся о колено локтем, чуть наклонившись вперёд, и пригрозил ей пальцем, — И если я не досчитаюсь хоть одной конфеты в этом доме, то я конфискую у тебя всеее твои журналы. Я ясно выразился?       — Ясно, — буркнула Люси, отвернув голову.       — И не разговаривай со мной в таком тоне, ты ведь знаешь, что я этого не люблю.