Склад | III

      С гримом на лице он не казался для Люси отцом. Будто бы когда на нем грим он становится совсем другим человеком. Люси давно поняла, что грим его — это маска. Маска, которую он показывает миру. Второе лицо, которым его знает мир. Для них он Джокер. Но без грима он ее отец.

***

      — Куда ты идёшь? — спросил Джокер.       Люси, что поправляла пальто перед зеркалом, повернула голову в сторону голоса. На нем был грим, а руки, запачканные в краске, говорили о том, что грим он нанес буквально только что.       — Гулять. — просто ответила она, отвернувшись назад. Сейчас что-то будет и Люси была в этом уверена.       — С кем.?       — Одна.       — Куда.?       — В парк.       — Зачем.?       — Пап, — она опять посмотрела на него, взглядом, говорящим «ты серьезно?», — просто так.       — Ничегооо не бывает «просто так».       Он направился к девушке, которая уже было хотела открыть дверь, чтобы выйти.       — Опять ты ведёшь себя как псих. Переста…       Договорить Люси не успела. Она почувствовала как сзади ее резко взяли за кудрявые светлые волосы и дёрнули назад. Перед глазами был белый потолок. Краем глаза Люси заметила паутину в углу и подумала о том, что нужно бы убрать ее.       Джокер не сказал ни слова, когда толкнул Люси в темную кладовку, где обычно хранил запасы оружия, однако сейчас там ничего не было. Он не обращал внимания на протесты и крики девушки, лишь закрыл дверь и запер ее на ключ. Люси пыталась до него докричаться, но когда поняла, что тот ушел, прекратила что-либо делать. Она села к стене около двери и, поджав к груди колени, обняла их.       В помещении не было окон, не было мебели, лишь металлические полки и пару деревянных ящиков. Не было даже света, выключатель от которого был снаружи. Единственным источником света была щель под дверью, а дверь была достаточно крепкой, чтобы Люси не смогла выбить ее.       Было душно, было темно, было уныло, было скучно. Телефон остался на тумбочке у выхода. Ни позвонить, ни позвать на помощь. Но если бы она это сделала, то наверное получила бы от отца наказание похлеще этого. Он и так запрещал ей иметь телефон до четырнадцати лет, запрещал смотреть телевизор, даже выбросил его, когда ей было тринадцать…       …Хочется пить, хочется есть. Свет в щели под дверью пропал, уже ночь. Девушка то спала, то бодрствовала, не понимала сколько прошло времени. Хотела, чтобы отец вернулся. Хотела, чтобы Джокер остался там, далеко. Джокер не приезжает домой до недели, творя анархию за пределами дома, а отец всегда возвращается, никогда не оставляет Люси одну дольше, чем на пол дня…       …Поясница болит, шея болит, плечи болят. Прошло уже… Полтора дня? А он все не возвращается, не приходит. Ну и пусть не приходит, больно надо, умру я здесь от жажды, будет знать. Будет знать. Будет сожалеть. Только он будет виноват. Только он. Будет знать. Будет знать…       …Донёсся звук открывающейся входной двери. Тяжёлые шаги, идущие в ванну. Тишина. Даже не остановился рядом с дверью. Ну и пусть. Пусть проходит, я даже стараться не буду, чтобы он выпустил. Сам виноват будет.       Дверь открылась, искусственный свет от лампочек на люстре попал в комнату, ослепив яркостью, привыкшие глаза Люси к темноте. Отец взял ее за плечи с слегка встряхнул. Люси не видела его лица из-за слез в глазах. Он что-то говорил, но девушка не разбирала что. Отец притянул ее к себе и обнял. Люси чувствовала тепло его тела и запах, смешанный с каким-то одеколоном, обняла в ответ. Слезы текли по щекам, а тело содрогалась от всхлипов. Хорошо что ты пришел. Не уходи. Не уходи. Не отпускай. Все ведь будет хорошо, правда? Все будет хорошо…