Часть 1

— Я бы мог поклясться, — бормочет он, его длинные ресницы смыкаются, когда он утыкается носом в изгиб твоей ладони. Его губы приоткрыты, два мягких полумесяца прижимаются к твоей коже. Он выдыхает, грубый, болезненный звук — ты наклоняешься вперед, пытаясь поймать его взгляд.  Его глаза не кажутся налитыми кровью. Его зрачки расширены, но не настолько, чтобы ты заподозрила, что он под кайфом. Затем он делает еще один долгий, прерывистый вдох, кончик его носа скользит по чувствительной внутренней стороне твоего запястья, и ты начинаешь думать, что, возможно, он все-таки под кайфом.    — Могу поклясться, что уже чувствовал этот запах, — бормочет себе под нос Рафаэль. Как будто ты не более чем безжизненная кукла с, казалось бы, убийственно соблазнительным ароматом. Он помещает твое запястье между губ — ты краснеешь, гадая, чувствует ли он как отчаянно бьется твое сердце или все это только у тебя в голове — и практически обмякает в твоей ладони. — Ты уверен, что с тобой все в порядке?  Рафаэль не обращает внимания на твои слова. Он закрывает глаза, и из его уст вырывается восторженный вздох.  — Ты так восхитительно пахнешь, — стонет он, низким, гортанным звуком, от которого у тебя подгибаются колени.  Это ужасно несправедливо, думаешь ты про себя, щеки пылают. Как Рафаэль может стоять там так беззаботно, издавая такие непристойные звуки. Разве ему не стыдно? В нем осталось хоть что-то благоразумное? Очень удобно игнорировать как ты не особо-то и сопротивляешься такому его поведению. В конце концов, если Рафаэль хочет вести себя как шлюха в своем доме, это не твоя вина. Раз уж на то пошло, это ты тут жертва, которую так откровенно используют в качестве опоры.  — Мисс, — стонет он, потираясь щекой о твою ладонь, словно кот, жаждущий быть помеченым. — Могу я… Пожалуйста, мне нужно… Ты обхватываешь его лицо другой рукой, пока он говорит. Чтобы поддразнить или чтобы поддержать, останется тайной. (ты прекрасно знаешь, что флакон испачкал обе твои руки)  На другом конце Рафаэль обрывает себя на полуслове, так и не закончив предложение. Он тихо скулит, протягивая руку, чтобы схватить твое запястье свободной рукой.  — Ты так чертовски хорошо пахнешь, — ругается он и практически зарывается лицом в твои ладони. — Нам нужно идти, — говоришь ты, но твои пальцы обхватывают щеки Рафаэля, большие пальцы поглаживают гладкую кожу под глазами, пока он бормочет тебе в руки какую-то ерунду.  — Это твоя вечеринка. Рафаэль что-то бормочет. То, как его губы царапают чувствительную поверхность ладоней, отвлекает; ты проводишь рукой по его щеке и заправляешь выбившуюся прядь волос ему за ухо. — Что ты сказал? — Я сказал... — говорит Рафаэль тихим, раскатистым голосом, — он смотрит вверх, глаза полуприкрыты. Он знает, как выглядит, когда смотрит на тебя вот так. Ты знаешь, что он знает, потому что его губы растягиваются в той медленной, удовлетворенной улыбке, как у кошки, получающей сливки, а глаза — как два кристалла, сверкающие в тусклом свете.  Мгновение кажется таким долгим. То, как свет отражается на его ресницах, как он играет с бликами в его глазах — его зрачки всегда были такими расширенными?    — Я сказал, к черту вечеринку, — хрипло говорит Рафаэль. Его глаза пристально смотрят на тебя, как охотник, выслеживающий свою добычу; он стонет, грубым, слишком громким звуком, когда прижимается губами к основанию твоей ладони.  Ощущение внезапной влаги, скользящей по твоему запястью определенно не галлюцинация. — Рафаэль! — ты шокированно отшатываешься, распахнув глаза из-за неожиданного прикосновения. Он движется гораздо быстрее, чем ты могла бы себе представить, и прежде чем ты вырвешь руки из его хватки, он отпускает одно из твоих запястий, а за другое тянет на себя. Ты спотыкаешься, слишком быстро теряя равновесие, и свободной рукой он обхватывает твою талию, полностью затягивая тебя в свои объятия. Коленом к бедру, плечом на плечо, с восхитительным давлением.  Словно рыбак, вытягивающий улов. За секунду. Ты даже не знала, что там была леска, а теперь Рафаэль настойчиво покачивает бедрами напротив, и твои ноги раздвинуты, конечно, они раздвинуты, и ты обнаруживаешь его бедро между своими, прижимающимся к увеличивающейся там влажности. — Пожалуйста, — бормочет Рафаэль, зарываясь лицом в твою шею. Это так — у  тебя нет слов, чтобы описать, как твоя голова наполняется горячим воздухом, как быстро краснеют щеки, когда ты пытаешься вырваться из его хватки. Он никогда — ты не знала, что он такой сильный.    По правде говоря, ты не пытаешься выбраться из положения, в котором находишься, но оказываешь достаточно сопротивления, обычный гражданский уже не стоял бы на ногах.  Рафаэль... держится. Прижимает тебя к себе, издавая эти отчаянные звуки, царапая зубами твою шею, пока он трётся своей длиной о твоё бедро. — Пожалуйста, что? — шепчешь ты. Ты не знаешь, почему шепчешь. Вы двое — единственные жильцы в этом его гигантском доме, и вряд ли кто-то подслушает. Вряд ли кто-то увидит. Но твой голос тих, как шепот, словно мягкий выдох воздуха из напряженных легких.  Свободной рукой цепляешься за перед рубашки Рафаэля. Это хорошая рубашка. Ты обнаруживаешь, что пытаешься сосредоточиться на том, как ощущается материал, как он скользит между пальцами, пока ты цепляешься за что-то, что не помнет рубашку сверх всякой меры; лучше думать о том, как ощущается шелк на коже, а не о растущей твердости, настойчиво трущейся о тебя... Он такой отчаяный, ты не можешь перестать думать об этом. Рафаэль фыркает, пальцы сжимают твою талию, чтобы вернуть тебя на землю.    —Хватит думать, — хнычет он. Его спина — длинная, изогнутая линия, как натянутый лук. — Помоги мне. Дело не в том, что ты не знаешь, чего он просит, но ты думаешь, что можешь потерять сознание от смущения, прежде чем  действительно доберешься до него. Не каждый день удается увидеть, как преступно привлекательный мужчина умоляет тебя дотронуться до него. На самом деле, сегодня первый день. Такого никогда не было раньше.  Ты знаешь, что делать, но только в теории. На практике это так обезоруживает, когда Рафаэль сгорбившись над тобой, засасывает кожу на твоей шее так, что ты знаешь, что придется замазывать тональником перед работой.  Словно почувствовав твои сомнения, Рафаэль резко толкается в твое бедро — один раз, второй, скользя по изгибу твоей ноги с такой настойчивостью, что заставляет тело сжиматься.    — Потерпи, — инстинктивно говоришь ты, слишком хорошо зная требовательного Рафаэля.  — Не могу, — отвечает он. Его мягкая челка касается твоей шеи, когда он опускает голову ниже, его язык ласкает твою ключицу. Влажный язык скользит по твоим ключицам, легкое, как перышко, дразнящее прикосновение, которое заставляет дрожать.  Весь мир сужается до этой единственной точки, думаешь ты ошеломленно. Руки Рафаэля на тебе: одна рука занята тем, что сжимает талию — словно настойчиво напоминая себе, что ты не можешь убежать — пальцы другой переплетены с твоими, и ты можешь поклясться, что чувствуешь его трепещущее сердцебиение сквозь кожу.  Его губы на твоей шее, спускающиеся с каждым движением языка все ниже. Внезапно ты вспоминаешь, что на тебе надето. Маленькое платье-комбинация, длинный струйный шёлк небесно-голубого цвета и самый смелый вырез, который когда-либо у тебя был.  Рафаэль не покупал это платье для тебя. Но когда на днях сопровождая его в новую галерею, проходя мимо бутика, ты видела, как его взгляд задержался на манекене с этим платьем. Это было всего лишь мгновение, но он не сводил глаз с платья, а ты — с него.  И когда сегодня ты появилась с пальцами, пропитанными этим странным парфюмом, ты увидела, как губы Рафаэля приоткрылись от удивления, а глаза окинули твою фигуру таким жадным взглядом, что захотелось сжать бедра вместе, чтобы сдержать внезапно вспыхнувший жар. Потом он наклонил голову набок, втянул воздух, и вот вам.    — Черт, ты такая красивая, — бормочет Рафаэль в оцепенении себе под нос. Он не поднимает на тебя взгляда в ожидании ответа — как будто это заявление было просто уклончивым комментарием, а не чем-то, что ты должна была услышать, — и продолжает прокладывать языком тонкую линию вниз по твоей груди. Твоя рука неосознанно следует за ним следом. Когда он опускается на несколько дюймов ниже к той полоске пространства между твоими грудями, твои пальцы прослеживают тот же путь вниз по передней части его груди, надавливая через ткань, чтобы почувствовать твердую плоскость его мышц. Когда твои пальцы цепляются за его ремень становится слышно как учащается его дыхание. — Попроси как следует, — бормочешь ты. Чувство, будто все твое тело слишком долго отмокало в онсэне. Голова кипит, и ты чувствуешь — чувствуешь себя одержимой.  Вместо того, чтобы попросить как полагается, Рафаэль смеется тебе в кожу и сам тянется к ремню. Ты крепко сжимаешь его запястье, прежде чем он касается кожи.  — Не очень приятно, когда тебя ограничивают, правда? —  спрашиваешь ты поддразнивая. — Проси хорошенько то, чего хочешь, Раф. — Я только и делал, что был хорошим все это время, — стонет Рафаэль, но послушно позволяет тебе снова провести его ладонью по своей талии. — Я говорил «пожалуйста». Я был хорошим.   —  Еще раз, — уговариваешь ты, сжимая его ладонь.  Рафаэль ворчит, моргая, чтобы посмотреть на тебя. Но несмотря на всю капризность, слетевшую с губ, его глаза темны от похоти. — Пожалуйста, — бормочет он, выдыхая слова на кожу, в место, где платье сползает слишком далеко вниз и слишком обнажает декольте. — Я был таким хорошим. Многое происходит слишком быстро. Он позволяет своему языку выскочить, нырнуть между твоей грудью и провести длинную линию по ней. Ты цепляешь пальцами его пряжку и расстегиваешь её. Он наклоняется ближе, явно намереваясь оставить засос в форме своего рта прямо над твоим сердцем, помечая тебя на следующие несколько дней.  Ты хватаешь ремень за серебряную пряжку и дергаешь.  Дыхание Рафаэля прерывается. Он поднимает взгляд, губы его приоткрываются от удивления, когда ремень с грохотом падает на землю.  —Мисс... — Что? — спрашиваешь ты, затаив дыхание, пальцы уже теребят пуговицу его брюк. — Ты хорошо попросил.   — Я…— Внезапно вы словно поменялись ролями. Ты — охотник в темноте, твоя тень простирается так далеко, что становится похожа на разинутый рот, поглощающий все в вечернем свете. Рафаэль — добыча, барахтающаяся в поисках дрейфующего дерева в открытом море.  Прямо перед тем, как расстегнуть его молнию, ты останавливаешься. Кончики пальцев задерживаются на твердости, продирающейся сквозь ткань. Ты можешь её почувствовать, — тяжесть, которую невозможно игнорировать. Это головокружительная вещь, чувствовать физический вес чужого возбуждения, возникшего из-за (для) тебя. Сквозь брюки он ощущается обжигающим. Ты сглатываешь, гадая, это хочется что-нибудь пососать или просто во рту пересохло.  Рафаэль жмется бедрами к твоим пальцам. Он трётся о ладонь — долгое, настойчивое движение — и его голос звучит как стон, когда он говорит.  — Пожалуйста, — умоляет он. Его пальцы сжимают твою талию и твою руку, словно он не знает, что с собой делать. Все, что он может, — это потираться о твою руку, чувствуя металл сквозь ткань трусов. Он, должно быть, жаждет этого, думаешь ты, и именно эта мысль остается на переднем плане сознания, когда ты наконец расстегиваешь молнию.    — Ты испачкался, — говоришь ты ошеломленно, касаясь кончиком указательного пальца мокрого пятна. Бедра Рафаэля тут же дергаются вперед, преследуя твое прикосновение. Он издает этот звук — как будто его ранили — и ты чувствуешь — — Просто не трогай его, — задыхается он, прижимаясь лбом к твоей груди. Он все еще склоняется над тобой так, будто твоего прикосновения было достаточно, чтобы сделать его ноги шаткими и трясущимися, и ему нужно твое тело, чтобы удержаться в вертикальном положении.  Ты думаешь, что на самом деле он не в том положении, чтобы отдавать приказы, но ты так же хочешь увидеть, как трепещут его ресницы и закатываются глаза, поэтому проводишь пальцами по его пульсирующей длине.  — Сильнее, — задыхается Рафаэль, подаваясь бедрами в твою руку. — Сильнее. Нгх… Сожми сильнее.  Ты ничего не можешь с собой поделать. Твои пальцы скручиваются по всей длине, оставляя видимый контур в его трусах, но твой большой палец снова находит дорогу к этому влажному пятну. Оно влажное от предэякулята, и мышца там кажется мягче. Ты нежно вонзаешь большой палец в это место, и Рафаэль запинается на следующем предложении.  — Черт, — стонет он, его горячее дыхание вырывается на твою грудь. Он совсем не контролирует себя, глаза закрыты, а на лице проступает блаженство, когда он толкается в твою руку.  Но даже если он не оставляет следов на твоей коже, даже если он не лапает тебя и не погружает пальцы в твое мокрое нижнее белье... Ты все равно понимаешь, что это действительно для тебя. Ты медленно покачиваешься на бедре Рафаэля, инстинктивно пытаясь прижаться к нему клитором, пока потираешь подушечкой большого пальца головку его капающего члена через трусы. — Черт, — тихо выдыхает Рафаэль. — Это… Ох… так чертовски хорошо. Сильнее, Мисс… Сильнее… — Ты можешь кончить вот так? — у тебя увеличиваются зрачки, когда ты видишь, как твоя фраза заставляет его содрогаться всем телом. Ты чувствуешь липкость через его трусы, как подпрыгивает его член, когда ты сжимаешь хватку... Рафаэль издает прерывистый звук.  — Ты не можешь так просто об этом спрашивать! Смех вырывается из тебя прежде, чем ты можешь его сдержать.  — Ты ведь можешь, не так ли? Черт, думаешь ты про себя, изгибая губы, он такой милый, он такой слабый, он так скулит, когда вжимается бедрами в твою ладонь, гонясь за удовольствием, которое могут дать ему твои пальцы.  Рафаэль ничего не отвечает. Вместо этого он впивается пальцами в твою талию, достаточно сильно, чтобы ужалить, достаточно сильно, чтобы оставить синяки, на которые ты будешь смотреть в зеркало в течение следующих нескольких дней. Он притягивает тебя ближе, выше на своем бедре, и у тебя перехватывает дыхание, когда это небольшое движение позволяет еще сильнее прижаться промежностью к его ноге.  — Не думай, что я не заметил, — бормочет Рафаэль. — Ты вся намокла. — Ты хочешь поговорить, — отвечаешь ты, потирая большим пальцем нижнюю часть его головки и наслаждаясь сдавленным стоном, который вырвался из его рта. — Сильнее?  — Мм… Рафаэль кивает, грубо выдыхая в твою грудь, когда ты замедляешь темп, проводя пальцами по его члену. — Чувствую… близок, чувствую… ннгх, черт, черт…   — Давай, — ты сжимаешь его немного крепче, чувствуя, как мышцы напрягаются в твоей хватке. Его пальцы спазмируются на твоей талии, сжимаясь и расслабляясь случайными рывками, как будто он просто разминает твои бедра, пытаясь найти опору, пока дрожит от тепла, просачивающегося сквозь него. — Ты кончишь для меня?   — Не г-говори так, — протестует Рафаэль, и его голос дрожит.  Ты сжимаешь бедра вокруг ноги Рафаэля, выплескивая жар, который вспыхивает в глубине твоего существа всякий раз, когда он говорит что-то своим плаксивым, жалким голосом. Огонь в твоем животе разгорается, как угли, подхватывающие сухое дерево и распространяющиеся по всему телу.  — Я хочу это увидеть, — говоришь ты, проводя большим пальцем по самой влажной части его трусов, надавливая на мокрую щель у головки его члена. — Я хочу увидеть, как ты кончишь. Твои слова — катализатор. Он вздрагивает, плечи дрожат, а его бедра дергаются вперед один раз, другой — он кусает тебя, прямо над сердцем, и ты тихонько ахаешь от укуса. Под твоей ладонью, под пальцами ты чувствуешь, как ткань становится еще более влажной. Его член дергается в твоей хватке, неистово пульсируя, пока Рафаэль слабо дышит, бедра покачиваются сами собой, растягивая удовольствие. —Мисс…! — стонет он между поцелуями в твою грудь, лаская языком засос, который он оставил на твоей коже. — Так чертовски хорошо, ннгх… Он возвращается к безмолвному состоянию, когда ты его гладишь, пальцы тянут его член, чтобы вытянуть все до последней капли. Сперма липче, чем ты ожидала, но это делает скольжение более гладким, и Рафаэль издает этот задыхающийся, сдавленный звук с каждым нисходящим движением.    Ты чувствуешь себя немного смелее после того, как только что подрочила ему через трусы, и поднимаешь пальцы вверх и дергаешь за край, пытаясь проникнуть под ткань. Он останавливает тебя за запястье прежде чем ты успеваешь сделать желаемое.  — Если ты еще раз меня тронешь, мы определенно не пойдем на вечеринку, — бормочет Рафаэль.  Ты мурчишь, выкручивая запястье в игривой попытке вырваться из его хватки. Ты пытаешься вытянуть пальцы, ноготь среднего пальца царапает что-то горячее, и хватка Рафаэля усиливается так резко, что ты почти смеешься.  — Я думала, тебе все равно на вечеринку? Он окидывает тебя оценивающим взглядом, затем небрежно пожимает плечами. — У меня и правда есть дела поважнее.  Рафаэль замирает. Он выпрямляется, пользуясь своим высоким ростом, нависая над тобой, а затем демонстративно опускает взгляд туда, где ты практически сидишь на его согнутом бедре, подол платья убран в сторону, когда ты неосознанно покачиваешь бедрами. Ты краснеешь. Прежде чем ты успеваешь соскользнуть и принять более презентабельный вид, Рафаэль пригибается.  Он близко. Так близко, что ты все еще можешь видеть розовые пятна в его расширенных зрачках, румянец от оргазма на щеках. Так близко, что когда он говорит,  ты можешь чувствовать его дыхание на своих губах.  — Я должен тебе оргазм, — бормочет он. —Руки, рот или что-то еще? Ты ничего не можешь поделать с тем, как сжимаются твои бедра. Какая еще реакция  должна быть? — Все? — нерешительно произносишь ты, и глаза Рафаэля загораются.  — Правильный ответ, — взволнованно заявляет он. — Начнем с моего рта. Я умираю от желания оказаться у тебя между ног. Прежде чем ты успеваешь ответить на это шокирующее предложение, он подхватывает тебя и взваливает на плечо, словно ты вообще ничего не весишь.