Часть 6

Александр прибыл в кафе на две минуты раньше и ожидал Пушкарёву у входа. — Я полагал, что вы попытаетесь скрыться от меня на перекрёстке, — с усмешкой произнёс Александр. — От вас не скроешься, — недовольно ответила Пушкарёва, задаваясь вопросом, зачем ей обедать с ним. Она не собиралась утолять голод вместе с Александром. К ним подошёл официант. — Знаете, я редко бываю здесь, обычно пользуюсь доставкой этого заведения. Не знаю, пробовали ли вы скумбрию по-японски в соевом соусе? Это одновременно простое и в то же время изысканное блюдо. — Конечно, изысканное, — подумала Пушкарёва, вспоминая, сколько денег стоил рецепт и приправы. — Ну что, Екатерина, доверитесь моему вкусу или? — Или, Александр Юрьевич. Мне, пожалуйста, гуляш из гусиного филе и булгур с овощами. И минеральной воды. — А я всё-таки остановлюсь на скумбрии и, пожалуй, на гарнир кус-кус. — Желаете каких-нибудь напитков? — Даже не знаю, я за рулём, но не отказался бы от виски. — У нас обновилась винная карта, и, как бы глупо это ни звучало, есть безалкогольный коньяк. Не желаете попробовать? Воропаев скривился, в его глазах читалось отвращение. — Ну давайте попробуем, — ответил он скептически. Екатерина Валерьевна, — обратился он к ней, когда она с тревогой рассматривала людей за столиками. — Сколько лет прошло, а вы всё ещё испытываете неловкость в моём присутствии? — А вы? — воскликнула Катя. — Вы не испытываете дискомфорта в моём обществе? — Разве я должен? — спросил он, приподняв бровь. — Помнится, вы с такой ненавистью говорили, что ненавидите нас со Ждановым. — Не обольщайтесь, это касалось только Андрюши. Давайте не будем о плохом. Как дела? Как ваша дочь? — Всё хорошо, а дочь просто замечательная. В этот момент Кате принесли стакан минеральной воды, и она сделала глоток. — Может быть, вы познакомите меня с ней? — спросил он Бесстрастным голосом . — Зачем? Вы думаете, я не люблю свою дочь? — строго спросила она. — А при чём тут это? — Зачем вам знакомиться с моей дочерью? Ей, между прочим, ещё нет восемнадцати, и я не хотела бы такого зятя. — Так, стоп. Вы что-то не то говорите. Я не собираюсь рассматривать вашу дочь как потенциальную невесту или как девушку. Честно говоря, я уже давно не смотрю на девушек моложе тридцати, а то и тридцати пяти. — Успокоили. — Екатерина, — спокойно сказал он. — Давайте прекратим эту бессмысленную вражду. Нам больше нечего делить — ни фирму, ни что-либо ещё. Мне нет смысла вас трогать, а мои сёстры не будут вас беспокоить уж точно... — Вы всё это время обижались на меня из-за прошлого? Напомните, за что именно, и я извинюсь, готов за всё. Может быть, я как-то непристойно повёл себя в субботу? И за это я тоже готов извиниться. Катя грустно посмотрела на него и устало сказала: «Да всё нормально, вы себя хорошо вёли. И я на Вас не обижаюсь». Воропаев протянул ей руку: «Тогда мир?» Катя ответила тем же: «Мир». Они пожали друг другу руки, но не отпускали. Воропаев осторожно погладил тыльную сторону ладони Кати большии пальцем, она смотрела на него, то на их кисти, но руку не убирала. Их идиллию прервал официант, который принёс заказ. Пушкарёва кашлянула, заметив озорные искорки в глазах своего работника и тот смутился. Официант пожелал приятного аппетита и собрался уходить. Но Пушкарёва остановила его. — Егор, запиши, пожалуйста, заказ на меня, вечером я заплачу. — Хорошо. — Поставщики привезли сыр? — Да. — Это твоё заведение?- мужчина был слегка шикирован. Она кивнула. — Всё, Егор, ты свободен. — Я правильно понял, — растерянно посмотрел на неё, — это вы меня сейчас угостили? — Считайте, что да. — Получается, я вас всё ещё должен отблагодарить? — Как хотите. — Ну, я не могу быть неблагодарным и оставаться в долгу. Встретимся сегодня вечером? — Давате в другой раз. — Хорошо. После обеда они обменялись номерами. Он сказал, что коньяк ничего такой, но всё равно без алкоголя это неправильно, и каждый поехал по своим делам. Пушкарёва поехала к бухгалтеру, а потом снова вернулась к Виноградовой. — Ну как обед? Куда он тебя свозил? — Угадай, у тебя одна попытка. — Неужели в твоё кафе? Она кивнула. — Ты ему сказала? Она снова кивнула. — Надеюсь, он оставил чаевые официанту? Катя покачала головой отрицательно и улыбнулась. — Я его угостила, но ему стало неловко, и он чувствует себя должником. — Ииии? — нетерпеливо ждала ответа подруга. — Он мне обещал ужин. — Ты согласилась? — Да. — Ты всё-таки решила уложить его в горизонтальном танго? — Фу, как это звучит похабно, хуже, чем дать. — Так да или нет? — не успокаивалась Юля. — Я ещё ничего не решила, может быть, сейчас я не в его вкусе. — Сейчас? — Виноградова из-под ресниц посмотрела на Катю. — Не цепляйся к словам, я вообще могу быть не в его вкусе. Виноградова откинулась на спинку кресла, сканировала Катю и строго спросила: «Что-то ты темнишь, подруга, выкладывай». Пушкарева по-хозяйски оторвала жёлтый маленький листок для заметок и стала сминать его. — Да говорить особо и нечего. — Просто когда я занимала пост президента, Воропаев предложил мне деловую встречу. Ну, а на ней сказал, мол, как я красива, при этом не забыл похвалить себя, что он красив, и предложил себя. Короче, тупо переспать. — Даже так, — ответила ей бывшая начальница и прикрыла рот. Она вспомнила разговор с Сашей во время медленного танца, и ситуация складывалась как дважды два. — Эй! — Пушкарёва толкнула её по плечу, рассматривая подругу, которая застыла как восковая фигура. — Ты что там задумала? — Неужели это в неё, в Катю Пушкареву, был влюблён Сашка, — все еще в своих раздумьях была Юлиана. — Виноградова, мать твою, приём. Пушкарёва пощелкала пальцами перед глазами подруги. — Вернись на планету Земля. — Прости, я тут задумалась. — И чую, что-то надумала. — Не то слово. Дай Воропаеву. — Резко вылетело из уст рыжей дамы. — Чего? — Того. Я тебе даже больше скажу. Жахни его первая, он оценит. Пушкарёва лишь закатила глаза.