Белый Мир.

      Когда Он прибывает на «АРК», его душа утопает в пустоте.       Космическая колония «АРК». Место, которое когда-то давно было Ему домом. С Его последнего появления здесь совсем ничего не изменилось. Коридоры станции были всё такими же холодными и безжизненными. Стены пропитались горем, а стерильный кислород, беспрерывно циркулирующий по бесконечным помещениям — смертью. Шедоу казалось, что Он всё ещё слышит отчаянные крики учёных, Джеральда и главное — её крики. Перед глазами то и дело проносилась картина того, как Мария падает на холодный, сотканный из жёсткого нержавеющего металла пол, а под Её лежащим телом стремительно растекалась лужа багрово-красной жидкости. Пуля безжалостного солдата пробила ей сердце, смявшейся стальной гущей, застряв где-то внутри. Она не могла выжить. Даже если бы Он пробил стекло капсулы и каким-то чудом выбрался с колонии, Мария всё равно умерла бы у него на руках спустя несколько жалких минут. Он, одно из быстрейших существ во вселенной, не смог бы обогнать Её смерть. По правде говоря, даже если бы солдат не выстрелил, Она всё равно была обречена: из-за болезни, Её иммунная система не могла справляться с нападками вирусов из вне и в следствие этого — защищать хозяйку.       Шедоу старался об этом не думать. Старался не думать о прошлом. Думать о Ней. Нет. У него была другая миссия и он пытался сконцентрироваться исключительно на её выполнении.       Когда Он попадает в Пустоту, Шедоу растерян.       Пустое Пространство — пространство вне времени. В этом Белом Мире нет ничего, кроме мест, выдернутых из истории прошлого и истории будущего. Пустые равнины и ода симметрии, и песнь идеалу. Пустое ничто, наполненное одними холодными пустышками. Так рассуждает Шедоу, оглядываясь вокруг. Он ещё никогда так не ошибался.       Когда Он впервые взлетает, Шедоу шокирован.       Чёрные, словно бы жидкие, с красными жёсткими перьями крылья вырастают из Его спины неожиданно. Только Он несётся по земле и вспышка — Он уже парит высоко в небесах, филигранно облетая все преграды, словно бы обладал ими всегда. Их вес за спиной ощущается привычным, в какой-то мере родным и необходимым. Но всё заканчивается также быстро, как и начинается.       Крылья растворяются, словно бы их никогда и не было, а на их место приходит лишь чувство всеобъемлющей пустоты и жажда чего-то ещё.       Когда Он нападает на Блэк Дума, Шедоу чувствует ярость.       Блэк Дум. Конечно. Всё не могло обойтись без его вмешательства. И крылья эти, развеявшиеся спустя несколько минут, и усиленные копья Хаоса и возросшая физическая сила — наверняка всё это его рук дело.       Они уже успели встретится ранее, однако полноценная битва, а не те догонялки среди перевёрнутого вверх дном Радикального Шоссе, произошла только сейчас.       Шедоу полнится мрачной решимостью и необузданной яростью, вулканической магмой, текущей по венам и артериям. Он делает рывок за рывком, удар за ударом, пока не сломит своего «отца» окончательно! Как тогда, на земле, несколько лет назад! И Он делает это! Чёртов глаз растворяется в воздухе, однако на его смену мгновенно приходит новый и победа Шедоу, в итоге не значит абсолютно ничего.       Когда Он видит Её, Его сердце замирает в груди.       Мария. Сколь много в этом простом имени. Сколько теплоты и, одновременно с этим, горечи сокрыто в этих буквах, раз за разом слетающих с Его языка. Мария была жива! Действительно жива! Она дышала и бегала! Значит, ему действительно не показалось! Это правда была она!       Однако стоило его глазам набрести на её испуганное лицо, а после увидеть нескольких огромных солдат Блэк Армс, загнавших девочку в угол, словно охотничьи собаки лису, Шедоу вспыхивает. Его глаза застилает красная пелена, а душа переполняется ненавистью. Чёрное пламя раскалённым кинжалом раздирало Его грудь, пока Он, словно дикий зверь избивал неудачливых охотников.       Их кости хрустели под его ударами — резкими, жестокими, беспощадными. Каждая Его атака сопровождалась чернильной полосой, а каждое попадание — застрявшем в горле тварей крике.       А когда никого не осталось, Шедоу слышит её голос:       — Ш-шедоу? — Её глас нежный, спокойный, немного тонкий. Он окатывает чёрного ежа ледяной водой в зимнюю стужу, меньше чем за жалкий миг затушив бушующие в груди пламя ненависти. Злоба и животная сущность растворяется, испустив последний отчаянный скулёж, а после затихнув окончательно, оставив разум ежа в тишине и... Страхе. Шедоу боялся. Боялся, что она увидит в Нём монстра. Боялся увидеть панический ужас в Её глазах, подобный тому, что он видел тогда на «АРК» или сейчас, когда бойцы Блэк Дума едва не разорвали Её на части.       Он стыдливо прячет окрасившуюся зелёным руку за игольчатой спиной и отводит взгляд куда-то в сторону. Невысказанные слова застряли где-то в глотке, между ними повисает тишина. Шедоу ждёт осуждения, криков, требований уйти прочь. Он ждёт хоть чего-то. Молча ждёт, страшась поднять глаза на девушку, а затем Он слышит, как она медленно встаёт и плетётся в его сторону. Он всё же поднимает глаза, но прежде, чем Он успевает что-то сказать или сделать, Он чувствует, как чужие холодные руки обхватывают его торс, а девичье тельце прижимается к Его груди, уткнувшись ему в плечо. Мария обняла Его. И осознание этого повергло угольного ежа в шок.       Он не обнимает в ответ, лишь стоит, как истукан, пустым взглядом рубиновых глаз сверля белую пустоту перед собой. Его душу разрывает от нахлынувших чувств и эмоций. Столь непривычных и забытых много-много лет назад. Он не знает, что Ему делать. Его разум перегружен этим бесконечным водопадом, и Шедоу не может сдвинуться с места.       Дальнейшие события прошли для ежа, словно в тумане. Он слышал слова Марии, но практически никак не реагировал на них. Он слышал и видел, как Джеральд прибежал за любимой внучкой. Он практически ничего не говорил, лишь был рядом и что-то делал, что именно — Он плохо помнил. Помнил лишь то, что приказал Им найти укрытие, что Он разберётся со всем сам, а после сбежал, оставив Их одних.       Когда Он с Ней говорит, Его душит вина.       Шедоу находит Их двоих в перерыве между вылазкой в очередную выдернутую из временного потока Зону.       Именно тогда они, наконец, разговаривают. Мария говорит много, спрашивает — ещё больше. Её интересует всё — от того, где Он научился сражаться и до того, кто те двое, что приходятся Ему друзьями. Шедоу отвечает по мере сил и возможностей, опасаясь навредить ходу событий, а внутри Него — диссонанс. Он хочет бросится на Нее, крепко стиснуть в объятиях и уткнуться влажным от слёз носом в тонкое хрупкое плечо в небесно-голубых, как и Её глаза, одеждах. Ему невыносимо сильно хочется рассказать Ей обо всём. Хочется предупредить, рассказать, предостеречь и долго, очень долго и много извиняться. Извиняться за то, что не спас Её, за то, что не смог выполнить одну единственную задачу, возложенную на него при рождении — стать лекарством от болезни, давным-давно поразившей Марию. Хочется до стиснутых до треска зубов, до хруста костяшек пальцев, до дрожи в коленях хочется! Хочется, но он не делает. Держится и молчит. Молчит, пока он ещё может.       Когда Он сталкивается с Ним, дежавю топит его с головой.       Очередная вылазка, очередной противник. Уже четвёртый по счёту, если быть точным.       Первым был до сих пор мозолящий глаза своими появлениями Блэк Дум, второй — призрак прошлого, прототип Совершенной Формы Жизни, Биоящер, вырвавшийся с инцидента на колонии «АРК», третий — ещё один призрак, Металл Оверлорд. Вышедший из ума механический доппельгангер Соника, усиленный мощью Хаоса, поглотивший собой целую крепость Эггмана. В былые времена, чтобы просто сдержать Его, Шедоу пришлось работать вместе с Руж, Омегой, Эми, Крим, Бигом и командой «Хаотикс» в полном составе. А чтобы добить, в бой пришлось вступить принявшим силу Изумрудов Хаоса Сонику, Тейлзу и Наклзу. Только тогда взбесившийся робот был повержен.       Так было тогда, в прошлом, однако теперь Шедоу справился с ним в одиночку, используя лишь собственные силы и способности, дарованные Ему Блэк Армс.       Однако с Ним всё было иначе.       Попав на арену — просторное помещение, сотканное из песочно-рыжего песчаника, освещённое светом бесчисленных факелов — Шедоу на мгновение растерялся. Это место ощущалось... Знакомым. Словно бы он когда-то был здесь. Был, но не мог вспомнить. Но времени на размышления у Него не было. Ведь в ту же секунду, как Он переступил через метафорический порог, яркая вспышка на миг ослепила Его, а после, когда свет, наконец, улёгся, на смену ему пришла Тень.       Тёмная лужа затопила пол и чёрному ежу пришлось защищаться. Из ниоткуда повалили толпы абстрактных тварей, что словно безвольные марионетки бросились в бой, а затем, когда все бездушные куклы вернулись назад в небытие, на сцену вышел и сам кукловод.       Он появился бесшумно, словно фантом на мрачном кладбище. И Его жизнь могла оборваться в одно мгновение, вместе с ударом белоснежного копья. Могла, но у Его тела были совсем другие планы. В тот миг, Его телесная оболочка на секунду обрела свою волю, что и уберегло Его жизнь от скоропостижно финала.       Яркий луч вонзился в гранитную поверхность, а после исчез в руке мрачного кукольника. Он выглядел... Странно. Словно искажённое изображение Его самого. Тёмное и неправильное. Они бросились в бой.       Загадочный противник знал Его и знал хорошо, а он — нет.       — Ты что, забыл меня ОПЯТЬ?! — хрустальный ёж свирепел, а Шедоу молчал, вновь и вновь сталкиваясь с Ним в смертельном танце.       Враг был силён, быстр и смертоносен. Главенство в схватке постоянно переходило от одного к другому. Они держали паритет. Каждый использовал всё, на что был способен.       Шедоу был решителен, а Он отчаян. И это отчаяние постоянно толкало Его вперёд. Но это же отчаяние и было причиной Его поражения. Тёмный ёж не видел, но чувствовал чужой, вертящийся на кончике языка страх. Противник боялся Его. Боялся, но продолжал отбиваться.       — Нет! Я хочу... Жить!!! — это было последним, что он сказал перед тем, как Шедоу сразил Его, отправив обратно в мрачное небытие. И, похоже, отправил снова, пускай Он этого и не помнит.       Когда Он видит Его вновь, ярость затапливает рассудок.       Блэк Дум появляется снова, в очередной раз отравляя своими бреднями душу чёрного ежа. Однако в этот раз что-то меняется. Шедоу не знает, что именно. Ярость, иррациональная и непривычная, топит Его разум в багровом океане. Он не понимал, на что злился, не понимал, почему не нападал. Может потому, что понимал, Его злость — предвестник порабощения, но это не успокаивало, не помогало прийти в чувство, наоборот — это знание распаляло лишь сильнее, распаляло до ярких пятен перед глазами, до утробного рыка рвущегося из горла! И тогда Мария вновь помогла. Её слова, нежные и спокойные, снова затушили бушующее пламя раскалённой ненависти, а тёплые объятия — успокаивают окончательно.       Она назвала Его Шедоу. Шедоу значит тень. Она есть только там, где есть свет. И эта самая тень, скрывающаяся в Его имени и должна была привести Его к нему, если с Ними что-то бы случилось. Так говорила Мария и душа Шедоу купается в тепле.       Когда Он предстаёт перед Блек Думом, Его разум окружает тишина.       Стоило последней печати пасть от Его руки, как владыка Блэк Армс приводит в действие своей план. Реальность Пустого Пространства начинает трещать по швам. Белый мир идёт рябью и красный цвет топит в себе окружающий Их свет.       Однако сорванная печать дарует Ему что-то. Она дарует Ему силу. Блэк Дум надеялся сломить Его этим, наделся подвесить на багровых нитях, словно безвольную марионетку. Надеялся, однако Его наивные надежды не оправдали себя. Он явно недооценил Его возможности и ошибся, и эта ошибка будет стоить Ему всего.       Тёмные крылья вновь оседают за игольчатой спиной уже привычной тяжестью. И Шедоу вновь чувствует себя полноценным. Он улыбается Марие и своему создателю, а после взмывает ввысь, в самое сердце всего происходящего кошмара.       Даже с новой силой путь был не из лёгких. Войска Блэк Армс пытались всячески препятствовать Ему, но Он прорывался. Прорывался вперёд сметая всё и всех на своём пути. Пешки падали одна за другой, в тщетной попытке остановить Его. Но всё было бестолку. Он всё равно прорвался и в итоге предстал перед королём.       Блэк Дум ничуть не изменился. Остался таким же, каким и был много лет назад. Он вновь говорит, пытается переманить не свою сторону, но Шедоу отвечает с готовностью. Тёмный ёж непреклонен в своей решимости. И если Он что-то решил, то переубедить Его не сможет уже никто. Никто, кроме Неё. Но Марии сейчас здесь нет. Однако даже если бы Она была рядом — вряд ли препятствовала бы Ему. Блэк Дум не менее решителен в своих решениях, чем Он. Возможно, эта черта передалась угольному ежу в наследство от своего отца, или, вернее сказать, донора, из чьей крови и ДНК Он и был сотворён.       Трёхглазый узурпатор знает: Ему не победить в этой форме, а поэтому он преображается в огромное двухголовое чудище. Массивные крылья закрывают собой багровый небосвод, а янтарно-жёлтый глаз жёг Его душу желчью.       Они вступают в свой последний бой. Больше никаких догонялок. Отец и Сын раздирают друг другу глотки в свирепой драке. Жестоко и беспощадно. Их бой сотрясает саму реальность, заставляя её пойти бесконечной паутиной трещин, едва удерживаясь от того, чтобы не расколоться, словно хрупкий гранёный хрусталь.       Блэк Дум был силён, однако Шедоу — ещё сильнее. Он был беспощаден, отрывал от Его огромного тела кусок за куском, буквально разрывная на части, словно на вскрытии у операционного стола. Как бы император не брыкался, какие формы бы не принимал, исход был предрешён заранее: Шедоу вышел победителем из этой кровопролитной, долгой и изматывающей битвы. Тёмный владыка пал, а вместе с ним — и Его багровое царство хаоса. Королевство ужаса распалось на части и рассеялось по ветру чёрно-красной пылью. Рассеялось, вместе с жалкими останками Его пешек и новыми способностями чёрного ежа.       Глядя на это, Шедоу понимает, что всё, наконец, закончилось.       Когда Он видит, что Они исчезают, земля уходит у него из под ног.       Да. Всё действительно закончилось. Блэк Дум пал, Его владения — тоже. Однако без Его вмешательства, Мария и Джеральд не могу существовать в этом пространстве. Потеряв точку связи с временной аномалией, хронология начинает пытаться восстановить себя.       Глядя на то, как Их тела медленно, сантиметр за сантиметром, начинают исчезать, растворяясь в воздухе, подобно миражу в знойной пустыне, у Шедоу начинается истерика. Он не хочет их отпускать! Не хочет отпускать Её! Не хочет отправлять Её на смерть! Шедоу готов броситься за Руж, вырвать Изумруд Хаоса обратно из Её рук и заставить время замереть на месте до тех пор, пока Он не найдёт способа перенести их в реальный мир или пока золотистый реликт не израсходует все свои энергетические запасы, а после — и сам Шедоу, в бесплодной попытке оттянуть неизбежное. И Шедоу готов это сделать. Действительно готов броситься за улетающей летучей мышью и плевать на последствия! Пусть вся временная линия полетит к чертям! Главное чтобы Они, Она осталась жива!       Однако и здесь Мария вмешивается. Она говорит Ему, что Они не хотят вечно жить в одном мгновении. Они хотят вернуться домой. На что Шедоу готов был разрыдаться. Они не знают, что с Ними случится, стоит Им только переступить через порог колонии! Они не знают ничего! На что Мария отвечает, что даже если с ними случится нечто плохое, то Они, Она будет вечно жить в Его сердце. Она говорит и прикладывает свою маленькую и холодную, по сравнению с Его, ладошку Ему на грудь, там где эта многострадальная мышца перекачивает кровь по всему Его телу.       Дыхание Шедоу рваное, глаза быстро становятся влажными и заставляют тёмного ежа часто-часто моргать, лишь бы не выпустить рвущийся наружи водопад слёз. Мария же, в свою очередь, не сдерживается. Лишь кивает Ему, немного натянуто улыбается, а после говорит:       — Иди! Твои друзья ждут тебя!       И Шедоу кивает, кивает в последний раз, а после убегает, убегает не оборачиваясь назад.       Он нагоняет Руж быстро, но не замедляется — пробегает мимо, обдав потоком ветра, а тем временем, одинокая слеза всё же скатилась по Его щеке и улетела куда-то назад, подхваченная воздушным порывом.