Часть 1

— Семир! Ты живой? — Ммм… что? — Ну наконец-то. Горазд же ты дрыхнуть. В голосе напарника сквозило плохо скрываемое облегчение. Семир осторожно приоткрыл глаза. Не то чтобы это сильно помогло: вокруг было темно. Знакомые руки, ухватившие за куртку, помогли принять сидячее положение и придержали за плечи. — Ты цел? — первым делом спросил он. — Ага. Успокоившись на этот счет, Семир ощупал голову и локоть. На затылке наливалась приличных размеров шишка, в ушах звенело, но, похоже, повезло отделаться синяками. Глаза попривыкли к темноте, которая к тому же оказалась не полной, скорее полумраком, и он смог разглядеть очертания напарника. — Что случилось? — Хойслер, — зло отозвался Бен. — Протаранил нас грузовиком и запихнул сюда. Точно. Мелкий мошенник, периодически оказывавший им услуги, по дурости перешел дорогу крупным наркодилерам, теперь Семир вспомнил. Они поехали на заброшенную ферму его родителей, где, как предполагали, он мог скрываться, и на подъезде их машину сбил с дороги грузовик. Утром я позвоню вашим и за вами приедут, звенит в ушах полуоглушенного Семира его захлебывающийся, отчаянный голос. Простите, я не могу иначе, у них моя девушка… Вот зараза! Семир возмущенно саданул по стене, и та внезапно отозвалась металлическим гулом. — Долго мы здесь провалялись? — Сам только очнулся. — А где мы, собственно? Семир услышал шорох, а потом щелчок зажигалки. В неровном свете стало ясно, что заперты они в каком-то металлическом контейнере. Подсвечивая зажигалкой Бена, они изучили свое узилище. Большая часть его оказалась забита ящиками с разнообразным хламом, и свободного пространства оставалось всего метра два. Есть даже вентиляционная решетка, через которую внутрь и проникал гаснущий свет вечерних сумерек, так что опасность задохнуться им не грозила. Попытки выбить дверь закономерно не увенчались успехом. Равно как и позвать на помощь: орать на этой уединенной ферме можно хоть до посинения. Забравшись на плечи Бена, Семир изучил через вентиляцию пустынные окрестности и понял — безнадежно. Оружие и телефоны Хойслер предусмотрительно у них забрал. Вляпались. Бен с чувством пнул дверь. Семир сдержался, хотя тоже очень хотелось. Вместо этого опустился на пол и прислонился спиной к стене. Раз уж ждать помощи придется долго, можно устроиться с удобством. Насколько можно говорить об удобстве в такой ситуации. Бен продолжал кружить у двери, на двадцатый раз пытаясь поддеть засов карманным ножом. — Не мельтеши, — наконец не выдержал Семир. — Садись, у нас ночь впереди. Бен сердито фыркнул и напоследок еще раз пнул дверь, после чего сполз на пол рядом с Семиром. Какое-то время они сидели молча. — Ты ему веришь? — наконец нарушил молчание Бен. — Что он позвонит нашим? — Надеюсь, — пожал плечами Семир. — Если все пройдет по плану… — А если не пройдет? Если его убьют? Или он просто передумает? — Все равно нас начнут искать, как только утром не появимся в отделе. Квартальный отчет, помнишь? — Черт, точно. Кажется, ещё никогда так не радовался квартальному отчету, — признался Бен. — Рано радоваться, — фыркнул Семир. — Если Крюгер узнает про случай на заправке, нам не поздоровится. — Ты про это написал? — возмущенно подскочил Бен. — Ты же обещал, что мы никогда больше не упомянем случай на заправке! Семир похлопал его по колену. — Шучу, успокойся. Но представь выражение лица Крюгер? Бен зафыркал. — Боже, она переведет нас в патрульные навечно! — В ночную смену! — Нет, уволится из-за позора! Они захохотали вдвоем, корчась на полу и всхлипывая. Семир понимал, что это разрядка после произошедшего, но менее смешно не становилось. Наконец затихли. Повозились на полу, устраиваясь поудобнее. Урчание в животе Бена нарушило тишину. — Если пока нас найдут, мы не умрем тут с голоду, — пробурчал он. Семир закатил глаза: порой казалось, что ему достался в напарники вечно голодный подросток. — У меня есть батончик. Будешь? — Давай! — оживился напарник. Семир порылся в кармане и протянул ему заначку. Бен снова щёлкнул зажигалкой, рассматривая обертку. — «Кнопперс»? Думал, ты их не любишь. Семир пожал плечами: большая часть его припасов все равно в итоге съедалась напарником. Он не возражал. Они по-братски поделили батончик и снова затихли. А потом начался дождь. ~ Бен вздрагивает и невольно съёживается, когда первые капли стучат по крыше контейнера. В первый момент он даже не понимает что происходит. Почему-то становится тяжело дышать и накатывает слепая, неподконтрольная воле паника. Какая-то часть разума — крошечная рациональная часть — изумляется такой острой реакции и пытается убедить, что ничего страшного не происходит, но ее быстро захлестывает нарастающая волна ужаса. Стены как будто смыкаются и грозят раздавить его, похоронить под землей. Зуд под кожей побуждает что-то делать: вскочить, бежать, драться, — и, сопротивляясь этому порыву, он вцепляется пальцами в колени так, что наверняка останутся синяки. Стараясь дышать медленно и размеренно, он пытается убедить себя, что все в порядке. Что это не как тогда, что он не под землей в гробу, вот, можно встать и сделать два шага до стены. И рядом напарник, и их обязательно найдут, нужно только дождаться утра. Не помогает. Он срывается на частые, судорожные вдохи, потому что воздух как будто превращается в вакуум. Наконец зажатый и похороненный когда-то ужас прорывает дамбу и выплескивается наружу. Уже плохо соображая, что делает, он вскакивает и беспорядочно молотит кулаками по неподдающейся железной стене. — Откройте! Грохот кулаков эхом отражается в железном ящике. ~ Семир слышит изменившееся дыхание напарника, но не успевает спросить, что случилось: тот вдруг взвивается на ноги и принимается со всей силы колотить по стене. Семир вскакивает тоже. — Бен, что такое, ты чего? — Семир пытается оттащить напарника, но тот словно обезумел. Вырывается как одержимый, продолжая слепо молотить по стенке. Семир морщится, получив пару ударов, вскользь, но чувствительных. Да что ж творится. Опять случайно надышался галлюциногеном? Но почему началось только сейчас? А потом в мозгу что-то щелкает. Замкнутое пространство, темнота, дождь… Вот же черт! — Бен, Бен, тише, успокойся… Бен сопротивляется всерьез, а не как когда они в шутку возятся, и с учетом превосходящего роста и веса остановить его очень непросто — а Семиру не хочется применять болевые. Помогает разве что то, что друг не рассуждает трезво и машет руками практически вслепую. Наконец Семиру удаётся скрутить его, плотно прижав к груди. Он съезжает вниз по стене, таща с собой напарника. Почти как тогда, в заполненной грязной водой яме. Тот продолжает слабо пытаться вырваться. Семир слышит бешеный стук сердца и захлебывающиеся, панические вдохи. — Тихо, тихо, все хорошо, я здесь, дыши. Давай вместе. Раз, два, три, вдох… — Семир делает преувеличенно медленный вдох и такой же выдох. — Ну, давай. Раз, два, три… — С-семир… Я… не могу… — Сможешь. Опусти голову, вот так. Слушай мой голос. Раз, два, три… Бен пытается вдохнуть на счет, сбивается, захлебывается воздухом. — Еще раз, ну. Раз, два, три, вдох… На этот раз получается лучше. Семир продолжает размеренно считать, стараясь сохранять голос ровным и спокойным. Кажется, работает: Бен прекращает попытки вырваться и наоборот вцепляется в него накрепко, как тогда. Семир с облегчением сменяет удерживающую хватку на объятье, гладит напарника по спине и продолжает считать, в перерывах бормоча какую-то успокаивающую чепуху. Наконец, через какое-то время, Бен перестает напоминать вытащенную на берег рыбину и чуть расслабляется. Ну вот, так-то лучше. — Ничего. В этот раз ты не один, напарник, — бормочет Семир в темноволосую макушку. У Бена вырывается не то смешок, не то всхлип. Семир крепче прижимает к себе напарника. Теперь бы его на что-то переключить… — А я тебе рассказывал, как мы брали Рейнджера? Знатная была погоня, я сменил четыре машины. Он скорее угадывает, чем ощущает отрицательное движение головой. — Ну, слушай. ~ Бен искренне считал, что история с Вольфом осталась в прошлом. Да, первые несколько ночей он подрывался с криком и включал в квартире весь свет, чтобы убедиться, что больше не в гробу. И какое-то время избегал лифтов и бегал по лестнице. Когда он первый раз отговорился Семиру про «решил поддерживать форму», тот покивал, якобы поверив, но улыбнулся грустно и понимающе. А когда им все же пришлось подниматься на лифте на шестидесятый этаж телебашни, словно невзначай придвинулся вплотную, взял за плечо и завел уморительную историю про выходные у тещи. Семиру никогда не нужно было ничего объяснять. Но острота воспоминаний стирается со временем, и четыре месяца спустя он об этом даже и не вспоминает. Не вспоминал. Но стук капель по железному контейнеру словно срывает с петель дверь, за которой был прочно замурован кошмар. Конечно, так здраво и рассудительно он сможет думать гораздо позже. А тогда паника волной цунами сносила все, не давая мыслить трезво. Он смутно сознавал, что уже до крови разбил руки, но не мог перестать колотить по стене. Пока его не скрутили, вынудив опуститься на пол. Он забился, пытаясь вырваться, но ему не позволили. Через стену ужаса пробивается голос. Побуждает дышать на счет. Дышать. Да. Дышать это хорошо. Бен пытается, и стиснувшие грудь тиски чуть ослабляются. Постепенно пробиваются другие ощущения. Кожаная куртка под щекой. Жесткая рука, гладящая по загривку. Голос продолжает считать, и за него можно держаться. Он вытесняет стук дождя. Бен даже не вслушивается, что именно он говорит. Главное, что это позволяет сдержать панику, только и ждущую, чтоб снова вырваться на свободу. — Да, вот так, молодец. Лучше? Просто дыши. Раз, два, три, вдох. Я здесь, ты не один. ~ Они сидят плечом к плечу, опираясь спинами о стену. Наверное, прошло уже больше часа, и у Семира напрочь затекла рука, но он не хочет отпускать напарника. Бен больше не порывается вскочить, и даже пытается изредка вставлять комментарии, но Семир чувствует, что под его рукой он все равно напряжен как сжатая пружина. Да и дышит чересчур размеренно и аккуратно, словно продолжает про себя считать. Чтобы хоть как-то отвлечь, Семир продолжает рассказывать байки. За годы работы в дорожной полиции их у него накопилось предостаточно, а Бену всегда нравилось их слушать. Звук голоса, кажется, помогает. И чуть-чуть заглушает грохот дождя. Закончив очередную историю, Семир на миг замолкает. — Чччерт… Не думал… Что так… Накроет, — выдавливает Бен короткими рваными выдохами. Семир молча сжимает его плечо. Ждать, наверное, осталось часов десять. В гробу Бен провел в два раза дольше. Иногда и десять часов могут стать вечностью… Хотя, возможно, удастся ее слегка укоротить. — А теперь слушай про принцессу и дракона. — Надеюсь, это клички… а не то, о чем я думаю? — после мгновения недоуменного молчания поддерживает игру Бен. — Конечно, — подхватывает Семир, обрадованный, что друг нашел силы на ехидство. — Наркодилер и ночная бабочка, легенды ночного Кельна. У тебя профдеформация, ты в курсе? — Ты решил мне рассказать сказку на ночь? — Так будешь слушать или неинтересно? — притворно возмущается Семир. — Валяй. Похоже, понимает Семир, ему все равно, о чем слушать, лишь бы он продолжал говорить. — В пещере в горах много лет жил дракон… — начинает Семир любимую сказку Айды. Та так часто требует читать ее перед сном, что он выучил ее наизусть. И, в отличие от прочих сказок, ее она никогда не дослушивает до конца: засыпает раньше. Кажется, задумка удалась: вскоре Бен начинает потихоньку крениться ему на плечо, а его комментарии становятся все более редкими и односложными. Напряженные до дрожи мышцы постепенно расслабляются, дыхание выравнивается — по-настоящему, а не на счет. Семир улыбается в темноту, продолжая рассказ. — …и она забрала сокровища и улетела на драконе, — наконец заканчивает историю Семир. Бен привалился к его боку, уронив голову на плечо, и дышит ровно и спокойно. — Бен? — тихо спрашивает Семир. Ответа нет. — Ну вот и славно, — с облегчением выдыхает Семир и ободряюще похлопывает друга по плечу. — Спи, дружище. Я посторожу. ~ Он не знает, сколько прошло времени, но по ощущениям уже хорошо за полночь. Дождь наконец перестает лить, но луна не выходит, и темнота и тишина начинают действовать Семиру на нервы. Он не сомневается, что утром их найдут. Даже если Хойслер обманет, коллеги начнут искать их, когда утром они не появятся в отделе, а найти машину по радиомаячку — дело нескольких минут. Нужно просто подождать. Семир верит в свою команду. Но ожидание не становится легче. Бен постепенно съехал головой ему на колени. Изредка он вздрагивает и ворочается под стихающий стук капель, но не просыпается. Восемьдесят кило спящего напарника — нелегкая ноша, и ног Семир уже давно не чувствует. Но если б кто-то предложил ему сейчас оказаться в родном отделе, он бы послал того к черту. Бен опять вздрагивает во сне, и Семир успокаивающе гладит его по плечу. Хорошо, что уснул, время для него пройдет быстрее. Он невольно представляет, каково другу было в гробу, и по телу пробегает дрожь. Он не уверен, что сам бы не спятил там один. Он до сих пор помнит леденящий, прижавший к полу ужас, когда он увидел задыхающегося в гробу Бена на экране монитора. Ему тоже потом снились кошмары, что он не успевает. Счет шел на секунды… Поэтому плевать, что ноги затекли, а задницы он уже не чувствует. Ради этого теплого, живого веса на коленях — он потерпит с радостью. Не убирая руку с плеча Бена, Семир опускает затылок на ящик, о который опирается спиной, и закрывает глаза. ~ — Бен! Беи проснулся от того, что его трясли за плечо. Растерянно огляделся, не понимая, где он и почему спит на… коленях Семира?.. На этом месте все хлынуло обратно. Контейнер. Дождь. Паника. Смыкающиеся стены и голос Семира, вытягивающий из темноты… — Черт, — простонал он, садясь и протирая лицо ладонями. — Я надеялся, мне это приснилось. Напарник зевнул и со стоном потянулся. Он выглядел слегка помятым и невыспавшимся, но улыбался. — Доброе утро, соня. Кавалерия приехала. Действительно, осознал Бен, снаружи доносились голоса и шум. Переглянувшись, они вскочили на ноги. В решётки вентиляции заглядывали косые лучи утреннего солнца, и пыльный контейнер казался совсем нестрашным. — Эй! — заорали они на два голоса и затарабанили по двери. — Мы здесь! Откройте! Голоса стали громче, что-то лязгнуло, и проклятая дверь наконец распахнулась. Бен едва не сбил с ног Дитера, торопясь вырваться на улицу. Свежий после ночного дождя воздух показался ему райской благодатью. Зажмурившись, он уперся руками в колени, глубоко втягивая свежий воздух и пытаясь восстановить равновесие. Сзади послышались шаги. Семир, кто же еще. Тронул за плечо, заглянул в лицо, без слов спрашивая — порядок? Бен развернулся и сгреб удивленно крякнувшего напарника в охапку. — Спасибо, — пробормотал он ему в плечо. — Всегда пожалуйста, — Семир похлопал его по спине. — Все нормально? Бен кивнул, отпуская его. Он знал, что это не фигура речи, и что напарник всегда придет на помощь. Как и наоборот. Иначе и быть не может. — Парни, у вас все хорошо? — подошедший Хотте обвел их взглядом. — Какой-то типчик позвонил в отдел и сказал, что вы тут заперты. Мы волновались. — Все хорошо, Хотте. Переглянувшись, они двинулись к машине. — Шеф просила передать, что с нетерпением ждет пояснений по вашему отчету, — крикнул вслед Хотте. Они одновременно застонали. — Хотте, может, скажешь ей, что вы нас не нашли?