☠༒︎✞︎🕸𖤐

Всего лишь знак, что жизнь всего одна Мы застряли здесь, так просто улыбнись Этот мелкий миг — это вся наша жизнь Я ушел, я должен был уйти Прости меня, я до сих пор в пути И мир погиб, и мир в огне Я увидел сон, ты улыбалась мне (Я видел сон — Перемотка) Лэйн бродит по воздушному замку в поисках комнаты Дмитрия. Или по дому ужасов? Нет, дом ужасов был в Роткове. А Борис — прекрасным злом. (при хороших с ним отношениях) Всему приходит конец, и неприкаянная душа находит искомое. Дмитрий показался черным пятном в темного коридоре. Издалека было видно, как блестели его глаза.        — Я искала тебя… — Точно меня? Сегодня никаких маньяков? — он добродушно шутил. — Если ты не один из них, то нет, сегодня никаких. Мужчина пожал плечами: — В чем тогда дело? — Я хотела обсудить… — девушка чувствует, как Дмитрий положил руку ей на плечо и притянул к себе. — …что вообще между нами? — Пойдем, — он слегка хмурится, оглядывается и ведет её к смыслу духовных поисков. Точнее, в свою комнату. До носа долетел запах спирта. — Опять ночная анестезия? — … — Для меня что-нибудь осталось? Мужчина лишь кивнул, чуть сильнее сжимая ее плечо. На столике загадочно блестел янтарный виски в стекле бутылки и на дне единственного стакана. — Садись, — прохладное распоряжение. Лэйн села, получила в руку граненый стакан, мигом наполнившийся алкоголем. Дмитрий сел рядом. Молчание угнетало. Она принялась за виски, чтобы выжечь нужным словам путь. — Я не знаю, что тебе сказать. Не думаю, что наши отношения сейчас к месту… Я генерал, и любая моя привязанность риск для всего отряда. Ведь в случае чего первым делом я побегу спасать тебя, а не того, кого действительно нужно, — он повёл саднящим плечом, боль от которого любезно притуплял алкоголь. — К чему эти роли? Неужели умное человечество после краха мира не пришло к пониманию момента? Разве близость к смерти не открыла нам истину о жизни? — Мы же не в нравоучительном романе. — И не в военном уставе, — она провела пальцем по ткани на его груди. — Мы говорим о разном. Романы всего лишь плод воображения для развлечения, а устав определяет правила, по котором мы еще можем поддерживать труп порядка. Человек не может без рамок. — Отрицаешь анархизм? Но времена меняются, человек приспосабливается, подгоняет общественное сознание под новые реалии. Медленно… — девушка пододвигается ближе. — Со скрипом шестеренки перемен таких людей, как я, крошат песчинки таких людей, как ты. Да, ты отлит из железа, но и вода точит камень. А вода тут повсюду, — Лэйн замолчала, дав ему прислушаться к бесконечному дождю за окном. — Даже ты изменился. Как будто бы вылез из своей скорлупы, — она убрала невидимые пылинки с его водолазки. — ..? Лэйн отвечает на его удивленный взгляд: — Бог создал человека по своему образу и подобию, а человек создал книгу. Я всегда смотрела на людей, как на книги, вчитывалась в мелкий шрифт на дне зрачка, подбирала ключ для шифра слов и действий. И похоже тебя я разгадала, — холодная ладонь забралась под одежду, в царство тепла и напряжённых мышц. «Наконец-то», — промелькнула чья-то вожделенная мысль. Или она принадлежала обоим. Дмитрий перехватывает ее наглую руку: — Твои методы затащить меня в постель становятся все изощреннее. — Не только постель, — виски развязал ей язык, открыл коридорчик к темным идеям. Она обхватывает ладонями его колючее лицо. — Я хочу каждую твою мысль, тебя всего. Я готова забрать тебя у самой смерти, если понадобится, так что с кучкой выживших людишек проблем не возникнет. К какому же чудовищу он попал? — В этом нет необходимости. Я и так в твоей паутине. Даже во сне ты не даешь мне покоя. А сейчас… — он оттянул ворот одежды. Стало слишком тесно. — Я лишь закрываюсь ладонью от вулкана. За окном сверкнула молния, и земля содрогнулась. — Ты действуешь лишь из инстинкта самосохранения. Даже твои чувства всего лишь инстинкт размножения, стремление дать потомство в условиях постоянной угрозы жизни. — Нет, — Дмитрий поднялся. — Значит ты меня еще не разгадала. — стук стакана о столик поставил точку. «Мы с тобой не такие-то уж и разные», — думал мужчина. — Подожди! — страх вдруг вспыхнул в груди, ужас заложил уши. Вспотевшие пальцы соскользнули с чужого рукава, в попытке удержать. — Зачем? Я открылся тебе не для того, чтобы ты так обо мне думала, — этот грустный взгляд оттаявших голубых глаз. Кто знает, может завтра они вернут себе то безразличие, как в их первую встречу. И из самых близких людей они превратятся в незнакомцев. Бессердечные мужчины втоптали черствость в женщин. Что породило противоречие их эмпатичной природе. За это женщины и мстят мужчинам. Правда, уже не тем. — Прости, — срывающийся голос. «Конечно, если бы было все, как я говорю, той ночью все бы вышло иначе. Он не такой, нет, совсем не такой!» — слезы парализовало где-то в переносице. И только истинное раскаяние громче любых слов. Из-за свинцовых туч выглянула луна впервые за несколько недель. Луч разбитого светила озарил улицу и комнату ярче всех человеческих огней. Свет. Свет нам дан, чтобы лучше видеть. И все, что мы видим, это отраженный свет и всегда одинаковый. Тогда почему именно в данную одинаковую секунду Дмитрий осмелился посмотреть на нее? Ожидал, будто редкий «волшебный» луч просветит их души насквозь? Конечно, на самом деле такого быть не могло, но только мужчина успел поймать то выражение лица Лэйн, когда она впервые по-настоящему испугалась его потерять. Тогда он вспомнил, почему здесь и сейчас они говорят. Однако луна быстро скрылась, закрыв небеса и оставив человечество по уши в пепле тьмы. — Помнишь последний день в Роткове? — он продолжал искать щель неба в окне. — Дуло пистолета у виска выбивает всякий шум из головы. А скрип курка не страшнее скрипа старой половицы… Мы боимся смерти не только из-за инстинктов, а еще и потому что так и не пожили. Все это время в бреду я думал, чего же мне не хватило? Какой смысл я должен был вынести из этой серой жизни? И каждый раз я вспоминал о тебе. Поэтому теперь я решил заняться своим счастьем. После исповеди повисло молчание. Он говорил, что думал обо всем этом после спасения, но подобные мысли так поздно не приходят. Настолько душа способна обнажиться лишь в объятиях с крестом. Связанное с религией всегда пробуждает в нас необъяснимый трепет весомости, даже у неверующих. Может быть бог в самом деле когда-то сидел где-то на небе. Или просто культура с малых лет пропитала нас этим благоговением. Однако мы не слишком сильно спешим его вытравить. Или вырвать с корнем? Особенно этот отпечаток религиозности заметен у русских. Лэйн было несложно догадаться, что «Дмитрий» был русским. Она вспомнила его бесцеремонность в православном храме в Роткове. Была ли эта антипатия вызвана разочарованием в вере? Как известно, от любви до ненависти один шаг. — И ты назвал меня «счастьем»? — хрип пересохшего горла. — Мы оба не подарки. Лэйн вскакивает и на трясущихся ногах сквозь терни пары шагов пробирается к звёздам его глаз. Ее горячие слезы моментально впитывались в ткань на плече, куда она уткнулась. Детский, первородный плач. Ливень, знаменующий конец. Словно уроборос достиг хвоста.