Часть 1

      Никто уже и не помнил толком откуда она пришла и как поселилась в полуразрушенном доме на краю деревни. Кто-то говорил, что это дом её родителей, а кто-то судачил, что это ведьма, и пришла она за добром и благополучием местных жителей. Её боялись и ненавидели просто так. Людям же надо кого-то бояться и ненавидеть, у многих нет другого важного занятия как день за днём молоть чьи-то кости в муку. Многим приносило удовольствие говорить гадости в сторону этой женщины, вымещая на ней собственные неудачи. Так повелось уже, что стоило сдохнуть скотине у кого-то или засохнуть грядкам с морковкой, так сразу поминали бабу-Груню. Она стала для всех неким знаком злого духа.       Груня не носила платков, как все нормальные бабы, её седые волосы развевались свободно, не растила грядок и не держала скотину. За счёт чего она жила, никто не знал, но и не дохла с голоду уж точно. Часто её видели с большим коробом на горбатой спине, идущую в тёмный лес и на поле за рекой. Что она там собирала и зачем, никто даже не догадывался.       Из трубы над домишком часто валил чёрный дым, повадился ходить огромный чёрный кот, и прилетали два ворона. Они пугали деревенских своим огромным размахом крыльев и зычным карканьем поутру.       Ворон и котов ещё как-то терпели, но когда посреди ночи в деревню начал прилетать огроменный филин, красть кур, щенят и даже молочного поросёнка, люд взбунтовался. Они взяли вилы да мотыги и пошли к дверям дома на окраине. Мужики кричали: «Смерть ведьме!», стучали в железные миски и тазы, гремели цепями. Сын кузнеца зажёг факел и нёс перед всеми. Груня не вышла к ним, не оправдывалась, даже дверь не открыла.       Мужики начали ломать, на первый взгляд, хлипкую дверь, но не тут-то было. Дверь не поддалась даже после натиска пятерых крестьян. Заколдовала дверь баба-Груня. Тогда староста деревни принял решение — сжечь проклятый дом с проклятой бабой к чертям! Жители деревни обложили дом Груни соломой, облили маслом, и тот самый детина с факелом подошёл и уверенной рукой поджёг дом. Из-за стен не доносилось ни звука. Дом казался необитаем, стоял темен и страшен. Чёрные глазницы окон будто затягивали собравшихся. Через несколько минут пламя заняло всё строение. На фоне ночного неба красные всполохи пожарища смотрелись жутко красиво. В одно мгновение жители деревни замерли и затаили дыхание: над горящей крышей дома летали два ворона и отчаянно каркали, пытаясь попасть внутрь. Увы, пламя поглотило несчастных птиц, они камнем упали вниз, на глазах превращаясь в двоих юношей невиданной красоты, их тела дымились и на глазах распадались прахом. Одни кинулись к ним, другие наоборот, в ужасе отпрянули, намереваясь убежать подальше, некоторые смахивали слезы покаяния. Многие пытались осмыслить то, что выпало им видеть этой ночью. Они не находили себе оправдания, камень вины лёг в грудь каждого. С глаз их словно спадала кровавая пелена. Приходило осознание содеянного.       Народ встрепенулся и, ведомый каким-то неведомым инстинктом, побежал дружно за водой. Бабы кричали на мужей, девки подгоняли своих молодцев. Пожар, что переметнулся на всё в округе, тушили долго, под утро от многих деревьев и тынов осталось только пепелище. Дома огонь тронуть не успел. От жилища Груни уцелела только старая огромная печь. Сиротливо стояла она над кучей обугленных останков старого дома. Многие участвовали в разборе сгоревших досок, разгребали черепки древней утвари и пепел сушеных трав.       Через несколько часов мужики смогли откопать вход в подпол. Староста с кузнецом подняли тяжёлую крышку и заглянули в зияющую дыру. Там, на земляном полу, лежала баба-Груня, рядом с ней сидел чёрный кот. Он, на удивление, не мяукал, но был жив и отрывисто дышал. Груня наоборот, лежала уже холодная. По-видимому, задохнулась от дыма. Угорела без притока воздуха. Сын кузнеца, первый отмер, нерешительно подошёл к жертве людской злобы. За что они её так? Почему плевались и ненавидели-то? Поздно уже, не откроет всеми нелюбимая карга глаз, не пройдёт по улице в своей странной мешковатой хламиде с корзиной за плечами. Всем и ему тоже было интересно поглядеть на горб ведьмы, жутко пугавший всю деревню.       — Да что ты боишься, Опонасий?! Сдери с неё эту тряпку. Мы должны узнать, ведьма она или нет.       — Э… мужики, я... это. Черт! Ну, боязно как-то. Гляньте, лежит она такая смирная. Да и те, что вороньем были, меня пугают до сих пор.       Опонасий, тот самый сын кузнеца, почесал засаленные лохмы чёрные, рубаху грязную от сажи оправил и, не выдержав, отошёл в сторону.       Тут подбежал Гришка-косой, сын плотника. Он не отличался ни скромностью, ни нравами человеческими. Многие о нём думали, что сам Черт был его папашей. С ним Прасковья крутила за спиной мужа-алкоголика и любителя в драку влезть. Гришка зыркнул исподлобья на собравшихся своим косым глазом и, подойдя к телу, дёрнул видавшую виды хламиду на теле покойницы. Старая ткань разъехалась на спине, не сопротивляясь. Собравшиеся склонились над телом, да только в недоумении вылупили глаза. Вместо уродливого горба, как они думали, ведьма Груня носила за спиной два белоснежных крыла. Были они подобны крыльям лебедя.       Прибежавшая на пепелище попадья Аксинья в страхе крестилась и криком кричала на всю деревню, что люди изжили со свету не колдунью, а волшебницу. Последнюю крылатую деву, что являлась раньше молодым девушкам перед зачатием, благословляла их на лёгкие роды. Являлась она и в хлев, тогда у коров росли удои и рождались здоровые телята. В далёкие времена крылатых дев почитали и славили, но с приходом новой веры люди изгнали языческих дев из своего мира. Куда они ушли, никто больше не знал. Упоминания о них постепенно исчезли из преданий и былин. У дев этих могло быть потомство. Мальчики могли перекидываться в полноценных птиц, причём выбрать форму. Девочки же этого не могли. Они становились носителями дара и получали крылья как отличие, как некий знак высших существ. После смерти тело крылатого существа обращалось прахом.       — Но... но она же не исчезла! — возмутился Гришка.       — Подожди, ещё не время. Видишь, солнца ещё нет. Его лучи забирают крылатых дев в царство вечного покоя. Страшную беду мы накликали этой ночью. Убийство крылатых дев строго запрещено. Оно карается даже не Божьими законами, а совершенно иным. Само мироздание покарает нас. Погибла Груня и, возможно, её близкие.       — Почему же эта крылатая не улетела? Почему осталась здесь? — задал вопрос староста.       Попадья усмехнулась скорбной улыбкой и указала на одно из крыльев. Было видно, что оно сломано, и перелом это давний.       — Думаю, вы и сами видите ответ. Если не предать её тело земле, то через несколько дней люди вокруг начнут гибнуть.       Мужики поспешили вырыть яму для погребения, но не успели опустить в неё тело. Неумолимое солнце осветило грешную землю. Тело Груни засветилось и начало исчезать, обращаясь прахом.       Деревенские начали в ужасе собирать пожитки. Ими двигал первобытный страх. Аксинья верила в проклятье крылатых существ. Это означало, что оно так или иначе коснётся каждого.       Деревню перенесли на другое место, с трудом построили новые дома и кое-как начали жить. Да вот незадача, ровно через год начали умирать люди. На первый взгляд, все можно было бы списать на различные обстоятельства, но случаи только учащались: одни гибли на охоте, другие травились грибами, третьи тонули в реке. Были и курьёзные случаи: одна особа ела арбуз и подавилась его крохотным семечком. Умерла на месте.       Стоит упомянуть, что через два года не осталось ни одного жителя старой деревни, видевшего крылатых существ. Более того, проклятие перекинулось даже на дальних родственников. Многие умерли при самых странных и порой страшных обстоятельствах.