Часть 1

— Я тебя уничтожу, ёж Соник, — угрожающе произносит Шедоу. Соник полулежит на асфальте, чувствуя пульс сердца в каждом месте ушиба. Он поднимает глаза на приближающегося Шедоу, тот самодовольно оглядывает ссадины на теле сородича, губы растягиваются в хитрой ухмылке. — Давай, милый, удачи, — самоуверенно усмехается Соник, — меня пытаются уничтожить с самого рождения личности посильнее меня, и тут появляешься ты — полностью меня повторяющий ёж и говоришь что уничтожишь меня? Наглая усмешка заводит Шедоу. Но ещё больше заводит это чертово «милый». С самой первой встречи Соник бесстыже флиртовал с Шедоу, словно знакомство началось не с драки, а с романтичного взгляда. Шедоу все эти слащавые прозвища и многозначительные фразы по типу «давай, нагни меня, детка», драли нервы. Шедоу понимал только одно — этим он пытался вывести его из себя сильнее, чтобы тот в один момент просто решил отстать, оставить в покое. Но Шедоу не собирался оставлять его в покое. Ему нужна была его боль. Но Сонику боль сородича была не нужна. Единственное что ему было нужно — его расслабленная счастливая улыбка. Кто-то однажды сказал ему, что Шедоу пережил боль и потерю. Соник понимал каково это. Именно по этому он не хотел причинять Шедоу боль. Он просто хотел чтобы тот прекратил. Прекратил разрушать, уничтожать, убивать. Соник пытался вызвать у него смущённую улыбку, стеснительную растерянность. И пару раз у него это получилось. Соник заигрывал с ним так, как обычно мальчишки в старших классах заигрывают с девченками, которые им нравятся. Шедоу нравился Сонику. Хотя бы потому что он так поразительно был похож на него самого. Соник глядит на него снизу игриво, с азартом. Среди камней изумруда мелькает страх. Шедоу, чувствуя власть над распластавшимся под ним сородичем поднимает руку, готовится к удару, в середине ладони нарастает огненный шар. Выстрел. В изумрудовых глазах испуг. В рубиновых шок. Время замерло в одном мгновении, сердце замедлилось, воздух застыл в лёгких. Взгляд Соника опустился на грудь Шедоу. Кровь окрасила белую шерсть в бордовый цвет. Ручьи крови потекли по животу к ногами, огненный шар испарился, ладонь прижалась к месту ранения. Тяжёлое дыхание Шедоу — это единственное что слышал сейчас Соник. Оно наполняло всё пространство, он больше не слышал ничего, кроме его болезненного: — Соник… Жизнь покидала его глаза, яркий рубиновый цвет сменился на цвет крови. На дрожащих обессиленных ногах Шедоу сделал шаг вперёд навстречу Сонику, чтобы упасть ему на руки. Соник отвёл взгляд от него, чтобы попытаться высмотреть источник пули, но всё вокруг плыло перед глазами словно волны бушующево моря. Тогда он перевёл взгляд обратно на Шедоу и сердце его пронзила такая боль, какой он не чувствовал за всё время их драки. Дыхание Шедоу замедлялось. Соник похоже чувствовал как замедляется и его сердцебиение. — Нет, Шедоу… Прости меня, Шедоу, милый. Я не этого хотел. Я совсем не этого хотел! Последнюю фразу он крикнул в немую темноту, откуда следовала пуля, вырвавшая жизнь из тела Шедоу. — Это не твоя вина, — прошептал Шедоу, цепляясь за плечи Соника как за единственное спасение. Соник цеплялся за него, словно из последних сил пытаясь удержать его в этом мире рядом с собой, но жизненных сил в глазах Шедоу становилось всё меньше. — Нет, Шедоу… Я должен был вразумить тебя, милый, прости, что всё кончилось именно так. Знай, я никогда не желал тебе боли. Тело Шедоу тяжелело в его руках. Соник до последнего смотрел в его глаза и кажется почувствовать то, что чувствовал Шедоу, когда держал на руках умирающую Марию. Эта боль. Она разрывает на части. Соник отомстит. Он отомстит за Марию. И за него.