...

      Рин любит волейбол.       Рин любит свою команду «Свобода» в России.       Они даже прошли отбор среди своей области.       Рин понимает, что ей всего лишь повезло; понимает, что, если бы не учительница физкультуры, то дальше кружка по волейболу не продвинулась бы. И это хорошая возможность построить карьеру спортсменки. Но…       Рин ненавидит, что ее отец и тренер начали хорошо общаться. Рин ненавидит всей душой, что ее отец подлизался к Сергею Николаевичу.       Рин ненавидит, когда отец манипулирует тренировками и соревнованиями, чтобы она слушалась его. В тот год она считала, что волейбол важнее телефона и игр, и Таро понял, куда надо давить. И умел давить.       Много было пропущено тренировок. Да и Рин не была идеальна, как хотел бы того ее отец. Из-за ее языка страдала не только она, но и команда, тренировавшаяся без нее.       Рин думала, что победа среди области будет являться показатель для ее отца, что вот она — дочь японского бизнесмена — может добиться успеха в спорте и не надо приковывать ее внимание к учебе и примерному воспитанию.       Женская команда «Свобода» сильна, но, как оказалось, не дотягивала до всероссийского уровня. * * * Город Раменское. Свобода — Пули Третий сет. Счет: 38-37       Первый матч во всероссийском этапе, который уж слишком затянулся. Все девушки успели выдохнуться — замены и тайм-ауты у обеих команд использованы. И когда уже все играют на пределе своих возможностей, легко совершить ошибку, тем более если розыгрыш мяча слишком долгий в данной ситуации.       По залу слышны не только удары мяча и скрип кроссовок, но и выкрики с обеих команд - «Подбери!», «Атака!», «Блок!». И так по, казалось, бесконечному кругу, одни и те же слова, одни и те же движения. Рин понимает, что надо что-то менять, пока этого не сделали «Пули». Её атаки в диагональ блокируются, а в линию принимаются либеро. Правое колено болит от постоянных прыжков, но ее мысли заполнены лишь победой. Победить хочется каждому — важно понять, что надо для этого сделать, но времени нет, нет шанса на то, что оно появится.       После своей очередной попытки пробить блок и наконец принести очко своей команде, Рин уловила, что блок становится все ниже. Есть шанс! Надо лишь приложить больше сил для прыжка и удара — не важно, что колено ноет сильнее обычного; не важно, что локтевой сустав, как будто, еще чуть-чуть и вылетит.       Рин отошла подальше, потому что доигровщик другой команды била в аккурат между первой и второй зоной, из-за чего было пропущено много очков. Пас, несмотря на долгий розыгрыш, был идеальным, но то ли от усталости, то ли специально, мяч полетел во вторую зону. Лишь на одних рефлексах Рин ринулась в свою зону и, приземляясь на правое колено, приняла мяч и отдала связующему. Но в этот момент как будто что-то хрустнуло, но сейчас никому не было до этого дела, особенно Рин, особенно когда кровь закипала, когда от адреналина бьет в уши, когда сердце готово выскочить из груди — главное, совершить задуманное, использовать шанс для победы.       Это тот самый миг, когда замедляется дыхание у нападающего. Приложив больше, чем на самом деле у нее осталось, сил, Рин прыгнула, как никогда не прыгала, и впервые за долгое время этого матча она видит площадку за руками блокирующих. Этот вид поистине прекрасен, поистине заставляет пробежать дорожку мурашек по спине. Всем телом изогнувшись и замахиваясь как можно сильнее, бьет по мячу. Ударила как никогда не била — со всей силой замаха. Самопроизвольно получился планер, только в атаке. Еще не достигнув пола, Рин видит, как либеро не смог принять атаку и мяч улетел в аут. Весь зал взревел и никто не услышал, как Рин с грохотом упала на паркет, держась то за коленку, то за локоть.       Победа ценой игрока. * * *       Диагнозы были крайне неутешительными.       Родителей не было на соревнованиях — им пришлось лететь на самолете, чтобы прибыть в больницу.       — У вашей дочери разрыв локтевой коллатеральной связки и разрыв передней крестообразной связки, — сказал тогда доктор после всех диагностик родителям и тренеру Рин, пока сама она лежала в палате. — Это долгая реабилитация. Не факт, что она сможет вернуться в спорт. Придется ее оперировать.       Никто и не смел возразить и, внеся все необходимые расходы, Рин прооперировали. Она не задавала никаких вопросов, пытаясь абстрагироваться от всех, пытаясь просто оказаться в пустоте, чтобы ни о чем не думать       Как бы странно не было, Таро и Елизавета ждали, когда их дочь очнется после наркоза — в любой бы другой ситуации Таро бы первым рейсом уехал.       — Я говорил много раз ей, что надо бросать свой волейбол, — спокойно сказал он стоя в палате, как будто не его дочь лежит после операции.       Рин начала просыпаться и сразу вспоминаются моменты с матча, понимается, что раз ее прооперировали, значит все серьезно. Это как стоять на краю пропасти — один лишний шаг и упадешь. Но она падает постепенно, долго и поэтапно, погружаясь глубже и глубже, мир темнее и темнее.       — Мам, — горло саднило, ужасно хотелось пить. Рин хотела взять на тумбочке бутылку воды, но правая рука не двигалась — зафиксирована.       — Рин, не волнуйся, — ее мать сама взяла и открыла бутылку, отдавая дочери в левую руку.       Она сделала несколько глотков, потом еще… и еще. Жажда не уходит, дышать становится труднее.       — Какие прогнозы, мам?       Елизавета не может найти правильных слов и мнется с ответом, и Рин понимает же все — хочет просто услышать это от родителей.       — Это конец, — и отец предоставляет ей эту возможность, но ему самому это безразлично. — Долгая реабилитация, но ты не сможешь вернуться в свой волейбол.       Рин чувствует, как ее накрывает, чувствует, как ее мать что-то мямлит, пытаясь подбодрить. Ей этого сейчас ничего не нужно. Она не хочет бросать свой спорт. Хочет играть, летать, чувствовать свободу и адреналин в крови.       — Я вас ненавижу! Это из-за вас! Если бы я больше уделяла время тренировкам, то мы бы с легкостью победили «Пуль». Слышите, я вас ненавижу! Ненавижу! — ее мама хотела обнять дочь, но боль в руке вспыхнула, когда Рин пыталась оттолкнуть ее.       — За языком следи, сопля! — крикнул на нее Таро, не разделяя чувства своей собственной дочери. — Ты не о своем дрянном спорте думать должна, а об учебе.       — А ты только рад, что из-за травмы я брошу спорт. Я тебя больше всего ненавижу! У всех добрые и любящие отцы, а ты только срешь мне в душу! Нен…       Раздался звонкий шлепок. Таро дал пощечину Рин. Отец ударил дочь.       — Идем, любимая.       И они ушли, оставив лишь звенящую тишину за собой. В этот момент Рин винит не только отца, но и себя. Особенно себя. * * *       Прошло полтора года с травмы, но боль отчаянно идет по пятам — не физическая, а моральная. Ее команда дальше на тех соревнованиях не продвинулась — вылетели.       Прошел год с окончания реабилитации, но фантомные боли все равно возникают.       Прошло полтора года с того момента, как она бросила спорт.       Прошло полтора года с того момента, когда она в последний раз трогала волейбольный мяч.       Недавно они переехали в Японию. Буквально неделю назад она стала менеджером волейбольного клуба Карасуно. Но Рин все еще не может признаться, что бросила волейбол не из-за отца, а из-за себя и травмы. Не призналась ни Рюноске, ни Укаю, а мячи на тренировках все манят и манят.       Только вот Рин решила — играть не будет, как бы сильно не хотелось, как бы сильно не хотелось помочь женской сборной Карасуно. Но Рин знает, что рассказать правду когда-то надо будет.