Часть 1

Всё закончилось. Освальд устало вдохнул (воздух! Он может отдышаться!), посмотрел на висящий безжизненный костюм кролика (он мёртв он мёртв он мёртв). Мир вокруг будто встрепенулся и вернулся к жизни: вновь заворчал телевизор Джеффа, послышалось потрескивание масла на сковороде, а пиццерия снова расцвела ароматом сыра. Это всё. Это конец. — Что это такое у тебя? — устало спросил папа хриплым после заключения в бассейне голосом. — Э-э-это... Это я порезался, пока тебя доставал, — неловко пробормотал Освальдв ответ. Да кто вообще поверит, что его рану на руке нанесли плесневелые шарики?! На папа, видимо, был так измотан, что лишь кивнул в ответ. — Дома маме покажи, пусть перевяжет. Показать маме? Освальд ощутил, как его лицо обдало жаром. Она же медсестра,а не какая-то наивная девушка, она точно-точно поймёт, что это укус, а не царапины. И спрашивать начнёт.... «НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ РОДИТЕЛЯМ!» — проорал внутренний голос, и Освальд был с ним согласен. А если не показать, то вдруг инфекция начнётся? Мало ли, чем может болеть неизведанная тварь внутри пустого костюма. Да и мама сама заметит, что у него рука болит. Как бы там ни было, пора уходить отсюда. Освальд ласково взял папу за руку повёл к выходу. Не смотреть на бассейн! Не смотреть на мёртвое чудовище! Спустя полчаса настал момент, когда бледный и испуганный Освальд показал маме рану. В голове дрожали мысли-оправдания, одна нелепее другой. Заметит? Или нет? Это странно, но, похоже, чары Жёлтой жути не подвели, и мама всего-навсего протёрла укус антисептиком и попросила быть осторожнее. И всё! Ещё немного, и Освальд сойдёт с ума. Еле живой, ушёл в свою комнату и плюхнулся на кровать. Посмотрел в потолок. Вздохнул. Посмотрел на рану. Восемь точек-следов зубов полукругом. Эх. Ничего же не случится после укуса, да? Его вон и кошка уличная кусала, и черепаха на уроке естествознания... Конечно, Жёлтая жуть — не черепаха и не кошка, но вдруг всё будет хорошо? Всё хорошо не было. Всю неделю после сражения с Жёлтой жутью Освальд горел высокой температурой. Было ощущение, что в него влили булькающий расплавленный металл. Да, он болел и раньше, но не так же долго! А потом... Потом случился День зубов, напугавший Освальда на несколько лет. В тот памятный день Дилан Купер, видать, решил выпустить из себя всю гниющую злобу, и на Освальда обрушились обзывательства вместе с кулаком в лицо. Да таким, что Освальд грохнулся на пол. На глазах у всех! Да как он задолбал! Освальд почти физически ощутил, как всё тело поджёг адреналин и гнев. Сейчас как даст! Вскочил, готов ударить врага — как у него заболели все зубы. Да так, что показалось, они сейчас выпадут все разом. Внезапная боль смазала удар, и вместо победного отпора удалось лишь задеть хулигана. На дальнейшие события стало совершенно без разницы: Дилан ещё пару раз треснул, погоготал и свалил. Наверно, увидел учителя. Освальду было всё равно. Он мог лишь ошарашенно сидеть, неловко касаясь щеки руками. Почему зубы так болят? Почему? Ответ пришёл, когда он доковылял до зеркала. Хорошая новость: все зубы на месте, ничего не сломано и даже кариеса не видно. Плохая новость: сзади них появились ещё одни зубы. Длинные, тонкие. Как... Как у Жёлтой жути. А ночью пришли кошмары. Всякий раз, когда из-за вспышки эмоций ещё одни зубы вылезали наружу, Освальда по ночам догоняли неприятные сны: в них он будто становился кем-то другим (взрослым мужчиной), который испытывал какие-то несвойственные эмоции (ярость) и желания (образ ножа). Тихая и беззаботная жизнь обратилась бассейном с плесневелыми шариками редких хороших моментов, залитым липкими чёрными чернилами опустошения. Раз! — Освальд ненадолго выныривал и обнаруживал себя перед кабинетом стоматолога (лишь бы не заметил! И врач ничего не заметил) — раз! — и мама обеспокоенно спрашивает его, почему он перестал хорошо учиться. Короткие яркие события, тонущие в повседневности страха. Неизведанное. Неизведанное пожирало его изнутри, выгрызало из него какое-то жуткое существо, совсем нечеловека. И Освальд боялся.