Глава 2

Девушка медленно пришла в себя. Сначала сознание было размытым, словно она находилась между сном и явью. Открыв глаза, она лежала на холодном полу, всё ещё ощущая тяжесть в теле. Постепенно образы начали проясняться, и она осознала, что всё вокруг вновь стало прежним. Стены школы больше не были искажёнными, мясистыми; вместо этого, это снова была старая, запущенная, но всё же реальная школа. Но снаружи — туман, такой густой, что казалось, он буквально вползает внутрь. Истерики больше не было. Вместо неё осталась пустота и глубокая, давящая печаль. Всё внутри неё словно опустело, оставив лишь холодное, глухое осознание того, что она одна. Абсолютно одна. Она не знала, что ей делать дальше, куда идти. Далёкий город или заправка казались чем-то недостижимым, нереальным. Она понимала, что без машины она не сможет выбраться из этого места. Но даже если бы нашла её — она ведь не умела водить. А в этом мёртвом, заброшенном городе найти рабочую машину казалось чем-то невозможным. Когда её разум окончательно пробудился, она почувствовала резкую боль в боку. Паника снова поднялась волной, и она поспешно подняла олимпийку, чтобы посмотреть на рану. К её удивлению, кровь засохла, образовав плотную корку, которая не давала новой крови выходить наружу. Это немного её успокоило — по крайней мере, она пока не истечёт кровью. Но она понимала, что при резких движениях кровотечение может возобновиться. Девушка осторожно взяла свою металлическую палку, которая уже стала ей чем-то вроде костыля, и, облокотившись на неё, медленно поднялась на ноги. Её тело было тяжёлым, боль не уходила, но голод стал ещё сильнее. Она чувствовала, как её живот болезненно сжимается, требуя пищи. Сейчас это стало её первой целью — найти еду. А уже потом она придумает, как выбраться отсюда и вызвать помощь. С тяжёлым сердцем девушка направилась к выходу из школы. Как только она шагнула за порог, её встретил тот же густой, удушливый туман, который она видела раньше. Он окутывал всё вокруг, делая город ещё более жутким и мрачным. Девушка невольно вспомнила, как всё вокруг менялось, когда начались сирены. Эти образы всё ещё жили в её памяти, вызывая мурашки по коже. Но она постаралась убедить себя, что это было лишь воображение, игра разума, сломленного шоком после аварии. Она хотела верить в это. Хотела думать, что кошмар остался позади, что всё происходившее было лишь плодом её испуганного разума. Однако где-то глубоко внутри она понимала: всё это было реальным. Страх оставался рядом, незримый, как туман, скрывающий что-то опасное за своими молчаливыми завесами. Облокотившись на палку, девушка медленно пошла вперёд, стараясь не делать резких движений, чтобы не потревожить рану. Мир вокруг был холодным и пустым, и она не знала, где сможет найти хоть что-то, что поможет ей выжить. Девушка двигалась медленно, как тень, сливаясь с густым туманом, окутывающим пустые улицы. Её дыхание было едва слышно, но казалось, что каждый её шаг разрывает мёртвую тишину, как выстрел. Мир вокруг, застывший и зловещий, ждал, словно древний зверь, затаившийся в ожидании жертвы. Туман был повсюду, плотной стеной нависая над дорогами и скрывая силуэты домов, как если бы город выдохнул эту густую пелену, скрывая свои тёмные секреты. Ветер еле заметно шевелил обрывки мусора, словно эти улицы когда-то были живыми, но давно умерли, оставив только эхо былого. Она старалась не думать о том, что могло скрываться за каждым углом, внутри тёмных оконных проёмов. Страх жил где-то глубоко, шевелясь под поверхностью её сознания, но она подавляла его, фокусируясь на одном — выжить. Голод медленно убивал её, с каждым шагом превращая тело в пустую оболочку. Внутри пульсировала только одна мысль — найти еду. Любую. Её глаза, привыкшие к полумраку, выискивали малейший признак того, что здесь ещё что-то осталось. Лицо было хмурым, взгляд внимательным, почти звериным. Вокруг царила атмосфера безысходности, каждая тень, каждый звук казались наполненными угрозой. Она чувствовала, как её разум борется с паникой, едва сдерживая тот хаос, что мог захватить её в любой момент. "Только вперёд", — мысленно повторяла она, словно это было заклинание, удерживающее её от безумия. Наконец, среди клубов тумана она заметила старую вывеску. Тусклый свет фонаря отразился в разбитом стекле, обнажая очертания заброшенного магазина. Ветер прошелестел сквозь дыры в стенах, словно город шептал что-то зловещее. Девушка стиснула палку сильнее, ощущая её холодный металл в руках. Это было её единственное оружие, но оно едва ли могло защитить её от той угрозы, что она ощущала всем своим существом. Она осторожно подошла к двери, стараясь не издать ни звука. Внутри магазина было темно, воздух был затхлым, наполненным пылью и разложением. Каждое движение, каждый звук, казалось, отражались эхом от стен, усиливая чувство её одиночества. Полки, когда-то полные товаров, теперь были пустыми, как черепа в старой усыпальнице, напоминающие о жизни, ушедшей безвозвратно. Она обшарила магазин, её пальцы дрожали от голода и напряжения. Всё было либо сломано, либо давно испорчено. Густой слой пыли покрывал остатки товаров, когда-то ярких и привлекательных, теперь ставших бесполезным мусором. У неё закружилась голова, тело сдавало. В глазах мелькали чёрные пятна, и каждый новый шаг давался ей с огромным усилием. Она чувствовала, как её силы покидают её, и это пугало её больше, чем всё остальное. Наконец, отчаяние взяло верх. Девушка медленно опустилась на старую морозилку, обессиленная, словно погружённая в густую смолу. Лёгкие горели, а в голове стучало. Она вытерла с лица пот и слёзы, глядя на пустоту перед собой. Мир вокруг казался слишком чужим, слишком мёртвым, чтобы оставаться здесь. "Неужели всё кончено?" — пронеслось у неё в голове. Но внутри неё что-то сопротивлялось. Маленькая искра надежды, угасающая, но всё ещё живая. "Я не могу сдаться, не сейчас..." — её мысли путались, перескакивали с одной на другую. Она вспоминала своих родителей, их улыбки, мгновение, когда всё пошло не так. Авария, крики, кровь... и этот холодный, чужой город, оставивший её одну. Страх обжигал её, но вместе с ним в груди разгоралась ярость — на этот мир, на себя, на то, что она ещё жива, но почти сломлена. Девушка стиснула зубы, подавив слабость и слёзы. Её руки крепко сжали металлическую палку, словно это был её единственный якорь в этом проклятом мире. "Я должна идти дальше. Я не сдамся," — проговорила она про себя, и эти слова вернули ей частицу силы. Она встала, тяжело опираясь на палку, и, несмотря на усталость и боль, шагнула в пустоту, готовая встретить то, что ждало её дальше. Девушка ещё не успела отойти от дверей магазина, как внезапно в мёртвой тишине раздались пронзительные женские крики, вспоровшие дневной воздух. Она резко пригнулась, инстинктивно прижавшись к полу. Через разбитую витрину на улицу падал тусклый свет, и его слабое мерцание высветило страшную картину. Сердце застыло в её груди, когда взгляд уловил движение — женщина, отчаянно пытающаяся убежать от чудовища, которое преследовало её, скользило по земле, подобно кошмарному порождению хаоса. Существо выглядело как нелепая, но дьявольская комбинация двух нижних частей тел, сросшихся в одно уродливое целое. Его длинные, изломанные конечности, неестественно вытянутые и перекрученные, передвигались с ужасающей грацией. Они напоминали ноги паука, и каждое движение было чётким, как у хищника, готового настичь жертву. Его тело извивалось и скользило по земле, подобно рептилии, а искажённые черты его неясного лица были едва видны, но их достаточно, чтобы ощутить глубину тьмы, из которой оно возникло. Каждый шаг существа сопровождался мерзким шорохом, словно его конечности царапали саму землю, оставляя за собой следы разрушения. Девушка тряслась от ужаса. Казалось, каждый нерв её тела был натянут до предела, и паника захватывала её разум, отбрасывая все логические мысли. Но в глубине души, за пеленой страха, проблескнула отчаянная надежда. Эта женщина была первой живой душой, которую она увидела с тех пор, как оказалась в этом аду. Возможно, она знала, как выбраться отсюда, где можно спрятаться, где найти других людей. Но страх парализовал её. Кричать? Это может погубить их обеих. Но бездействовать — верная смерть. В момент, когда всё внутри кричало ей бежать, её тело, подчиняясь какому-то непонятному импульсу, выпрямилось. Она поднялась с пола и, преодолевая страх, прокричала: — СЮДА! Её голос был полон отчаяния, разрывая зловещую тишину. Женщина, убегающая от чудовища, резко обернулась, увидела её в витрине и, не задумываясь, бросилась в сторону магазина. Её глаза, искажённые ужасом, выражали немую просьбу о помощи, и девушка почувствовала, как внутри неё поднимается волна адреналина. Теперь она была не одна. Вместе они могли бы выжить. Однако чудовище услышало её тоже. Оно развернуло своё уродливое тело, его движения ускорились, и теперь жуткие конечности скользили к ним с неумолимой скоростью, шорох увеличивался, словно приближающаяся буря. Паника заполнила грудь, и когда женщина забежала в нутрь, в отчаянном порыве девушка закричала: — Помоги завалить полку! Её голос был охрипшим, но в нём звучала решимость. Женщина, не теряя ни секунды, бросилась к полке. Вместе они изо всех сил пытались столкнуть её с места. Полка была тяжёлой, её края зацепились за пол, но страх и отчаяние придали им сил. С громким треском полка наконец рухнула, закрыв витрину, остатки стекла с грохотом разлетелись на осколки, а полка ударилась о землю, как последний рубеж обороны. Но чудовище не остановилось. Оно врезалось в преграду, его длинные конечности с треском царапали полку, пытаясь проникнуть внутрь. Существо скребло, шипело, но полка держалась крепко. Девушка видела, как оно извивается, его руки — длинные, почти как у человека, но изуродованные — пытались найти способ проскользнуть через щели. Но самое страшное было в том, что оно не проявляло эмоций, не издавало звуков отчаяния или ярости. Оно просто действовало, механически, холодно, как существо, движимое только инстинктом. — Закрой дверь! — закричала девушка, её голос прорезал воздух, как острый нож. — Найди что-нибудь, чтобы её подпереть! Женщина метнулась по магазину, её движения были быстрыми, но неряшливыми от паники. Каждый предмет, каждая полка казались неподходящими, и время уходило слишком быстро. Девушка напрягла все мышцы, чувствуя, как глухие удары чудовища заставляют полку дрожать, будто она вот-вот рухнет. Звук шершавых, царапающих конечностей у стеклянной двери вызвал волны ужаса, что пробегали по спине девушки, словно ледяной ветер. Но она не могла позволить себе слабость. Паника сжала её грудь, но ей удалось собрать силы. — Я найду что-то! — крикнула женщина, её голос был полон страха, но в нём звучала решимость, которая, несмотря на панику, поддерживала их общую надежду. Женщина металась по магазину, её руки судорожно хватали любые предметы, которые могли бы послужить хоть каким-то барьером. Но всё вокруг казалось жалким и бесполезным — разбросанные книги, крошечные сувениры и сломанная мебель. В отчаянии она наконец схватила старый металлический каркас от поломанной стойки и с трудом дотащила его до двери. Его ржавчина скрипела, когда она с усилием вставила его, подперев дверь. На её лице, испачканном пылью и потом, отражались бессилие и страх. Тем временем девушка, стоявшая у полки, напрягала все мышцы, слыша глухие удары чудовища по деревянной преграде. Оно не сдавалось. Жуткие, длинные конечности, напоминавшие паучьи лапы, настойчиво ползли вдоль полки, царапая её с настойчивостью зверя, почуявшего жертву. Раздался треск — одна из досок начала поддаваться. Существо, не останавливаясь, продолжало давить, и страх вновь охватил девушку, обжигая её внутренности, как огонь. — Держи дверь! — выкрикнула она, её голос дрожал, но в нём звучала решимость. — Я подойду к полке! Женщина кивнула, пытаясь дышать ровно, и прислонилась к двери, усилием сдерживая её от натиска. Девушка бросила взгляд в её сторону — тени отчаяния метались в её глазах, но руки крепко держали стойку, как единственное, что разделяло их и неумолимую смерть. Девушка же повернулась к полке. Трещина на доске становилась всё шире, и она знала, что время на исходе. Пальцы сжимались и разжимались, паника росла с каждой секундой, но что-то внутри говорило ей: нельзя останавливаться. Она резко оглянулась, её взгляд пал на сломанный стеллаж с инструментами. Там, среди старых, ржавых вещей, она заметила молоток. Схватив его, она кинулась к полке. Существо продолжало скрести по дереву, его лапы несли с собой звук, напоминавший свист бритвы по коже. Девушка ударила молотком по доске, стараясь закрепить её. Каждый удар отдавался в её руках тупой болью, но она не останавливала движения. Треск становился громче, но молоток, в её руках, бил с неумолимой решимостью, как последний шанс на спасение. Существо зашипело. Сквозь полку виднелись его уродливые конечности, извивающиеся, как змеи, его искажённая тень казалась ещё более зловещей на фоне мерцающего света. Оно било лапами по полке, желая её разломать, его паучьи конечности извивались и скользили по щелям. Но полка пока держалась, хотя каждый удар монстра казался сильнее предыдущего. — Скорее! — выдохнула женщина, её голос напоминал предсмертный крик. Дверь гремела под её телом, и она уже чувствовала, как силы покидают её. Девушка вбивала последний гвоздь, её руки дрожали от напряжения. Всё тело горело от усталости, но она не позволяла себе остановиться. Удар. Ещё один. Металл вонзился в доску, закрепив её на месте. Полка больше не шаталась. Звук ударов стих. Монстр за полкой вдруг прекратил свои попытки прорваться. Наступила тягостная тишина, лишь тяжёлое дыхание двух женщин наполняло тёмный воздух. Девушка обернулась. Их взгляды встретились. Оба лица были залиты потом и грязью, но в глазах женщины появился огонёк надежды. — Ты… Ты это сделала, — прошептала она, переводя дыхание. Девушка не ответила, её сердце ещё колотилось, а адреналин всё ещё бушевал в венах. Но всё было тихо. Монстр, казалось, ушёл. Она осторожно подошла к полке, прислушиваясь. Тишина. — Оно ушло? — женщина подошла ближе, её голос был едва слышен, словно она боялась потревожить тишину. Девушка медленно кивнула, не сводя взгляда с затихшей полки. — Возможно, но я не уверена... Оно может вернуться. Женщина, обессиленная, медленно сползла по холодной стене, и её тело с глухим звуком осело на грязный пол. Ладони касались шершавого камня, который был холодным, как сама смерть. Её затуманенный взгляд, устремлённый в потолок, блуждал по трещинам, словно в них скрывался ответ на мучившие её вопросы. Она дышала тяжело, с каждым вздохом чувствуя, как усталость всё больше охватывает её тело. Внутри пульсировало беспокойство, но вместе с тем появилась странная необходимость поговорить, услышать чей-то голос, чтобы прогнать тишину, которая давила на них. — Как тебя зовут? — спросила она почти шёпотом, прерывая нависшее молчание. Её голос был сдавленным, как будто все силы ушли на этот короткий вопрос. Девушка, стоявшая у полки, не сразу ответила. Она ещё пыталась успокоить дыхание, её маленькие, хрупкие руки всё ещё дрожали от недавнего ужаса. Глубокий страх, который владел ею, казался осязаемым, как будто он обвил её изнутри своими ледяными щупальцами. — Виола, — неуверенно произнесла она, её голос дрожал, а в груди продолжал бушевать страх. Это имя, её собственное имя, прозвучало чуждо в её устах, как будто она давно перестала быть собой. — Амелия, — ответила женщина, стараясь улыбнуться, но её губы лишь нервно дёрнулись. Она немного приподнялась на локтях, и, несмотря на усталость, в её взгляде появилась настойчивая серьёзность. — Сколько тебе лет, Виола? — Пятнадцать… — ответила она, не отрывая глаз от пола. В её голосе было что-то детское, но одновременно полное грусти и бессилия. Амелия задумчиво кивнула, откинув голову назад, и, тяжело вздохнув, прикрыла глаза. Её голос стал более низким, почти шепчущим: — Ты не местная, да? Как ты здесь оказалась? Этот вопрос, словно нож, прорезал последние нити самообладания Виолы. Её губы задрожали, и, не успев сдержаться, она разрыдалась. Слёзы текли по её щекам, как ливень в безлунную ночь, оставляя за собой солёные дорожки. Казалось, что её маленькое тело было не в силах удержать все те чувства, которые теперь разом вырвались наружу. Страх, боль, отчаяние — всё это, как безумный водоворот, охватило её. — Мы... мы попали в аварию... Я была с родителями… — её голос становился всё тише, захлёбываясь всхлипами. — Они... они мертвы. Я осталась одна... — каждый её вздох был наполнен болью, которая, казалось, сжимала её грудь. — Я не знаю, что делать… Виола сжала рукава своей олимпийки так крепко, что костяшки побелели. Воспоминания всплывали в её голове яркими, пугающими образами — машина, которая перевернулась на скользкой дороге, тишина после удара, неподвижные тела её родителей. Она вспоминала их лица, побелевшие и мёртвые, и страх снова окутывал её, как чёрное покрывало. Она была совершенно одна, заброшена в этот кошмарный мир. Амелия, увидев её состояние, едва заметно стиснула челюсти, чувствуя вину за то, что её вопрос вызвал такие эмоции. Не долго думая, она потянулась к Виоле, обхватила её плечи и прижала к себе. Её объятие было неловким, немного жёстким, но в нём чувствовалась искренняя забота и сострадание. Это был порыв, который она не могла объяснить, но её собственная душа откликнулась на боль девушки. — Тише, милая... — шептала она, гладя её по голове, словно утешала ребёнка. — Я знаю, это тяжело, но ты не одна, слышишь? Ты не одна. Слова Амелии проникали в сознание Виолы, словно тепло, проникающее в замёрзшее сердце. Она медленно успокаивалась, всхлипы становились реже. Слёзы текли медленнее, но её руки всё ещё крепко сжимали ткань куртки, словно она пыталась удержаться за последний кусочек реальности, который не развалился на части. — Мы найдём выход, — продолжала Амелия, её голос был твёрдым и уверенным, хотя внутри она чувствовала тот же страх. — Мы выберемся отсюда. Я обещаю. Слова прозвучали как вызов всему тому ужасу, который окружал их. Виола посмотрела на неё, её глаза ещё блестели от слёз, но в них появилась надежда. Это был крохотный огонёк, но он был там, и этого было достаточно, чтобы не сдаваться. — Я не хочу умирать… — тихо прошептала Виола, голос её звучал теперь мягче, но в нём появилась твёрдость. — Я хочу жить. Амелия взглянула на неё с одобрением и кивнула: — И я тоже. И мы не умрём. Но сейчас нам нужно быть сильными. — Она крепче обхватила плечи Виолы, будто передавая ей силу через прикосновение. — Давай думать, что делать дальше. Виола вытерла слёзы рукавом, её лицо всё ещё было бледным, но она собралась с силами. Впереди был лишь туман неизвестности, но рядом с ней теперь была Амелия — человек, с которым можно было бороться за жизнь. Тишина за окном давила на них, но её уже не так страшно было встречать вдвоём. — Нам нужно найти укрытие, — предложила Амелия, осторожно осматривая тёмные углы магазина. — Здесь мы долго не продержимся. Виола кивнула, её сердце всё ещё билось как бешеное, но в нём уже не было той подавляющей безысходности. Амелия медленно поднялась на ноги, словно её тело больше не принадлежало ей. Ладони соскользнули по влажной стене, когда она, пошатнувшись, опёрлась на неё, пытаясь найти хоть какое-то равновесие. Каждое движение давалось ей с трудом, мышцы горели от боли, но глаза… Глаза её сверкали. Свет внутри, хоть и тусклый, говорил о том, что её воля ещё не сломлена. Однако в этом огне было что-то странное, что-то угрожающее, как тень, притаившаяся за ним. — Виола, — её голос был низким, почти шёпотом, но в нём звучала непривычная нотка маниакальности. — Мы должны идти… в церковь. Там безопасно... Там помогут… помогут нам. Эти слова прозвучали с такой уверенностью, будто она знала об этом не понаслышке, как будто сама была там. Виола, всхлипывая, всё ещё вытирала остатки слёз, её руки дрожали, взгляд метался по пустому пространству, полному страха и неизвестности. Она перевела глаза на Амелию, стараясь найти в её лице ответы, которые она так отчаянно искала. Но вместо этого в её взгляде столкнулись две эмоции: надежда и недоверие. — Церковь? — сдавленно прошептала Виола, голос её звучал слабо, словно сама мысль о том, что где-то есть спасение, казалась слишком далёкой и нереальной. — Но как мы туда доберёмся? Этот город… он мёртв. Здесь нет жизни… я боюсь… мы… Амелия резко обернулась, её взгляд стал жёстким, в нём теперь явно читалась нотка безумия. Она словно пронзила Виолу взглядом, заставив её замолчать. — Не сомневайся, — её голос стал твёрдым, почти приказным. — Этот город, Silent Hill, — она задержала дыхание, произнося имя города, — он проклят… Но церковь, она… Она наша единственная надежда. Она на востоке, за холмами. Там есть вода, еда, люди. Люди, которые могут защитить нас, дать убежище. Господь не оставит нас. Мы должны довериться Ему. Её слова звучали не как простая вера, а как фанатичная уверенность, будто церковь была не просто местом спасения, а чем-то больше, чем-то значимым для самой Амелии. Эта вера пугала Виолу, но она не знала, что ещё ей оставалось делать. Надежда и страх смешались в одно целое, затопив её сознание. — Ты уверена? — едва слышно спросила Виола, голос её дрожал, словно на грани отчаяния. — Ты точно знаешь, что там безопасно? Амелия, прищурив глаза, на мгновение замерла, её лицо смягчилось, но в этой мягкости был какой-то скрытый холод. — Я знаю, — её голос был почти шёпотом, но звучал угрожающе. — Бог не оставляет тех, кто верит. Церковь — наше единственное спасение. Мы должны добраться туда, иначе… — она замолчала, не договорив, но Виола почувствовала, что за этими словами скрывалось нечто ужасное. Ничего не остаётся, кроме как следовать за Амелией. Виола кивнула, чувствуя, как внутри разгорается тревога, как огонь, не дающий ей покоя. Но что-то в этой ситуации не давало ей покоя, какой-то скрытый страх, будто Амелия знала больше, чем готова была рассказать. — Хорошо… — шепнула Виола. — Я попробую… Амелия молча кивнула, удовлетворённая, словно получив согласие на то, что она давно уже решила. Она поднялась, как человек, движимый внутренним огнём, её шаги теперь были быстрыми и уверенными, как будто усталость больше не имела над ней власти. — Мы должны двигаться быстро и тихо, — проговорила она, указывая на туманную улицу, скрывающую всё вокруг, словно покрывало. — Церковь там… за теми руинами. Если будем осторожны, доберёмся за пару часов. Они шагнули наружу, в бесконечный туман, который клубился, обволакивая их. Разрушенные здания, как мёртвые исполины, нависали над ними, и казалось, что город сам по себе был живым, наблюдал за ними, выжидал. С каждым шагом туман становился гуще, тяжелее. Воздух был пропитан сыростью, холодом и… чем-то ещё. Запахом разложения и гнили, запахом смерти, который проникал в лёгкие, заставляя сердце биться быстрее. Амелия шла вперёд, её глаза горели странным огнём, как будто она знала, куда ведёт. Она двигалась с уверенностью, которая могла быть пугающей. Это было больше, чем просто решимость — это была вера, слепая, всепоглощающая вера в то, что церковь спасёт их. Виола осторожно следовала за ней, но каждый шаг был словно нож в сердце. Её страх рос с каждым мгновением. — Церковь старая, очень старая, — начала Амелия, её голос был тихим, но в нём звучала та же фанатичность, что и раньше. — Там всё ещё хранятся вещи… святые вещи. Мы найдём там еду, воду… и спасение. Там молитва — она защищает. Молитва всегда помогает. Слова её были пропитаны убеждением, но Виолу это только больше настораживало. Что-то в этих словах казалось ей неправильным, как будто за ними скрывалась какая-то страшная правда. Ей показалось, что Амелия знала больше, чем говорила. — А как ты узнала о церкви? — тихо спросила Виола, её голос был наполнен скрытым страхом. Амелия замерла на мгновение, её взгляд затуманился. Она посмотрела вокруг, словно ожидала увидеть что-то в тумане. — Я слышала, — её голос стал глуше. — Выжившие говорили о ней. Но не все смогли дойти. Не все были готовы довериться… вере. — Её глаза вновь вспыхнули тем странным блеском. — Это испытание для нас. Мы должны пройти его. Господь выбирает лишь тех, кто готов к жертве. Виола почувствовала холодок в груди, когда поняла, что перед ней стоит не та Амелия, которую она знала раньше. Перед ней была другая женщина, захваченная своей верой, фанатизмом, который пугал. Город молчал. Только туман продолжал клубиться вокруг, скрывая их в своих объятиях. Каждый звук — хруст ветки, скрип старых стен — отдавался эхом в пустоте, заставляя их вздрагивать. — Мы точно доберёмся до неё? — едва слышно спросила Виола, не в силах справиться с нарастающим страхом. — Да, — ответила Амелия, её глаза снова горели тем странным светом. — Мы дойдём. Господь не оставит нас. Они продолжили путь, погружаясь всё глубже в этот зловещий город. Разрушенные здания нависали над ними, как мёртвые монолиты. Тишина казалась слишком громкой, каждый шаг, казалось, мог вызвать что-то жуткое из глубины тумана. — А если мы… — начала Виола, но её снова перебила Амелия. — Мы не встретим никого, — её голос был холодным, безэмоциональным. — Всё будет хорошо. Мы должны верить. Но внезапно у Виолы закружилась голова, и мир вокруг неё начал таять, словно расплывался перед глазами. Земля будто качнулась под ногами, и её тело, ослабевшее от усталости и боли, начало медленно падать на бок. Сжатые губы Виолы вырвали из себя тихий стон, хриплый и прерывистый, словно каждый вздох причинял нестерпимую боль. Её ноги предательски подкашивались, теряя опору, и она почти рухнула, когда сильная рука Амелии успела подхватить её под локоть. — Виола! — с тревогой выдохнула Амелия, бросаясь к ней. Её движение было резким, но неожиданно уверенным. Она с трудом усадила Виолу на треснувший асфальт, прислонив к стене полуразрушенного здания. Тусклый свет, просачивающийся сквозь туман, слабо освещал их лица, делая тени ещё более зловещими. Виола тяжело дышала, её дыхание становилось всё более сбивчивым и рваным, как будто каждый вдох приносил невыносимую боль. Её взгляд был затуманен, словно мир вокруг медленно исчезал. — Я… не могу… — еле слышно прошептала она, едва справляясь с дыханием. Её грудь болезненно поднималась и опускалась, а лицо побелело, как мрамор. Амелия быстро осмотрела её, глаза отчаянно метались, пытаясь найти причину её состояния. И тут взгляд её упал на влажное пятно на боку Виолы. Амелия, не раздумывая, рванула край её куртки, и под ней открылась рана, глубокая и зловещая. Кровь медленно, но неумолимо сочилась из неё, пропитывая ткань тёмными, липкими пятнами. Рана выглядела так, будто была нанесена чем-то острым, возможно, ножом, а может, чем-то худшим. Вид крови заставил Амелию на мгновение замереть. — Господи… — прошептала Амелия, её голос дрогнул от нервного напряжения. Она оглянулась по сторонам, её глаза судорожно искали хоть какую-то помощь в этом проклятом городе, но вокруг была лишь бесконечная серость тумана и разруха. — Ты ранена… Почему ты ничего не сказала? — Я… — Виола попыталась что-то сказать, но дыхание снова прервалось, а голос прозвучал слабым, как шёпот. — Я не хотела… не хотела задерживать тебя… думала, что смогу идти… Её слова утонули в новой волне слабости, охватившей её тело. Взгляд Амелии стал ещё более отчаянным. Она нервно облизнула губы, явно теряя самообладание. Ситуация накалялась, и они обе это знали. Амелия крепко схватила Виолу за руку, сжимая её так, что её пальцы побелели. В её глазах читалась смесь ужаса и решимости, как будто она боролась с паникой, пытаясь удержаться на грани здравого смысла. — В церкви есть врач, — произнесла она быстро, голос её дрожал, но в нём звучала странная, фанатичная уверенность. — Он поможет тебе. Он должен помочь! Эти слова, хоть и сказанные с такой убеждённостью, звучали как мольба, словно Амелия пыталась убедить не только Виолу, но и себя. На её лице мелькнула тень страха, но она быстро скрыла её за маской решимости. Виола кивнула, но её голова бессильно упала на грудь. Силы покидали её слишком быстро, и ей с трудом удавалось оставаться в сознании. Её тело ощущалось тяжёлым и неповоротливым, словно каждый шаг забирал у неё последние остатки энергии. Амелия помогла ей подняться, обхватив её за плечи, и с трудом поддерживала на ногах. Ветер холодно бил в лицо, усиливая и без того гнетущую атмосферу. — Мы почти на месте, — пробормотала Амелия, её голос звучал хрипло от усталости. — Церковь… она близко. Они двинулись вперёд, шаг за шагом погружаясь в густой, непроглядный туман, который теперь казался ещё плотнее, словно ожившая сущность, стремящаяся их поглотить. Он клубился вокруг них, как густое покрывало, скрывая разрушенные здания и улицы. Город молчал, словно застыв в ожидании чего-то жуткого, и казалось, что сам воздух сковывает их движение, сопротивляясь каждому их шагу. Тишина была оглушающей, лишь редкие звуки — хруст веток под ногами, скрип старых дверей — разрывали это гнетущее безмолвие. Каждый звук отдавался эхом, заставляя их вздрагивать от ужаса. Амелия крепко держала Виолу за руку, её пальцы были ледяными, но хватка не ослабевала. Она двигалась с неумолимой уверенностью, её шаги были быстрыми, почти механическими, как будто она знала дорогу в этом лабиринте из тумана и разрушенных стен. — Мы дойдём, — снова повторила она, больше для себя, чем для Виолы. — Должны дойти. Но с каждым шагом Виоле становилось всё хуже. Её ноги подкашивались, глаза застилала пелена, а боль в боку нарастала, отдаваясь пульсацией по всему телу. Мир вокруг постепенно терял краски, сливаясь в одно сплошное пятно серости и страха. Амелия, несмотря на внутреннюю тревогу, крепко держала её, поддерживая, когда Виола снова начинала слабеть. В тумане едва можно было различить что-то впереди, но Амелия двигалась вперёд с пугающей решимостью, будто следовала за невидимым путеводным светом. — Мы дошли! — крикнула Амелия, её голос прорезал вязкий, липкий туман. Каменная лестница впереди уходила ввысь, словно стремилась подняться над этим проклятым городом. Их цель — церковь, возвышалась впереди, её силуэт едва угадывался сквозь серое покрывало. — Осталось ещё немного! Её слова звучали как спасительная мантра, внушающая уверенность, но с каждым шагом по древним, потрескавшимся ступеням, Виола ощущала что-то зловещее, ползущее к ней изнутри. Неясное чувство страха, как тень, разрасталось в её груди, с каждым мгновением захватывая всё больше места. Её сердце начало бешено колотиться, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. — Амелия... — прошептала она, но её голос прозвучал так слабо, что она не была уверена, услышала ли её подруга. И тут паника вспыхнула в её сознании с такой яркостью, что она не выдержала и закричала, разрывая тишину, которая давила на них с самого начала пути. — Амелия! Я не могу! — её голос дрожал, словно искажённый самим воздухом вокруг них. Он эхом отражался от старых, холодных камней лестницы, усиливая её страх, будто город насмехался над её отчаянием. Амелия резко остановилась, её сердце застучало сильнее. Она обернулась, вглядываясь в искажённое ужасом лицо Виолы. Её глаза, обычно спокойные, сейчас были широко раскрыты, а тело дрожало, словно от нестерпимого холода. — Виола! Что с тобой? Это из-за раны? — в её голосе прозвучала тревога. Она быстро осмотрела девушку, пытаясь разглядеть, что с ней происходит. Но Виола не смотрела на неё, её взгляд был прикован к туману, окутывающему лестницу. Её страх был каким-то первобытным, безосновательным и потому ещё более пугающим. — Разве ты не слышишь?! — закричала Виола, её голос звенел в воздухе как набат. Но Амелия ничего не слышала, кроме их собственных шагов, эхом раздававшихся в густой тишине. Окружающий мир оставался гнетуще молчаливым, как будто что-то ожидало своего момента. И вдруг, неожиданно, тишину разорвали оглушительные сирены. Они звучали отовсюду, словно сами стены города испускали эти мрачные, потусторонние звуки. Резкий вой пронизывал воздух, заставляя землю под ногами вибрировать. Виола зажала уши, её лицо исказилось от боли и страха, но Амелия, несмотря на охватившую её панику, продолжала крепко держать подругу за руку. — Нам нужно идти! — закричала она, пытаясь перекричать сирены. Её голос дрожал, но в нём слышалась отчаянная решимость. — Если мы сейчас остановимся, нам конец! Туман начал двигаться, будто оживая. И внезапно, как тени, вырастающие из ниоткуда, из него начали появляться люди. Они бежали, стремительно мчались к церкви, их фигуры, размытые и расплывчатые, казались почти призрачными. Их лица были искажены ужасом, глаза полны отчаяния. Они двигались быстро, их дыхание прерывисто срывалось с губ, каждый из них выглядел так, словно убегал от чего-то страшного, скрывающегося в тумане. Амелия на мгновение застыла, осознавая, что вокруг начинается паника, но тут же схватила Виолу за руку. — Пойдём! Мы не можем здесь оставаться! — её голос звучал как команда, её руки крепко держали подругу, несмотря на её сопротивление. Виола не хотела идти дальше, её тело словно парализовало от ужаса, но Амелия тянула её вверх по ступеням, шаг за шагом приближая к массивным дверям церкви. Они почти добрались до верха, когда внезапно тяжёлые двери церкви распахнулись, и внутрь начали вливаться беглецы. Внутри слышались приглушённые крики, а лица людей, пробегающих мимо, отражали страх, который они унесли с собой из тумана. Но вот в тот момент, когда они почти достигли двери, из тумана появилась фигура. Высокая, массивная, её тень легко перекрывала остатки света, что падали на лестницу. Существо было нечеловеческим по своей природе, но всё же оно обладало человеческим телом, если это можно было так назвать. Оно двигалось медленно, но с пугающей уверенностью, с каждым шагом всё ближе нависая над лестницей. Его рост был колоссален, гораздо выше любого человека, и каждая мышца на его теле была словно выточена из камня. На его голове возвышался огромный шлем — треугольный, ржавый, тяжёлый, будто сам ад выковал его. Длинный острый конец шлема тянулся вперёд, почти до груди, создавая иллюзию, будто его взгляд сверлил сквозь пространство. Огромные руки, покрытые кровавыми разводами и грязью, держали массивное оружие — чудовищный нож, лезвие которого было больше, чем можно было бы представить. Металл лезвия был покрыт пятнами ржавчины и свежей крови, словно он недавно был использован, чтобы закончить чью-то жизнь. Каждое его движение было неспешным, но наполненным силой. Оно словно играло с ними, зная, что может настигнуть их в любой момент. Страх парализовал Амелию и Виолу, их тела застыли на месте, не в силах оторвать взгляд от этой ужасающей фигуры. Существо сделало шаг вперёд, и звук его шагов отдавался глухим эхом по пустым улицам. Его нож заскрежетал о камень лестницы, оставляя за собой глубокие следы. Амелия замерла, её взгляд метался между дверями церкви и монстром, который приближался с неизбежностью смерти. — Виола! — крикнула она, голос её сорвался от страха. — Нам нужно двигаться! Сейчас же! Но Виола не слышала её. Её взгляд был прикован к монстру, словно она видела в нём нечто большее, чем просто угрозу. Её глаза расширились от ужаса, а сердце билось так громко, что казалось, оно разорвётся.