Часть 1

      Daniel Ryan Murphy & Anthony Sanudo & Jared Palomar — Inside of Me       Мор стоит на коленях возле окровавленного трупа, и рот его тоже в крови. Она пачкает его губы, стекает на подбородок и чёрную куртку с меховым воротником. Он призывно манит к себе, и пальцы его вымазаны алым, словно он угодил рукой в детский рисунок, нарисованный акварелью.       — Подойди ко мне, Линда. Подойди.       Она приближается, попадает сапогом в лужу крови, натекшую из-под жертвы Мора, и подошва оставляет на полу след. Линду это не волнует. Робин повела бы себя иначе, у Робин был Джейк, которого она любила, и успешная карьера. Но она сгинула под руинами старого мира, и о ней остались лишь смутные обрывочные воспоминания. Новое имя, выбранное именно ей, стало привычным, словно она родилась с ним.       И ведь действительно родилась. Для новой не-жизни.       Линда опускается на колени рядом с Мором, и он протягивает ей раскрытую ладонь, на которой лежат кусочки мозга.       — Как джентльмен, позволю даме отведать первой. — Узкие губы растягиваются в подобие улыбки на бледном скуластом лице, а глаза горят, словно угли, что вытащили из раскаленной печи.       — В прежнее время дам угощали конфетами, — смеётся Линда.       — Прежние времена канули в Лету. И ты другая теперь.       Да, она другая. Мертвая, но в то же время живая. Не совсем человек — зомби, пусть и сохранивший разум, пусть и испытывающий эмоции едва ли не ярче, чем в прошлой — нормальной — жизни.       Она склоняется к рукам Мора, ест мозг прямо с них, словно прирученный зверь. Так и есть, он её приручил, заставил привыкнуть к себе, стал неотъемлемой частью жизни. В её сознании взрываются целые галактики, тело наполняется силой и жизнью. Линда чувствует, как расцветает.       А затем она Мора целует, ощущая на его губах вкус чужой крови. Это не кажется ей отвратительным. Они ведь не люди, больше нет. Мор отвечает ей, но не успевает Линда по-настоящему насладиться поцелуем, как мужчина хватает её за плечи и начинает слегка трясти. Это вызывает недоумение.       — Что ты… — начинает она. И просыпается. Над ней нависает лицо Мора, так близко, что Линда видит все шрамы на его лице: и тот, что пересекает бровь, и над верхней губой. Она не понимает, где сон, а где явь. Помнит лишь, как целовала этого мужчину, и желает продолжения. Линда тянется к его губам, и он сначала замирает, будто не ожидал таких действий с её стороны. Но через несколько секунд их языки сплетаются. Теперь это ощущается иначе, более ярко и чувственно. Мор кладёт руки на её талию, и Линда прогибается в спине, желая быть ещё ближе к нему. Он изумленно выдыхает, крепче обнимает её.       И тут до Линды доходит.       Это был сон. Но теперь уже нет. Она вскрикивает, отталкивает Мора от себя, и тот падает с кровати. Сначала с лёгким удивлением смотрит на девушку, что с таким удовольствием целовалась с ним, а теперь смотрит как на исчадие ада, и начинает смеяться.       — Вот это действительно доброе утро, — произносит он.       — Что ты здесь делаешь? — шипит Линда рассерженной кошкой.       — Захотел проверить, как ты, потому заглянул. Ты спала беспокойно, стонала, ворочалась, и я решил разбудить тебя, — поясняет Мор, вставая. — Тебе снился кошмар?       — Это мягко сказано. — Она потирает лицо ладонями. — В следующий раз, будь добр, просто пройди мимо. Мне не нужна твоя забота.       — Именно поэтому ты накинулась на меня с таким пылом? — ухмыляется он. Линда прожигает его взглядом. Мор разворачивается, чтобы уйти из её комнаты, но даже видя лишь его затылок, девушка уверена, что выражение лица у него очень довольное.       Оставшись одна, она встаёт с кровати. Не хочет думать ни о своём сне, ни о том, как сейчас целовалась с Мором в реальности. Хочет лишь одного — вернуться в прошлое, на несколько месяцев назад, снова оказаться в старом убежище, в котором обрела друзей. Пускай друзьями они являлись, лишь потому, что не знали правду о ней. Не знали, что Линда является разумным зомби. Но от того места вряд ли что-то осталось. Мор появился там и оставил за собой разрушительный хаос, такой же, который поселился в её душе.       В этом убежище, принадлежащем таким, как она с Мором, всё иначе. Здесь не нужно притворяться, нет необходимости скрывать или отвергать свою истинную сущность. Но за пару месяцев пребывания тут у Линды не появилось ни одного близкого человека. К ней почти никто не проявлял негатива, она тоже пыталась быть благоразумной, насколько умела. Вот только ни с кем не сдружилась. Впрочем, и не стремилась к этому. Ей хватало Мора, который за ней хвостом ходил.       Как же она ненавидит его… И эту его самоуверенность, и то, как он с лёгкостью считывает её эмоции, словно видит насквозь. И даже его забота кажется показной, неискренней. Мор помогает освоиться Линде в убежище зомби, она же видит в его действиях хитрый расчёт. Не может доверять ему, только не после того, как однажды доверилась ему и оказалась жестоко обманута.       Что хуже всего — её сразу потянуло к Мору, с самой их первой встречи. Он её зацепил, взял за живое так, что мысли неустанно вертелись вокруг него. Линда твердила всем, что хочет найти Джейка. Сближалась всё больше с Леоном. Но при этом часто думала о Море и, каждый раз расставаясь с ним, гадала, сведёт ли их снова судьба. Именно его она обнимала, прижимаясь лицом к его груди, выплескивая в своих слезах всё, что ей пришлось в последнее время пережить, всю свою горечь и сомнения. Именно Мора Линда прикрывала от пули, хоть не знала тогда, что они ему не навредят.       А потом она увидела его истинное лицо и возненавидела. Отчасти потому, что узрела в Море саму себя: эгоистичную, порой жестокую, потакающую жажде крови и плоти. Забавно, а ведь одно время он казался Линде гораздо лучше её самой…       Она плещет на лицо холодной водой из крана в ванной, чтобы взбодриться. Затем стягивает с себя майку и шорты, в которых спала, и переодевается в удобные водолазку и брюки. Линда задерживает взгляд на соцветиях на своём животе, растущих прямо из тела, пустивших корни во внутренние органы. Ей кажется, что цветов стало больше, они стали крупнее, ярче. Она морщится. Цветы, какая ирония… То, что прежде ассоциировалось с прекрасным, теперь символ язвы, погибели этого мира. Она сама — чудовище, которое нужно уничтожить, как и Мор, как все жильцы этого убежища.       Линда касается цветов на теле. И отдергивает руку. Она не может вырвать или срезать их, отныне это её часть. И умирать совсем не хочет, пускай собственная новая сущность и противна ей. Нужно было тогда позволить Леону убить её, он ведь так этого хотел. Но нет, Линда боролась, несмотря на боль разочарования в его взгляде, на то, что душу раздирало из-за открывшейся правды о Море. И будет бороться снова, если потребуется.       Из комнаты выходить пока не хочется. Да и особых дел у неё сегодня нет. Линда берёт в руки книгу, оставшуюся в этой комнате от человека, что раньше там жил. Думает, что стоит поинтересоваться потом, кто это был. А у кого об этом спросить? Ну конечно же, у Мора, ведь она только с ним здесь более-менее общается, пускай и вынужденно.       Она отгоняет мысли о том, кто упорно не выходит из её головы. Вчитывается а строки книги, которая оказывается фантастическим романом. Не шедевр, но ей удаётся забыться, ненадолго отрешиться от реальности. Но спустя несколько часов Линда перелистывает последние страницы, а потом с сожалением откладывает книгу в сторону. Настало время вернуться в реальный мир.       Type O Negative — Love You To Death       Она встаёт, потягивается, разминая затекшие мышцы. Затем, подумав, направляется к выходу из комнаты. Она не может постоянно находиться в четырёх стенах, но способна найти ещё одно место, где её никто не побеспокоит.       Линда идёт по коридорам огромного дома, схожего размерами с замком. Наверное, прежде это было поместье, принадлежащее какой-то богатой семье. Но обои и деревянная обшивка на стенах давно истерлись, а часть дома и вовсе разрушилась. Стараниями местных зомби его часть сохранила приличный вид, особенно жилые комнаты, но кое-что восстановить им было не под силу.       По пути ей встречаются другие обитатели убежища. Некоторые приветствуют её, спрашивают, как дела, другие провожают любопытствующим взглядом. Считают Линду своей. Вот только таковой она себя не чувствовала рядом с обычными людьми, а с зомби — тем более.       Она наконец выходит к одной из наиболее разрушенных частей дома. Стена здесь наполовину обвалилась, и раньше Линда вряд ли рискнула бы полезть сюда. Теперь знает, что может не бояться свернуть шею, неудачно упав. Она подходит к самому краю и садится, свесив ноги над обрывающимся перекрытием. Здесь третий этаж, и с высоты можно увидеть прилегающую к дому территорию. Но её взгляд тянет дальше, туда, где вдали виднеется глухой лес, за последние годы отвоевавший ещё больше территории, не сдерживаемый цивилизацией. Интересно, а как скоро зомби отвоюют у людей их мир? Линда не уверена, что хочет это знать.       — Решила спрятаться здесь ото всех? — мужской голос нарушает тишину. Девушка раздражённо цокает. Его она хочет видеть в последнюю очередь, особенно после того, что произошло сегодня утром. Но даже если Линда выскажет это вслух, он её желание проигнорирует.       Мор садится рядом, слегка задевая её плечо своим. И ощущения от этого случайного прикосновения можно назвать… приятными. В чём Линда, конечно же, не признается. Если бы она всё ещё оставалась человеком, её пульс обязательно сбился бы. Но её сердце больше не бьётся, и сохранять на лице выражение недовольства несложно.       — Видимо, моя попытка спрятаться оказалась неудачной, раз ты меня нашёл, — отзывается Линда.       — Я найду тебя всегда и везде, — говорит Мор. Вот так просто, будто это что-то обыденное, будто между ними есть особая связь.       — Я буду благодарна, если ты просто оставишь меня в покое, — раздражённо произносит она. — Забыл, как намеренно втерся ко мне в доверие, а потом обманул и использовал? Как твоими стараниями было уничтожено убежище, в котором я раньше жила? И словно тебе этого мало, ты и здесь от меня никак не отвяжешься!       Закончив свою отповедь, Линда сжимает кулаки, вонзаясь ноготками в мягкую плоть ладоней. Она старается не смотреть на Мора, иначе сдерживать гнев будет ещё труднее.       — Я ведь и помогал тебе, — напоминает он. — Не из корысти, а потому что действительно этого хотел. Потому что ты одна из нас.       — Я не одна из вас, — зажмуривается Линда.       — Разве? Разве твоё сердце бьётся, а на теле не растут цветы?       Она молчит, и Мор продолжает:       — Да, мне пришлось кое в чём тебе солгать, но это было необходимо. И в том убежище ты не могла быть самой собой. Тебе самой приходилось лгать, день ото дня.       — Там были мои друзья!       — И как же отреагировал твой драгоценный Леон, когда узнал, что ты зомби? Напомнить, как он едва не убил тебя? — На этих словах в его голосе ясно слышится злость.       На её глазах закипают злые слёзы. Мор режет правдой не хуже ножа, причиняя ощутимую, почти физическую боль.       — Винсент встал на мою сторону, даже зная, кто я, — прошептала Линда. — И Вивьен это не отталкивало.       — Они исключение, а не правило, — парирует Мор. — Все остальные с удовольствием разорвали бы тебя на части. Но здесь так не будет. Здесь ты своя. Я действительно хочу, чтобы ты прижилась.       — Зачем? Зачем тебе это? — Она бессильно поворачивается к нему.       — Я же альтруист. — Его губ касается улыбка, но глаза она не затрагивает. Глаза Мора остаются холодными, словно у акулы, что в следующее мгновение способна растерзать тебя.       — Ну да, конечно, — усмехается Линда. — В гробу я видела твой альтруизм. Последнему, кого ты сожрал, ты говорил то же самое?       — Во-первых, я проявляю альтруизм не ко всем, а лишь ко своим. — Он тянет руку, пропускает меж пальцев прядь её тёмных волос, на что девушка недовольно хмурится. — Во-вторых, ты ничем не лучше меня. Ты же помнишь ощущение, когда вонзаешь зубы в чей-то мозг, когда его частички касаются твоего языка, когда в голове проносятся чужие воспоминания…       Линда помнит. И сейчас завороженно слушает Мора, хотя должна оттолкнуть.       — Ты стала другой, пора с этим смириться. Ты ведь и имя себе другое выбрала… Робин.       Собственное настоящее имя, слетевшее с его губ, кажется чужим, неуместным.       — Не называй меня так, — просит она.       — Как скажешь, Линда, — скалится-улыбается Мор. — Есть ещё одна причина, почему я помогаю тебе. Ты мне нравишься. Мы ведь неплохо ладили поначалу, согласись.       — Нравлюсь? — Она вскидывает брови.       — Забавляешь, — подмигивает он. Раздражение закипает в ней всё сильнее. Линда касается спины Мора, ведёт рукой вверх-вниз-снова вверх. Наклоняется и шепчет ему на ухо:       — Скажи, что будет, если я подтолкну и сброшу тебя отсюда? Тебе будет очень больно?       — Я не умру. — Его голос отчего-то становится слегка хриплым. — Но это будет болезненно. Я переломаю себе кости. Впрочем, у зомби быстрая регенерация.       Взгляд Мора темнеет, словно прикосновения Линды волнуют его.       — Почему ты так смотришь? — не сдерживает она слетевший с губ вопрос, за который позже будет клясть себя.       — У меня на спине растут цветы, — поясняет он, и уголки губ дёргаются в намёке на улыбку. — И когда ты делаешь так… Это приятно.       Линда мысленно чертыхается и отдёргивает руку. Чего она не ожидала, так того, что на спине Мора находится что-то вроде эрогенной зоны. Она радуется, что не может покраснеть от смущения. Он смотрит довольно, будто её мысли читает. Чтобы скрыть неловкость, Линда говорит, стараясь, чтобы голос звучал дерзко:       — Покажи мне их.       Она прежде не видела цветы на телах других зомби, разве что у тех, у кого они растут на совсем уж заметных местах: на шее, лице или руках, но это редкость.       — Хорошо. — Мор неожиданно легко соглашается. Он встаёт, отходит от края на несколько шагов и снимает свою куртку, затем свитер. Линда невольно отмечает, что он хорошо сложён. Не такой накачанный, как Леон. Мор более подтянутый, жилистый. На его бледной коже возле сердца — пурпур цветов. Он поворачивается спиной, и на ней цветов ещё больше. Они сбегают от шейного позвонка вниз, почти до поясницы, покрывают лопатки. Прежде Линда считала эту их особенность уродством, но сейчас видит в ней нечто прекрасное. Она смотрит как заворожённая, потом поднимается, подходит к Мору и снова касается цветов на его спине, на этот раз без преграды в виде ткани. Лепестки податливо раскрываются ей навстречу, и это… невероятно. Линда не замечает, как произносит это вслух.       — Не спорю, — отвечает Мор. Она не видит сейчас его лица, но уверена, что он улыбается. Линда убирает руку. Как так получилось, что в итоге между ними возникло ощущение интимности? Ей нужно избавиться от этого — избавиться от непрошеных чувств к нему, — только Линда закапывает себя ещё больше.       — Что теперь? Я должна показать тебе свои цветы? — с вызовом спрашивает она. Мор негромко смеётся и поворачивается к ней лицом:       — Мы же не в начальной школе.       — Я не стесняюсь. Смотри. — Она резкими движениями задирает свою водолазку, слегка оттягивает вниз пояс брюк. Соцветия рассыпаны по её животу. Их стало больше за последние пару месяцев, но не так много, как у Мора.       Он протягивает руку, но в последний момент уточняет:       — Можно?       Линда кивает, и внутри всё замирает от какого-то неправильного предвкушения. Мор прикасается к её цветам, и они слегка вздрагивают. Он едва задевает пальцами её кожу, заставляя девушку с присвистом выдохнуть сквозь зубы. Это действительно приятно, хотя совсем не должно. Она встречается со взглядом Мора, и он не спешит убирать руку. Тогда Линда накрывает его ладонь своей, направляя ниже.       — Ты уверена? — удивляется он.       — Как никогда, — цедит она. Вот тот самый выход. Вот способ избавиться от противоестественного влечения к Мору, которое ей никак не удаётся вытравить. С Леоном же сработало, когда она ласкала его в грязном переулке старого убежища, наблюдая, как его раздирает от самых разных эмоций, и понимая после, что она не чувствует к нему ничего. И с Мором должно прокатить. Ей просто нужно выплеснуть то, что накопилось…       Его ладонь скользит ниже, под бельё, касаясь чувствительного комка нервов, и Линде кажется, что она задыхается, хотя воздух давно не нужен ей. Она вцепляется в плечи Мора, прижимается своим лбом к его и позволяет себе тонуть в этих ощущениях. Это временно, потом она не будет ничего испытывать, глядя на него.       — Думаешь, потом тебе станет легче? — Мор шепчет ей на ухо, и звук этот похож на змеиное шипение. — Ошибаешься.       Он вводит в неё два пальца, и Линда срывается на стон. Хочет затолкнуть этот звук обратно себе в глотку, но не может, и вместо этого впивается в губы Мора. Он отвечает ей, и Линда вспоминает, что с Леоном было совсем иначе. Он её целовать не хотел, увернулся, когда она попыталась. Уже плевать. Всё равно с ним было бы не так.       Она губы Мора прикусывает до крови, слизывает её языком, одновременно толкаясь бёдрами навстречу его пальцам. А потом делает то, что давно хотела, — срывает резинку с его волос, и они рассыпаются по плечам, падают на лицо.       — Остановись, — не просит — требует Линда. Он с явной неохотой отстраняется, и она начинает раздеваться. Усмехнувшись, Мор снимает свои брюки вместе с бельём, и девушка толкает его на пол. Он опускается спиной на свои же разбросанные вещи, тянет её на себя, и Линда усаживается на его бёдрах, позволяя заполнить себя. Она не медлит, чтобы привыкнуть к ощущениям, вместо этого сразу двигается, не сдерживаясь, быстро и рвано, будто желает вытрахать из себя малейшую эмоцию по отношению к нему, оставив лишь пустоту. Мор её держит за бёдра, помогая придерживаться выбранного ритма. Она в глаза ему не смотрит, зажмурившись, но тут же распахивает их, стоит ему параллельно начать ласкать её. Его большой палец плавными круговыми движениями скользит по её плоти, и это здорово сбивает. От предельно острых ощущений, что Линда испытывает с ним, сносит крышу.       Она теряет бдительность, и Мор переворачивается, подминая её под себя. Она издаёт протестующий звук, похожий на рычание, и кладёт ладонь на его грудь, чтобы отстранить от себя, но стоит ему начать толкаться в ней, не может сдержать стоны. Это слишком хорошо, слишком чувственно. Линде кажется, будто всё её тело горит. С Леоном было не так. Даже с Джейком, её милым Джейком, оставшемся в прошлом, было не так. Линда не помнит, что именно испытывала, занимаясь с ним любовью, но уверена, что это было совсем иначе.       — Смотри на меня, — приказывает Мор. — Я хочу, чтобы ты не думала ни о ком другом. Чтобы отдавала себе отчёт, с кем ты сейчас.       Она смотрит, и во взгляде его — тёмное желание, от которого всё внутри скручивается в тугой узел, а затем разворачивается, и Линда громко кричит, изгибаясь в спине, окончательно падая в пропасть…       Когда всё закончено, она отстраняется, чтобы одеться, но Мор останавливает её, касаясь бедра.       — Подожди немного, — просит он. — Хочу запомнить тебя такой.       Его восхищённый взгляд скользит по её обнажённому телу, задерживается на цветах на животе, и в этот момент Линда осознаёт: Мор был прав. Ей не стало легче. Она сама себя загнала в ловушку.