Часть 1

Гермиона запустила руку в ведерко с карамельным попкорном и со вздохом вновь нажала кнопку на пульте от телевизора. Наверное, желание наткнуться на что-то кроме ужасов в ночь Хэллоуина было слегка странным, но она не теряла надежды, продолжая переключать каналы. Когда программа передач вышла на новый круг, начав повторяться, Гермиона все же сдалась и наугад остановилась на каком-то фильме, вновь забрасывая в рот попкорн. На экране кучка подростков с дикими криками убегала от убийцы, лицо которого было скрыто за белой маской призрака, и Гермиона, к своему удивлению, заинтересовалась происходящим. Она поудобнее устроилась на диване, поправляя вдоль тела хлопковое белое платье на тонких бретелях, и обратилась в слух, внимательно следя за сюжетом. Честно попытавшись хотя бы пару минут начать сочувствовать жертвам убийцы, Гермиона разочарованно хмыкнула — они вели себя настолько глупо, что это было попросту невозможно. Затем ее взгляд вскользь мазнул по убийце в маске, и она внезапно поняла, что он владел ее вниманием гораздо больше остального. Его движения были четкими. Продуманными. И он напомнил ей зверя, вышедшего на охоту. Грациозного. Устрашающего. Точно знающего, что ему нужно. Четко просчитывавшего свои действия и оттого лишь сильнее пугающего. До ледяных мурашек, что царапали кожу. До характерной слабости в коленях. Ей вдруг стало интересно, как он выглядит под этим бесформенным балахоном. Какими были черты его лица? Были ли сильными и мускулистыми его руки? Каким были его голос и смех? Что она могла ему сказать, если бы оказалась с ним наедине? О чем спросила бы? Или, может быть, стала бы умолять? О чем? Шумно выдохнув, Гермиона сглотнула слюну, чтобы хоть как-то смочить пересохшее горло, и вновь посмотрела на экран телевизора. Чертова маска гипнотизировала, целиком и полностью овладевая ее вниманием, и Гермиона даже самой себе не могла бы объяснить почему. Было в этих пустых черных глазницах что-то такое, что будоражило воображение и вызывало слишком много вопросов. Эмоций. Противоречий. Чего-то, что пробуждало желание прикоснуться к опасности, таящейся под этой маской. Протянуть руку и дотронуться до острия ножа кончиком пальца, надавив посильнее, чтобы увидеть, как на коже выступят капли крови. — Мерлин, — Гермиона вздрогнула от неожиданности, услышав мелодичную трель дверного звонка, и, недовольно фыркнув, нехотя встала с дивана, подхватив с журнального столика большую миску с конфетами. Даже если у нее и не было желания наряжаться в костюм и идти с друзьями на вечеринку, она все же хотела порадовать детишек сладостями. Иначе какой Хэллоуин без традиционной раздачи угощений в качестве откупа от «гадости»? — Привет-привет, — пробормотала Гермиона себе под нос, открывая входную дверь. — Добро пожа… Последнее слово так и осталось горчить на языке, пока Гермиона удивленно оглядывалась по сторонам, пытаясь отыскать звонившего. Но перед ней никого не было, и единственным доказательством, что предыдущая пара минут не являлась плодом ее воображения, стал одиноко лежащий на придверном коврике белый конверт. — Что за… — пробормотала она, нагибаясь за посланием, и, выпрямившись, вновь с подозрением посмотрела по сторонам. — Ерунда. Развернув конверт, она вытряхнула себе на ладонь сложенную вчетверо записку, в которой аккуратным каллиграфическим почерком было выведено всего три слова. «Сладость или гадость?» — Очень смешно, — Гермиона громко цокнула, комкая послание в руке, и, повысив голос, добавила: — Оставлю конфеты себе! Так и знай! Она хлопнула дверью и, оставив вазу со сладостями в прихожей, вернулась обратно в гостиную, раздраженно фыркнув. Сделав звук телевизора чуть громче, Гермиона вновь запустила ладонь в ведерко с попкорном и попыталась сосредоточиться на происходящем на экране: вот человек в маске призрака достал огромный нож; тот блестящий и холодный, как каждое движение убийцы, который, Гермиона не сомневалась, был точен в своих действиях. С ее губ сорвался рваный выдох, когда он медленно склонил голову набок, наблюдая за своей будущей жертвой, и вдруг почувствовала отголоски странного тепла где-то в самом низу живота. Оно медленно плыло по телу тонкими нитями, согревая изнутри, и, подобно смертоносной болезни, отравляло собой каждую клетку, вселяя в разум спутанные мысли. Настолько странные и почти неуловимые, что это вновь сбило дыхание и буквально вынудило Гермиону смотреть только на человека в маске. И представлять. Фантазировать. Видеть только его. Видеть. Глубже. — Да что ж это такое? — пробурчала она, когда настойчивый телефонный звонок врезался в сознание, вырывая Гермиону из пучин размышлений. — Неужели я не могу просто спокойно посмотреть телевизор? Она встала на четвереньки, чтобы дотянуться до телефонной трубки, лежащей в кресле, и, едва приложив ту к уху, вздрогнула, услышав глухое: — Ты так и не ответила на мой вопрос, принцесса. — Кто это? — Гермиона скользнула языком по отчего-то вмиг пересохшим губам. — С кем я говорю? — Догадайся, — в голосе звонившего, пусть и обезличенного, четко слышалась ухмылка. Словно ему доставляло безумное удовольствие все то, что происходит. — Я не собираюсь играть в эти глупые игры. Кто это? — Ты не ответила на мой вопрос. Почему мне стоит отвечать на твой? — И на что же я не ответила? — теряя терпение, процедила Гермиона. — Сладость или гадость, принцесса? По телу Гермионы прошлась волна легкой дрожи, сбившая дыхание до коротких, рваных глотков воздуха. На какой-то момент, всего на секунду, ей отчего-то стало не по себе. Будто по ее коже кто-то пустил жидкий холод, заточив в кусок льда. Ощущение опасности мазнуло дуновением воздуха по шее, пошевелив выбившиеся из заколки пряди на затылке, и Гермиона шумно сглотнула. Черт. Ей нужно срочно взять себя в руки. — Это самый идиотский розыгрыш в моей жизни, — стараясь звучать твердо, фыркнула она. — Найди себе другой объект для приколов. И, не дождавшись ответа, решительно нажала на красную кнопку, обрывая звонок. Гермиона громко хмыкнула, скорее для собственного успокоения, изображая безразличие. Пусть у нее и не было зрителей, которых впечатлил бы ее спектакль, она с деланым спокойствием поудобнее устроилась на диване и вновь уставилась в экран телевизора. Но что-то было не так. Происходящее в фильме больше не цепляло. Ни вымученные крики жертв, ни возможность пофантазировать на тему внешности убийцы в маске. Все это смазалось впечатлениями от звонка. Точнее, от слов, что все еще звучали в ушах. Скорее всего, шутник воспользовался магией, чтобы скрыть свой истинный голос, но отчего-то Гермиона даже не сомневалась, что тот был мужским. И это, как ни странно, будоражило. Что-то в этом звонке ее волновало, но она все никак не могла понять, что именно. Черт, наверное, ей все же стоило принять приглашение друзей и отправиться на вечеринку, а не проводить Хэллоуин в гордом одиночестве. Точнее, наедине со своими мыслями, которые… — Мерлинова борода, — испуганно вздрогнула Гермиона, услышав громкий стук в дверь. Она быстро поднялась на ноги и вышла в прихожую, но, пробыв там несколько секунд, поняла, что стук доносился не оттуда. Звук шел из кухни. — Что за бред? — пробормотала она себе под нос, направляясь прямо по коридору. Гермиона пользовалась задней дверью лишь в случаях, когда ждала белье из прачечной или доставку продуктов. Нет, конечно, ей безумно нравилось пользоваться бытовой магией, но хруст свежевыстиранных и обработанных паром простыней из маггловских «Апартаментов чистоты» в дуэте с пломбиром со вкусом пралине из круглосуточного супермаркета приводили ее в состояние истинного блаженства. И сейчас она была весьма озадачена ситуацией. Гермиона абсолютно точно не ждала ни белье, ни сладости. — Чтобы получить конфеты, нужно постучать в другую… — натянув на лицо улыбку, начала она, дергая ручку, — дверь. На пороге никого не было. Пустота. Гермиона машинально опустила голову в поисках конверта, как в прошлый раз, но сейчас на придверном коврике ничего не лежало. Всего на секунду она почувствовала, как страх лизнул оголенную кожу в районе лопаток, и зябко поежилась, но тут же быстро взяла себя в руки. Она должна контролировать ситуацию. Это ее дом, в конце концов. — Как смешно! — нарочито громко крикнула она, вглядываясь в пустынный задний двор. — Так и будешь прятаться? Гермиона сглотнула слюну, ощущая сквозняк, по-хозяйски пробирающийся под платье, и еще раз осмотрелась. Никого. Лишь тихий шепот трепещущих от прикосновений ветра стремительно желтеющих листьев на деревьях из парка, куда выходили окна ее дома. Черт. Нужно было слушаться агента по недвижимости и покупать жилье с видом на детскую площадку. — Ну и ладно, — уже тише добавила Гермиона, потянув на себя ручку. — Не очень-то и страшно. Повернув замок и задвинув до упора щеколду, она приподняла полупрозрачную шторку на небольшом окошке двери, что находилось на уровне ее глаз, и прильнула к прохладному стеклу, почти соприкасаясь с ним носом. Плохо освещенный дворик встретил ее пугающей пустотой, и Гермиона мысленно дала себе клятву установить пару дополнительных фонарей. Она снова скользнула взглядом по узкой дорожке, соединяющей ее забор и вход в парк, и вдруг вздрогнула, когда все внутри словно сжала чья-то ледяная рука. Четкое ощущение опасности спустилось вниз по позвоночнику, нагоняя мурашки, и от этого страх, еще мгновение назад неуловимо витающий в воздухе, вдруг стал более концентрированным. Густым настолько, что его можно было пощупать. Коснуться кончиком пальца, если смело протянуть ладонь в пустоту. Там снаружи, затерявшись между деревьями, кто-то был. Этот кто-то наблюдал за ней, умело прячась в дыхании темноты. И Гермиона пугающе четко чувствовала на себе его внимательный взгляд. Она шумно втянула носом воздух, старательно не обращая внимания на дрожь в руках, и отошла от двери. Гермиона повернулась к столешнице, решив сделать себе успокаивающий чай, и испуганно вздрогнула, заметив на той белоснежный конверт. Дрожь в ту же секунду усилилась, распространяясь уже по всему телу, и Гермионе потребовалось чуть больше времени, чтобы прийти в себя. Она скользнула языком по сухим губам и несмело потянулась к конверту. Осторожно надорвав верхний край, Гермиона вытряхнула на ладонь небольшую полароидную фотографию, перевернув которую, застыла, словно мраморное изваяние. На карточке была изображена она сама, тянущаяся к телефонной трубке несколько минут назад, когда отвечала на звонок-розыгрыш. — Что за… — Гермиона выронила фотографию и быстро нащупала позади себя нож в специальной подставке. Как назло, волшебная палочка мирно лежала в спальне, и до нее еще нужно было дойти, а потребность хоть как-то себя обезопасить росла буквально в геометрической прогрессии. Как и удушающее понимание. В ее доме кто-то был. — Я уже вызвала авроров! — крикнула Гермиона, осторожно пятясь в сторону выхода из кухни. — Так что лучше покинь мой дом по-хорошему! — А иначе что? — раздался отвратительно громкий голос, который словно звучал абсолютно из каждой комнаты. Гермиона судорожно оглядывалась, пытаясь обнаружить того, кто вторгся в ее жилище, но источник звука будто был везде. Видимо, здесь была применена какая-то особая магия маскировки, помноженная на заклинание Сонорус, чтобы усилить эффект. Плюс, конечно же, изменение голоса, как и в случае с телефоном. — Иначе тебе придется иметь дело со мной! — стараясь держаться непоколебимо, крикнула Гермиона, медленно ступая к лестнице. Еще несколько шагов, и она сможет побежать в спальню. Буквально пара секунд. Ей срочно была нужна палочка. Сейчас. — Именно на это я и рассчитываю, — с придыханием ответил голос, и Гермиона задрожала. Сердце колотилось как сумасшедшее, а привкус опасности на языке обжигал слизистую. Было страшно. До одурения. Но она изо всех сил пыталась сохранить самообладание. Ей нельзя сдаваться. Только не сейчас. — Что тебе нужно от меня? — Гермиона зажала рот ладонью, споткнувшись о ножку тумбочки в прихожей. Боль в ступне тут же расплылась выше, блокируя собой все остальные ощущения, и это было весьма кстати. Хоть какая-то возможность отвлечь себя от ужаса, что на мягких лапах подкрадывался все ближе. Дышал в спину. Обдавал льдом. — Сладость или гадость, принцесса? — Ты сумасшедший! — воскликнула Гермиона и ахнула, когда свет по всему дому погас. Она вжалась спиной в стену и вслепую начала шарить по ней ладонями в попытках найти висящий там телефон. С трудом нащупав его, Гермиона едва не завизжала от восторга и, нажав на быстрый набор номера Гарри, прижала трубку к уху. Тишина. Черт. Мудак обрезал провода. — Ты должна сделать выбор, — раздался вкрадчивый шепот, пробирающийся прямиком в барабанные перепонки. Он был везде. От него невозможно было спрятаться, как и найти источник. И это лишь сводило с ума в беспомощности. — Иначе что? — зло фыркнула Гермиона. Ублюдок. Он поплатится за это. — Иначе я сделаю его за тебя. И от этого почти обещания стало страшно настолько, что перехватило дыхание. — Сладость, — тихо ответила Гермиона, оставляя трубку телефона висеть на проводе, почти касаясь пола. Она была уверена на сто процентов, что незваный гость ее слышал, и потому даже не пыталась говорить громче. Пусть и он примет ее правила, раз так сильно хотел с ней поиграть. Только он должен учитывать, что без боя она не сдастся. — Тогда беги, принцесса, — раздалось четкое где-то совсем рядом, и Гермиона вздрогнула. — Потому что я уже иду за тобой. Тут же сорвавшись на бег, Гермиона сократила оставшееся до лестницы расстояние и буквально запрыгнула на ступеньки. Спотыкаясь, она поднималась вверх, чувствуя резкие удары сердца прямиком в горле, но ни на миг не позволила себе замедлиться. Ей нужно было как можно скорее добраться до палочки. Сжатый до белых пятен на коже нож в ладони хоть и придавал немного уверенности, все же не заменял то ледяное спокойствие, что дарила магия. С ней Гермиона ощущала себя целостнее. Могла защитить себя. На какой-то миг ей показалось, будто она слышит за спиной чьей-то дыхание, и это придало сил, буквально толкая в спину страхом. Влетев в спальню, Гермиона резко закрыла за собой дверь и повернула замок на круглой ручке. Она позволила себе всего секунду отдышаться и осторожно приложила ухо к створке, прислушиваясь. В коридоре было слишком тихо. Пугающе тихо. И это вновь пустило сердце в совершенно безумный ритм, вынуждая крепче обхватить рукоятку ножа. Гермиона бросилась к тумбочке, где, как она помнила, оставила древко, и сдавленно застонала. Его там не было. Черт. Как назло, работающий в экстренном режиме мозг никак не мог предоставить других вариантов, где могла быть волшебная палочка, и Гермиона до крови закусила нижнюю губу. Это был провал. Магия ей не поможет. Придется справляться своими силами. Из коридора послышался какой-то шум, и Гермиона, быстро взяв себя в руки, юркнула в гардеробную, пробираясь как можно дальше за вешалки. Она затаила дыхание, осторожно вглядываясь в решетчатые створки, сквозь которые было пусть и не идеально, но все же видно спальню, и замерла, когда под дверью скользнул небольшой лист бумаги, похожий на открытку. Медленно, стараясь не производить лишнего шума, Гермиона максимально вытянула шею, пытаясь рассмотреть рисунок, и едва не закричала от ужаса. То, что она приняла за открытку, на деле оказалось фотографией, сделанной на полароид, где была изображена Гермиона, вслушивающаяся в звуки коридора через дверь комнаты. Он был прямо здесь. — Попалась, принцесса. Не успев даже охнуть, Гермиона почувствовала, как ее с силой вытянули из импровизированного убежища и буквально бросили на ковер, по которому она проехалась голыми коленками. Резко дернувшись, Гермиона попробовала встать на ноги, но была тут же остановлена очередным рывком обратно. Свезенная кожа на коленях образовала раны, что противно саднили, моментально покраснев от грубого контакта с ворсом, и Гермиона болезненно застонала. Нож, секунду назад приятной тяжестью ощущавшийся в ладони, вдруг очутился в совершенно другом углу спальни, и вместо него возник новый, чужой. Холодной сталью прижавшийся к ее шее. — Так, так, так, — выдохнул некто Гермионе на ухо, прижимая ее спиной к своей груди. — Значит, ты совсем не умеешь играть в прятки, принцесса. — Отпусти меня, — хрипло попросила она, попробовав пошевелиться, но железная хватка чужих пальцев и нож у горла тут же дали понять, что это плохая идея. Гермиона чувствовала горячее дыхание на своих волосах и слышала шорох одежды где-то рядом с ухом, но это было все, что оказалось ей доступно для идентификации нападавшего. — А если я не хочу? — незнакомец чуть сильнее вжал нож в кожу Гермионы, заставив ее замереть, а затем вдруг убрал вторую руку с ее тела и, выудив откуда-то фотоаппарат, выставил его перед собой. Он нажал на кнопку, раздался характерный щелчок, загорелась вспышка, и через мгновение на пол медленно опустился снимок. И с каждой секундой, что на получившейся фотографии проявлялось изображение, Гермиона все больше теряла самообладание. А потом она увидела всю картинку целиком. Себя и стоящего сзади человека в маске призрака. Как в том фильме, что она только что смотрела. — Боже… — прошептала она, ощутив, как ужас пронзил каждый сантиметр тела. Было страшно настолько, что на какой-то момент Гермиона и вовсе забыла, как нужно дышать, замерев в руках нападавшего, подобно мраморному изваянию. И каждое прикосновение его маски к волосам и лицу вызывали ледяные мурашки, волной идущие по коже. — Я бы предпочел, чтобы ты называла меня иначе, принцесса, — почти игриво прошептал незнакомец и опустил ладонь ей на живот. — Но если ты настаиваешь… — Отпусти меня, — прохрипела она, стараясь абстрагироваться от чужих пальцев, обжигающих через тонкую ткань домашнего наряда. Он задирал ее и без того короткое платье выше, оголяя еще больше, и Гермиона задрожала в его объятиях, понимая, что сейчас он увидит все. Сейчас он… — Вот значит как, — промурлыкал ей на ухо незнакомец, сжимая подол. — Ты подготовилась для меня? — Что? Нет! — щеки Гермионы вспыхнули от унижения. — О да, — он щелкнул пальцами, призывая стоящее в углу напольное зеркало расположиться прямо перед ними, и Гермиона едва не разрыдалась. — Ты ждала меня. Затаив дыхание, Гермиона следила за его ладонью, заправляющей подол платья в вырез, а затем медленно спускающейся к ее голому лобку. Незнакомец гладил кожу почти ласкающими движениями, и каждое прикосновение ощущалось разрядом тока, вынуждающим потеряться в происходящем. Человек в маске скользнул ниже, к половым губам, и едва уловимо коснулся клитора, отчего Гермиона резко дернулась. Черт. Это было слишком. — Не трогай меня, — глотая ком из подступающих слез, процедила она. — Убери свои руки. — Ты только посмотри на себя, — прошептал он в ответ, кружа пальцами в опасной близости от ее клитора. — Держу пари, что ты не надела трусики, потому что хотела быть хорошенько оттраханной сегодня. Гермиона содрогнулась, когда он спустился ниже и задел вход во влагалище. Это было настолько неправильно и отвратительно, что все внутри нее резко сжалось от ужаса. Но, вопреки этому, внизу живота отчего-то стало тяжелее. И это пугало куда больше происходящего. Черт. Ей ведь показалось, верно? Ей ведь не могло это нравиться? — Пожалуйста, отпусти меня, — захныкала она, принимая очередную попытку вывернуться, но тут же замерла, почувствовав холод ножа на шее. — Пожа… Слово оборвалось, так и оставшись грузом недосказанности на корне языка, а губы машинально приоткрылись, образуя идеальную букву «о», когда незнакомец вдруг принялся кружить пальцами по ее клитору. Его движения были неожиданно мягкими, дразнящими и волнующими, и Гермиона шумно выдохнула, пропуская сквозь себя почти неуловимую волну возбуждения. Внизу живота предательски теплело с каждым прикосновением грубых ладоней, и это буквально вынуждало веки становиться все тяжелее и тяжелее. В конце концов Гермиона сдалась. Она закрыла глаза. — Лгунья, — шепот опалил шею, оставляя после себя мурашки. Со всех сторон слышались характерные щелчки фотоаппарата и шелест снимков, падающих куда-то в ноги. Движение пальцев постепенно ускорилось, вторя спешно перерастающим в стоны вдохам Гермионы. Она так близко. Буквально еще секунда, и… — Посмотри, что ты наделала, принцесса. Тебе придется убрать за собой этот беспорядок. Гермиона резко распахнула веки, возвращаясь в холодную реальность. Возвращаясь в миг, где у ее шеи был нож, а прямо напротив губ — чужая ладонь, испачканная в ее влаге. Этот человек. В маске. Возможно, жестокий убийца. Только что он практически довел ее до оргазма, и его блестевшие в свете луны от ее смазки пальцы вновь и вновь кричали о том, как низко она пала. — Открой рот, — приказал незнакомец. Гермиона, словно под гипнозом, повиновалась. Она видела в отражении зеркала, как человек в маске совершал поступательные движения рукой, буквально трахая ее в рот, и вдруг почувствовала, как по внутренней стороне бедра скатилась капля смазки. Боже. Она извращенка. Просто чертова извращенка. — Нравится, принцесса? — усмехнулся ей на ухо незнакомец, вытаскивая пальцы у нее изо рта, и Гермиона жадно вдохнула, восполняя в легких запасы кислорода. Она не нашла в себе силы ответить, дернувшись, когда нож вдруг исчез с ее шеи, а человек в маске резко рванул в стороны платье, разрывая его посередине. Оставляя ее полностью обнаженной перед ним. Он снова выставил перед собой фотоаппарат и щелкнул кнопкой, делая очередной снимок. И Гермиона могла лишь гадать, каким взглядом он смотрел на ее фигуру. Но удивительным образом ее кожа пылала от одной лишь этой мысли. — Ты выбрала сладость, — прошептал незнакомец, надавив ей на поясницу, вынуждая прогнуться, и Гермиона послушно встала на четвереньки. — Значит, я позволю тебе кончить. Мерлин, она должна была наблевать прямо на ковер от одних лишь этих слов, но затуманенный возбуждением разум лишь послал очередной поток тепла отчаянно жаждущему ласки телу. Каждый сантиметр ее обнаженной кожи горел от недостатка прикосновений этого человека, лицо которого было надежно скрыто маской. Безжизненная, холодная белая гримаса прятала от нее то, что будоражило воображение. Опасность дышала в затылок, и это лишь заводило, вынуждая завороженно смотреть в зеркало и наблюдать, как незнакомец снимает с себя черную мантию, оставаясь лишь в брюках и маске. Гермиона жадно пожирала глазами его бледную кожу, пытаясь увидеть все то, что он ей позволил. Рассматривала твердый пресс и сильные, мускулистые руки. Впитывала в себя каждый шрам, очерчивающий широкую грудь. Ловила тень странной татуировки на предплечье. Выцветшей. Едва различимой. И отчего-то кажущейся знакомой. — Ты такая красивая, когда стоишь передо мной вот так, — незнакомец шлепнул ее по ягодице, заставив вскрикнуть, и расстегнул молнию на брюках. — Такая открытая для меня. — Почему ты делаешь это со мной? — прошептала Гермиона, смотря в черные пустые глаза на маске. Головка его члена дразняще кружила около ее входа, и Гермиона сгорала от желания податься назад. — Почему именно я? — Потому что ты этого хочешь. Он вошел в нее резко, буквально выбивая из грудной клетки весь воздух, и Гермиона сдавленно застонала, принимая его в себя. Ей безумно хотелось, чтобы он дал ей хотя бы пару секунд на то, чтобы отдышаться и привыкнуть к размеру, но незнакомец не позволил ей этого. Он тут же взял быстрый темп, грубо вбиваясь в ее тело, но она была влажная настолько, что это давалось ему довольно легко. Гермиона всхлипнула, когда ощутила его пальцы на своих бедрах, и мимолетно подумала о том, что, скорее всего, на коже останутся синяки от слишком агрессивной хватки. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Все новые и новые снимки летели вниз, падая на пол перед Гермионой, и от этого она возбуждалась лишь сильнее, смотря на саму себя в таком положении. Но все мысли тут же рассеялись, когда незнакомец вдруг резко скрестил ее запястья за спиной и потянул Гермиону на себя, прижимая к своей груди. — Просто посмотри, какая ты красивая, — его маска защекотала шею, задевая еще больше нервных окончаний, и Гермиона всхлипнула от удовольствия. — Ты вся сжимаешься на моем члене, потому что тебе нравится, как я трахаю тебя. Он скользнул второй рукой к ее клитору и начал мягко его стимулировать, вторя грубым толчкам внутри нее. Гермиона почувствовала, как в самом низу живота загорелось настойчивое тепло, обжигающее кожу, и полностью растворилась в ощущениях. Незнакомец погружался в нее все глубже, а движения на клиторе становились все настойчивее. Гермиона, уже не сдерживая себя, громко стонала, предвкушая оргазм, и скользнула языком по сухим губам. Толчок. Еще один. И еще. И вот перед ее глазами загорелись звезды, посылающие мелкую дрожь. Удовольствие, казалось, было абсолютно везде. В каждом сантиметре ее обнаженного тела. В каждом жадном прикосновении к ее клитору. И Гермиона практически летела, пропуская через себя теплые волны ни с чем не сравнимого наслаждения. — Ты так туго сжимаешь меня, когда кончаешь, принцесса, — простонал незнакомец, отчего по коже Гермионы побежали мурашки. — Теперь моя очередь. Он резко развернул ее к себе и поднялся на ноги. Его пальцы вплелись в ее разметавшиеся по плечам волосы и с силой надавили на ее затылок, прижимая лицом к члену. Гермиона с готовностью открыла рот, принимая его влажную длину, и закашлялась, когда он вошел слишком глубоко. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы подстроиться под его быстрый темп, и дальше она принялась уже сама двигать головой. Черт. Она сходила с ума от желания доставить ему удовольствие, и это было самое извращенное, что она делала в своей жизни. Этот человек мог убить ее сразу же после того, как трахнет, но Гермиона была излишне ослеплена своим больным возбуждением. Она все глубже вбирала его член, а из уголков ее рта тянулись ниточки слюны от слишком грубых толчков. И это заводило ее все больше, вынудив спустить руку к клитору. — Сейчас я кончу на твой острый язычок, принцесса, — простонал незнакомец, собирая ее волосы в хвост кулаком, и начал двигать бедрами еще быстрее. — Открой рот. Гермиона всхлипнула в оргазме и покорно высунула язык. Через мгновение она вздрогнула, когда незнакомец окрасил ее губы солоноватой на вкус спермой, и проглотила все, что попало в горло. Она тяжело дышала, никак не найдя в себе силы открыть глаза, и смогла распахнуть веки, казалось, лишь через целую вечность. Гермиона шумно выдохнула, снизу вверх посмотрев на маску призрака, скрывающую лицо незнакомца, и застыла, когда он начал медленно снимать ее. В слабом свете луны блеснули чуть взлохмаченные платиновые пряди, и спустя мгновение Гермиона встретилась с серыми радужками. Такими знакомыми. Такими… ее. — Сладость или гадость, принцесса? — хищно улыбнулся Драко, проводя большим пальцем по ее перепачканным в его сперме губам. — Выбирай, и я позволю тебе кончить еще раз. *** — Нихрена себе, — выдохнул Малфой, выныривая из мыслей Гермионы, и шокированно уставился на свою девушку. — Значит, этого ты хочешь? Он подавил желание залпом осушить свой бокал с вином и лишь едва смочил пересохшее горло, сделав несколько глотков. Блядь. Когда они с Грейнджер договорились поделиться друг с другом своими эротическими фантазиями, Драко даже и представить не мог что-то подобное. Но сейчас, когда он посмотрел все, что жило в мыслях Гермионы от начала и до конца, больше не мог думать ни о чем другом. — Ага, — она смущенно улыбнулась. — И как тебе это? Малфой молчал, внимательно глядя в так горячо любимые глаза цвета жженого сахара, и чувствовал настойчивую пульсацию в члене, все еще возбужденном после просмотра фантазий Гермионы. Блядь. Он, конечно, подозревал, что она могла приготовить для него нечто совершенно особенное, но даже не думал, что это будет настолько горячо. Идеально. Его маленькая куколка хотела поиграть, и кто он такой, чтобы отказать ей в этой небольшой просьбе? — Я думаю, что обязан у тебя кое-что спросить, — хрипло прошептал он, наклоняясь к лицу Гермионы так близко, что ощутил ее горячее дыхание на коже. Сбивающееся. Возбужденное. Мерлин, да она завелась не меньше Драко, показывая ему свои сокровенные тайны. — И что же? — так же тихо спросила она, шумно сглотнув. Ее щеки окрасил легкий румянец, но это было вовсе не смущение. Это было то, что каждый раз сводило Малфоя с ума, когда он смотрел на нее. Он хищно улыбнулся и, высунув язык, провел самым кончиком по губам Гермионы, удовлетворенно хмыкнув, когда она машинально приоткрыла рот, а затем, опустив ладонь на ее шею, прошептал: — Сладость или гадость, принцесса?