Часть 1

      Розга свистнула в воздухе, и Том вздрогнул за секунду до того, как прут коснулся его кожи.       Всё началось вечером, в самый канун Самайна, когда все чистокровные и почти все полукровки разъехались по родовым домам, чтобы провести ритуалы, а маглорожденные были слишком увлечены новомодным Хэллоуином, чтобы обращать внимание на одинокого юношу, кутающегося в тёмную потрёпанную мантию.       Вечером двадцать девятого октября Том Реддл открыл вход в Тайную комнату.       В подземельях было холодно, очень холодно, но Том ощущал только жар ликования — он наконец-то нашёл тайник Слизерина! Идя по широким коридорам, стены которых источали зеленоватый свет, он едва сдерживал радостное шипение.       Радость его длилась недолго. Он вошёл в огромную залу, одну из стен которой украшала статуя змееуста с узнаваемыми чертами основателя рода Слизерин, потомок, основатель Хогвартса, постарался на славу, воздавая почести предку. В книгах первого Слизерина рисовали именно таким, какой была статуя.       Итак, давайте повторим ещё раз и хорошенько запомним. Двадцать девятого октября, в канун Самайна, Том Реддл открыл Тайную комнату. После этого произойдёт множество событий, важных и очень важных, но это событие станет событием с большой буквы. И поверьте, на много лет вперёд Том Реддл запомнит именно этот вечер двадцать девятого октября, пасмурной, дождливый и очень-очень холодный.       Спустившись по длинной винтовой лестнице из подземелий в нишу неподалёку от дна Чёрного озера — об этом Том узнает позже, но это не слишком значительная информация — юноша обошёл первые несколько коридоров. Всё это время он упивался своей победой, и его можно понять — до него Тайная комната пустовала почти сотню лет. Том был юн, а кроме того амбициозен, хитёр и смел, — впрочем, таким он и останется. Он не искал сокровищ или славы, он разгадывал загадку. И его пытливый ум наконец-то одержал верх. Тайная комната была открыта.       Далее произойдёт несколько событий, с подробным описанием которых у Тома в дальнейшем возникнет множество проблем.       Но он запомнил всё так: бродя по подземным ходам, он попал в тёмное помещение, где сильно пахло плесенью. Достав палочку, он попытался использовать магию, но, как ему показалось, сами стены всасывали его силу. Он попытался вернуться в главный коридор, чтобы снять со стены один из факелов, но вокруг него была только темнота. Сперва он подумал, что это ловушка для непрошенных гостей Тайной комнаты, и попробовал позвать стены на змеином языке. А затем он ощутил, как его лица касается прохладный воздух, будто что-то дуло на него из огромных ледяных мехов. Нет, то был не сквозняк, это Том понял сразу. А когда прямо перед ним открылись два огромных жёлтых глаза, каждый из которых был размером с его голову, Том не смог сдержать вскрика. Отшатнувшись назад, он споткнулся и содрал о каменный пол ладони. Кровь из рассечённой кожи коснулась кладки, и темнота рассеялась. Оглядевшись, Том понял, что он находится в большом помещении, напоминающем прихожую, а выход в главный коридор всё это время был прямо за его спиной, за поворотом.       Подняв голову, Том обомлел — прямо перед ним лежал огромный, больше пяти метров в диаметре змей, голову которого украшала корона из рогов. Он смотрел на Тома своими поблёкшими глазами, на которых блестела тонкая плёнка среднего века, и будто чего-то ждал.       Том, вспомнив легенды, зажмурил глаза, но тут же понял, что, раз он всё ещё не окаменел, бояться, вероятно, нечего. Перед ним абсолютно точно лежал Василиск, но почему-то Том ещё не упал замертво и не обратился статуей, а значит, что-то было не так.       — Приветс-с-ствую, маленький друг, нас-с-следник Салазара, — слегка приоткрыв мощную пасть, произнёс змей. Том почтительно поклонился, не решаясь подать голос. — Наконец-с-с-то ты здес-с-сь. Входи, мне велено впус-с-стить тебя. Не бойс-с-ся.       Куда входить, Том сперва не понял, но тут Василиск сдвинул кончик своего гигантского хвоста, и в стене обнаружилась широкая ниша. А в ней после недолгого, но очень пристального изучения Том, наконец, отыскал дверную ручку.       — Мне войти туда? — спросил он у Василиска. Тот согласно качнул головой, и Том уверенно толкнул створку.       Перед ним начинался ещё один коридор. Пройдя по нему, Том оказался перед следующей дверью, но, когда он обхватил кованную ручку, змейка на ней вдруг, приветственно зашипев, впилась острыми клыками в его палец. Том от неожиданности отдёрнул руку, и как раз вовремя — дверь перед ним открылась. И изнутри послышался глубокий чистый голос:       — Здравствуй, Том.       Том, машинально шагнувший в проём, замер, но закрывающаяся сама собой створка подтолкнула его вперёд, в центр небольшой прихожей, из которой вели ещё три двери. Одна из них была открыта, и рядом с ней стоял…       — Лорд Слизерин! — прошептал Том, во все глаза уставившись на высокого седого мужчину и растеряв порядочную долю своей гордой надменности. Перед ним совершенно точно стоял Лорд Слизерин, тот самый Лорд Слизерин! Том едва сдержался, чтобы не открыть рот.       Окинув его пугающе цепким взглядом чёрных глаз, давно умерший Основатель Хогвартса усмехнулся:       — Рад, что меня всё ещё узнают потомки.       — Я… — пролепетал Том, невольно робея. Неужели правда…       — Сомневался, что ты мой потомок? — приподнял чёрные с еле заметной проседью брови мужчина. — Впрочем, и я бы сомневался на твоём месте, прошло слишком много лет. Люди ненадёжны, они всё путают. Том Марволо Реддл, ты действительно потомок рода Слизерин. Поэтому Тайная комната открылась тебе, поэтому ты владеешь с рождения змеиным языком. Наконец-то ты пришёл ко мне. Я ждал слишком долго.       — Ждали? — повторил Том. — Прошу прощения, Лорд, я был уверен, что мёртвые…       — Я буду говорить быстро, Наследник, а ты будешь слушать, — бесцеремонно прервал его Салазар Слизерин, и Том захлопнул рот. — Много лет назад, — действительно быстро начал мужчина, — я провёл ритуал, который позволял мне являться в виде призрака к моим потомкам, если роду по суждению Великой магии угрожала опасность. Но, увы, моё воплощение всё равно было привязано к камню рода. Поскольку частички камней рода всех основателей заложены в фундамент этого замка, я могу быть здесь и разговариваю сейчас с тобой. Если бы этого не было, я был бы заперт в родовом замке и не мог бы покинуть его территорию. Так что, можешь считать, нам повезло. Я наблюдал за тобой с твоего первого курса, Наследник, и ждал, пока ты найдёшь это место. Это я подбросил тебе в библиотеке книгу с пометками Корвина Мракса и заставил задуматься о поиске Тайной комнаты. И вот ты наконец-то здесь.       Том моргнул.       — Вы не похожи на призрака, — сказал первое, что вертелось на языке, и Салазар, к его удивлению, вполне благосклонно кивнул.       — Верно, я не совсем обычный призрак. Магия наделяет меня материальным телом, таково условие ритуала. Вряд ли я мог бы чем-то помочь потомкам, если бы был приведением, от них не больше пользы, чем от портретов — только и могут, что болтать. И сейчас я здесь из-за тебя.       — Я в опасности? — приподнял брови Том.       — Род, — поправил Слизерин. — И ты в какой-то мере.       — Но что мне угрожает здесь, в Хогвартсе? — неверяще хмыкнул Том. И Слизерин, отделившись от стены, невозмутимо ответил:       — Пока что только ты сам.       — Прошу прощения… — поправляя галстук, начал было Том. Ему пришлось приложить немалое усилие, чтобы подавить желание нелепо попятиться от приближающегося предка.       — О, было бы очень кстати, жаль, пока это пустые слова. Но скоро они будут звучать искреннее, поверь, — снова перебил его Салазар. — Я знаю, Наследник, ты заинтересован в создании крестражей.       Том ощутил укол гордости. Наверняка предок оценил, темнейшая магия такого уровня не могла остаться в его глазах без внимания.       — Да, всё верно, — как можно спокойнее кивнул он, стараясь держаться достойно.       — Что ж, — Салазар окинул его прохладным взглядом, — твой интерес похвален. Жаль, он был недостаточно сильным.       — Недостаточно… Что? — опешил Том. Вполне себе материальная и даже тёплая, хоть и немного неестественным теплом, ладонь опустилась ему на шею и слегка сжала, вынуждая сделать несколько шагов вперёд, к большой софе с зелёной обивкой. А после перегнуться через подлокотник. Всё это произошло так быстро, что Том не успел сказать и слова поперёк, а когда попытался выпрямиться, не смог — ладони будто пришили к мягкому сиденью.       — Недостаточно сильно интересовался, удовлетворился поверхностными знаниями из парочки непроверенных книг и возжелал бессмертия, — холодно перечислил Салазар, отступая ровно на шаг. Видеть его Том не мог, но буквально чувствовал спиной чужую давящую магию. — Сейчас себе и роду угрожаешь ты, Наследник. Твоя самонадеянная глупость могла погубить тебя, найди ты это место немного позже и успей создать хоть один крестраж, уже ничто не спасло бы род Слизерин. А сейчас, к счастью, с делом справится всего лишь хорошая розга, так что, будь добр, выслушай, что я скажу тебе дальше. И не обессудь, магия не прощает таких глупых оплошностей, и если не накажу я, накажет она.       — Что? — произнесли губы Тома, но ни единого звука он так и не издал, изо рта вылетел только сиплый выдох.       Ремень на брюках ослаб, и они — как всегда не по размеру в поясе — сползли к самым щиколоткам, обнажая худые бледные ноги и зад в поношенном и тонком, сером от стирки белье. Том покраснел до кончиков волос, попытался сказать что-то ещё, но губы просто не разомкнулись, и вышло только издать громкое мычание.       — Говорить буду я, Наследник, твой черёд ещё придёт, — «успокоил» Салазар, и Том, услышав позади себя тихий свист, крупно вздрогнул. Что-то тонкое, холодное и, кажется, немного влажное коснулось его бедра. — Уверяю, о том, что сейчас произойдёт, ты никогда не пожалеешь, — казалось, в голосе старого мага звучала тщательно скрытая усмешка. — Думаю, ты готов слушать. Что ж, начнём.       В следующую секунду белые ягодицы Тома прошила такая жгучая боль, какой никогда не приносила рука воспитательницы из приюта в детстве. В широко распахнувшихся глазах Тома против воли закипели слёзы, и юноша громко замычал. Большего он издать не мог, но оно, вероятно, было к лучшему.       Кое-как отдышавшись, Том обернулся через плечо.       Предок всё так же стоял в шаге от него, в руке он действительно держал розгу толщиной с небольшую волшебную палочку. Поймав полный эмоций взгляд Тома, он слегка склонил голову к плечу, замахнулся и хлестнул его по заду ещё раз. Том зажмурился и отвернулся, пригибая голову к груди — так перетерпеть новую вспышку боли было немного легче.       Всё происходящее казалось кошмарным сном, и Том хотел проснуться как можно скорее.       — Что ж, дитя, стоит начать с самого простого — ты никогда не должен использовать чары, которые не изучил досконально. Мне жаль, что у тебя не было родителей, которые научили бы тебя этому, но, хвала Великой магии, этому наконец-то могу научить я, — Том вскинул голову от нового удара, растрёпанные кудри упали на лоб. — Крестражи опасны, они не только безвозвратно разрушают душу, но и калечат магию. Ритуал разрушителен, и последствия его совершенно непредсказуемы. Похвально, что ты готов убить ради защиты своей жизни, но в тебе играет фамильное безумие. Ты должен противиться ему, пока твоё магическое ядро ещё может от него излечиться. Или ты желаешь стать похожим на деда и дядю, которые погубили твою несчастную мать? — Том взвыл от боли. — Верно, ты не хочешь. Рвать душу на куски значительно неприятнее этой порки, Наследник, и запомни, наконец, бессмертие — сказки. Цена за жизнь — жизнь, но даже этого иногда недостаточно. Ты, неразумное создание, выбросишь из головы эту самоубийственную идею и больше никогда не задумаешься ни о чём подобном, — Том торопливо кивнул, желая только оказаться подальше от этого громового голоса и этой въедливой жгучей боли. Кожа зудела и горела огнём, если бы ноги не были так же приклеены к полу, Том бы беззастенчиво приплясывал на месте, чтобы хоть немного унять это кошмарное ощущение. От следующих нескольких ударов слёзы пролились из его глаз, и он, упав животом на мягкий подлокотник, впервые за несколько лет сдавленно всхлипнул. Он не позволял себе так позорно плакать уже очень давно, с самого первого курса. — Это о том, что касается крестражей. Об остальном… Что ж, дитя, могу сказать только одно: тебе стоит беречь себя лучше, иначе ты очень долго не сможешь сидеть, это я обещаю. Ты усвоил свой первый урок?       Том судорожно вдохнул и, обретя дар речи, еле-еле пролепетал:       — Да, сэр, да… Прошу…       Слёзы заливали его обычно бледное лицо.       Неизвестные чары отпустили его руки и ноги, и Том съёжился, ожидая новых ударов. Но спокойный голос над ним сообщил:       — Мы закончили, змеёныш. Ты можешь встать.       — К-как вы назвали меня? — обернувшись через плечо, Том невольно шмыгнул носом.       — Змеёныш, — повторил Салазар, глядя на него с лёгкой улыбкой. — Тебе очень подходит, — и он протянул Тому руку, помогая подняться на ноги. Одежда вернулась на место сама собой. Том поморщился, когда тесные форменные штаны проехались по горящему заду. По ощущениям тот был покрыт огромными кровавыми рубцами. — Вытри слёзы, дитя, боль со временем пройдёт. Она — не самое страшное, что могло с тобой случиться. Позже я расскажу тебе. Идём. ***      — Не злись на меня. Во всём, что произошло сегодня, виноват только ты сам, — сказал ему Салазар, когда они шли по коридору в эту комнату. Осматриваясь, Том понял, что это просто ещё одна гостиная побольше.       Его почти силой усадили в кресло у камина, и Том сполз на самый край, чтобы иссечённые бёдра и ягодицы попадали на сидение как можно меньше.       — Вы… Вы… — выдохнул он, когда давление кома слёз в горле ослабело. Но не нашёлся, что сказать, окончательно смутившись внимательного взгляда чёрных глаз.       — Давай выпьем чаю и всё же поговорим немного, Наследник, — предложил Слизерин, и у ошарашенного всем происходящим и оглушённого болью Тома, конечно, не было права на отказ.       О чём они беседовали, он толком не запомнил. Знал только, что Салазар без труда нашёл для него слова утешения, хоть и не прямо, а относительно деликатно.       Том старался держать себя в руках, но всё равно против воли расслабился в кресле. Прохлада подземелий щипала кожу, большой резной камин ещё не успел прогреть безжизненные комнаты, но чашка горячего, ужасно сладкого и крепкого чая грела руки.       Салазар молча наблюдал за ним, чуть прикрыв совершенно чёрные глаза, но Том ощущал под этим взглядом инородное спокойствие. Когда пальцы дрогнули и невольно ослабили хватку, он заплетающимся языком спросил:       — Что было в чае?       Губы Салазара тронула еле заметная улыбка.       — Несколько капель лавандовой настойки. В шестнадцатом веке вместо неё стали применять Усыпляющее зелье, но оно действует слишком грубо. Не надо противиться.       Том ощутил, как тело делается невесомым, жжение в ягодицах, измученных розгой и тесными шерстяными брюками, совсем утихло. Голова его склонилась к плечу, мышцы расслабились, моргать становилось всё тяжелее. Он увидел, как из своего кресла напротив поднимается предок, но страха не испытал. Мысль вспыхнула и тут же погасла, так и не оформившись в вопрос.       — Я… — пробормотал Том еле слышно, прежде чем уставшее тело окончательно сдалось в мягкие объятия сна.       — Отдохни, змеёныш, — усмехнулся Салазар, и Том скорее увидел, чем почувствовал, как чужие чары поднимают его в воздух. — В свою спальню вернёшься завтра. Там, думаю, сейчас для тебя слишком людно.       Том почти не смотрел на тёмные стены проплывающих мимо коридоров. Ему только показалось, что летел он мимо них невыносимо долго. Наконец, чадящие факелы сменились тёмной прохладой.       Одежда исчезла, но у Тома уже не оставалось сил на стыд. К тому же, его безобразно поношенное бельё предок сегодня уже лицезрел. Как и всё, что скрывалось под ним.       Кожи коснулись ледяные хрустящие простыни, и Том невольно издал унизительный звук, напоминающий жалобное хныканье. Чужие руки укутали его в такое же холодное одеяло, подоткнули со всех сторон, игнорируя зачатки сопротивления свернувшегося клубочком юноши.       — Кожа да кости, даже Василиску не скормишь, — еле слышно пробормотал себе под нос Салазар и повторил: — Не противься, Наследник. Засыпай. Спальня в твоём распоряжении.       Последним, что ощутил Том, было лёгкое прикосновение к волосам, а после зелье окончательно взяло своё.       Когда он проснулся, в комнате было ещё темно. Стоило ему открыть глаза и машинально отметить про себя, что он чувствует себя вполне отдохнувшим даже за небольшое наверняка время сна, как вспыхнули свечи. Том взглянул на часы и обомлел — время давно перевалило за полдень, а темноту спальне обеспечивало отсутствие окон или чар, как в общей гостиной Слизерина.       Том резко сел на кровати, сперва не поняв, где именно он находится, и тут же со стоном сполз обратно под одеяло — от неосторожного движения за ночь опухший ещё больше и чувствительно-красный зад загорелся огнём. Том заскрежетал зубами, щёки его снова пылали от стыда и унижения, память о котором была очень свежа.       Оглядевшись в поисках своей одежды, Том заметил висящее напротив кровати большое зеркало. В нём отражался пунцовый всклоченный мальчишка, нахохлившийся в одеяле, и меньше всего он сейчас походил на заносчивого принца Слизерина. От обиды засвербело в носу, но Том тут же обругал себя последними словами — хватит, в конце концов, он и так вчера позволил себе кучу слабостей! Ох если бы только пленителем был не Слизерин, его давний кумир и объект для подражания…       Одежда нашлась в кресле у кровати, аккуратно развешенная, чистая и отглаженная чарами. Том осторожно сел, стараясь опираться на руки, и окинул тесную форму полным ненависти взглядом. Из зеркала на него оглядывался через плечо худощавый подросток в поношенном белье, невольно потирающий совершенно бордовое бедро. Встряхнувшись, Том отвернулся от отражения и попытался привести себя в порядок. Ситуацию, конечно же, осложняло отсутствие палочки под рукой или хотя бы ванной, но вот последняя всё же нашлась за одной из ниш в стене.       К удивлению Тома, с момента пробуждения никто не пытался вступить с ним в контакт. Ни домовиков, ни Салазара слышно не было. Он как раз размышлял об этом, выходя из комнаты, но запнулся о толстый ковёр в гостиной, увидев мирно пьющего чай предка прямо перед собой. Сидящий у камина Слизерин не глядя указал юноше на соседнее кресло. Увидев на нём подушку, Том покраснел от унижения и гнева и сжал кулаки, из последних сил удерживая язык за зубами.       Впрочем, выдержки вскоре не потребовалось. Взгляд чёрных глаз оторвался от книги, и Тома будто окатило ледяной волной. Опомнившись, он поспешил сесть на указанное место. Отвратительно липкий страх встал на место злости и теперь выкручивал тошнотой, не позволяя поднять на предка собственного взгляда.       — Ты точно слизеринец? — нарушил тишину Салазар. Прежде, чем Том успел даже подумать об ответе, старый маг поддел: — У тебя всё написано на лице, змеёныш. Впрочем, всё приходит с опытом. Сейчас ты позавтракаешь и отправишься в Гринготтс. Не забудь уведомить директора. Думаю, записки через домовика будет достаточно.       — Гринготтс? — напрягся Том. Салазар мрачно сверкнул глазами.       — Мой наследник, — выделил он, и Том невольно сглотнул, вжимаясь в спинку кресла, — не будет носить фамилию грязного маггла, не позаботившегося о семье. И фамилию мусора, родни твоей матери, теперь тоже. Они больше не мои потомки, они не достойны имени Слизеринов, пусть магия их рассудит.       — А я? — побледнел Том. К его удивлению, взгляд предка вдруг смягчился, складка меж бровей разгладилась. Теперь он выглядел просто строгим, а не разозлённым, и смотрел немного насмешливо.       — Ты никогда не был Мраксом, змеёныш, твоя мать не успела ввести тебя ни в один род. Она скончалась слишком быстро. Твоё имя существует для магии только на словах, и мы это исправим. Тебе уже пятнадцать, совершеннолетие не за горами.       Том уже открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут в желудке протестующе заурчало, и к ужасу Тома от Салазара это не укрылось. Не сказав об этом ни слова, он постучал пальцами по столу между креслами, и перед Томом появилось четыре посеребрëнных тарелки. Два внушительных тоста с яичницей источали парок, в рисовой каше плавала ложка джема, тыквенная булочка, не похожая на те, что лежали в блюдах в Большом зале, блестела сиропом, как и пышная румяная запеканка. Большая кружка горячего шоколада появилась последней.       Том гулко сглотнул наполнившую рот слюну. Хотел было взяться за одну из вилок, но Слизерин вкрадчиво заметил:       — Не эта. Она для рыбных блюд. Тебе нужна та, что левее.       — Спасибо, — прошелестел Том, опуская глаза в тарелку. Уже который год он пытался равняться на чистокровных, подражать их поведению, но пока что все лишь стремились ткнуть носом в его положение и недостаток воспитания. Слизерин, похоже, не был исключением.       — Поешь, после поговорим, — спокойно отозвался маг, снова опуская взгляд в книгу.       Том машинально отметил выведенное на обложке имя Мерлина и чуть не подавился тостом.       На завтраках он привык читать учебники или доделывать домашние задания, к тому же, вкусностей никогда не хватало на всех, а сражений за еду Тому хватало и в приюте летом. В школе он обычно обходился неизменной овсянкой и соком, иногда успевал утянуть пару кусочков жареного бекона или тост.       Но в Большом зале еда была довольно постной, не считая сладостей и блюд по случаю праздников. Поэтому подсушенный хлеб, щедро смазанный паштетом, и растекающееся по нему желтком яйцо Тому уже показались достаточным завтраком. Глаза как всегда желали большего, как и желудок, но привычное чувство лёгкого насыщения уже пришло, и Том собирался было отложить приборы, уже даже открыл рот, чтобы поблагодарить за еду, как вдруг обнаружил, что Саразар всё это время неотрывно следил за ним.       — Всё до последней крошки, змеёныш, — чёрные глаза предупреждающе блеснули. — И не вздумай мне перечить.       Пустая тарелка исчезла, а миска, полная рисовой каши с маслом и сливками, плавно подъехала на её место.       — Но… — опешил было Том, но предок окинул его таким взглядом, что подвело внутренности.       — Ешь, — велел уже более холодно, и ложка сама прыгнула Тому в ладонь. Ослушаться, когда ещё была болезненно свежа память о вчерашней взбучке, юноша не посмел.       Каша, в отличие от пресной овсянки, оказалась обворожительно сладкой и таяла во рту, Том толком и не заметил, как проглотил всю порцию. Тяжести в желудке всё ещё не ощущалось, по телу разливалось тепло. Том осторожно пододвинул к себе внушительный кусок запеканки, но Салазар больше не следил за ним так пристально и глаз от книги не отрывал. Начал вдруг, заставив Тома ощутимо вздрогнуть:       — В банке ты пойдёшь к главному управляющему, не к гоблину Мраксов. Возьмёшь с собой мой медальон и Василиска, она присмотрит за тобой в случае чего. Учти, она не из болтливых.       — Она? — переспросил Том, проглатывая плотное творожное тесто, вязнущее в зубах. Запеканка пахла корицей и яблоками, манная корочка умопомрачительно хрустела, а от запаха сиропа рот переполнялся слюной.       — Она называет себя Руесс. Это аналог её настоящего имени, которое не способен воспроизвести человек, — тон Салазара слегка смягчился. — Она будет размером с булавку, ты просто положишь её во внутренний карман мантии. Если что-то будет не так, она вернёт тебя сюда, в безопасное место. И защитит, если кто-то захочет напасть.       — Кому есть до меня… — пробормотал Том, но тут же понял, что сказал лишнего и невольно заёрзал в кресле. Подушка всё же была очень кстати.       — Не делай поспешных выводов, мой маленький умный змеёныш, — посоветовал Салазар. — Даже если сейчас никому и нет, день на день не приходится. Руесс не станет защищать тебя постоянно, она мой компаньон и привязана ко мне. Но пока что мне будет так значительно спокойнее. Возражений не будет?       Показалось, последнее прозвучало издёвкой, и Том поднял глаза. Салазар наблюдал за ним с еле заметной улыбкой, при этом умудряясь как-то сохранять строгость в лице.       — Нет, сэр, — ответил Том и, повинуясь чужой ненавязчивой магии, взял с тарелки булочку. Пальцы сделались липкими, и юноша запоздало подумал, что, вероятно, для выпечки тоже предназначался какой-то прибор, но Салазар замечания ему не сделал.       Заполненный желудок сладко тянуло, брюки сделались совсем уж тесными, и Том поёрзал в кресле снова, старательно пережёвывая жёлтое воздушное тесто.       — Приятного аппетита, маленький друг-с-с, — раздалось откуда-то снизу, и из-за каминной решётки показалась… Руесс. Том узнал Василиска по окрасу, хотя размер и показался ему непривычным. Змея выползла из огня на каменный пол, содрогнулась всем телом, будто отряхиваясь, и медленно подползла к Тому.       — С-с-спасибо, — неуверенно прошипел в ответ юноша, обмирая, когда уменьшившееся ещё немного прямо на глазах магическое существо вдруг обвилось вокруг его ног и устроилось на коленях горячей, почти обжигающей тяжестью. Мазнув острым языком воздух, Василиск качнулась, и свет огня блеснул в её короне из маленьких рожек.       — Не бойс-с-ся.       — Не боюс-с-сь.       — Твоё с-с-сердце бьётс-с-ся чаще, змеёныш, — насмешливо прошипел Салазар, и его губы двигались очень странно. Том ещё никогда не видел, как другие маги разговаривают на змеином языке. — Даже я с-с-слышу. Не лги так неумело.       Василиск устроила голову на одном из подлокотников и прикрыла ярко-жёлтые глаза. Тяжесть и тепло её чешуи оказались неожиданно уютными.       — Что мне сказать директору? — спросил Том. — Мне не стоит рассказывать о вас. И о Гринготтсе тоже.       — Хитрый змеёныш, — предок звучал почти одобрительно. Задумавшись на секунду, ответил: — Ты скажешь, что тебе нужно наведаться в приют по маггловским делам. Никому ни слова обо мне или о посещении банка. И Мерлина ради, будь благоразумен. Верю, мой Наследник должен быть достаточно бедовым существом, но постарайся избежать неприятностей, — Том не понял, шутит Слизерин или нет, но на всякий случай кивнул. Постукивая кончиками пальцев по корешку книги, предок продолжал: — Управляющему банком покажешь медальон. Говорить ничего не придётся. Он сделает всё сам. После запросишь проверку крови, сейчас это самое главное. И ещё, змеёныш. Нужно провести кое-какие ритуалы, а для этого пригодился бы доступ к замку рода. Часть родового камня, которая хранится здесь, в Хогвартсе, недостаточно велика для того, что нам предстоит сделать.       — Что же нам предстоит сделать? — Том невольно подобрался. Он ненавидел недоговорки. — И разве Слизерин-кастл не разрушен? Род объявлен мёртвым, я узнавал у управляющего Мраксов, и в Палате Лордов не…       Раздался тихий щелчок, и зад ошпарило такой болью, будто Том с размаху сел прямиком в крапивные заросли. Подскочив от неожиданности, он ухватился за ягодицы и непонимающе уставился на мрачно улыбнувшегося ему предка. Василиск, тихо шипяще хихикая, свернулась кольцами на подлокотнике.       — Очаровательное заклинание. Моя дочь изобрела его для своих сыновей, ох и неслухи были все семеро, — доверительно сообщил Слизерин. — Ты садись-садись. Эффект, к сожалению, длится всего несколько секунд, зато ощутимо, верно? В особенности по свежим следам. Доедай и слушай, змеёныш, дерзость тебе не к лицу, — Том уже открыл было рот, чтобы ответить что-нибудь гневное, но инстинкт самосохранения взыграл в нём очень вовремя, и он молча опустился в кресло. — Ну-ну, не обижайся, — покачал головой Салазар. — Твоим воспитанием давно нужно было заняться всерьёз, мне жаль, что раньше этого сделать было некому. Рад лишь тому, что ты наконец-то нашёл моё пристанище, потому что рассчитывать, что ты каким-то образом проберёшься в Слизерин-кастл, мне не приходилось. Да, он не разрушен, но скрыт чарами. Обнаружить его могут только гоблин-управляющий рода и Слизерины. Не Мраксы. Что с тобой делать сначала, я решу после того, как увижу результаты проверки крови. Но ничего страшного не будет. Ты ещё не успел создать крестраж, поэтому всё в порядке. Ты ведь не успел? — Салазар нехорошо нахмурился, и от его взгляда у Тома сильнее заныл зад.       — Нет, — поспешил ответить он. — Я ничего не делал.       Предок кивнул, и на этом их разговор был закончен. Напившись действительно обжигающе горячего из-за чар шоколада, Том позволил Василиску заползти под форменную жилетку, в нагрудный карман, и, выслушав последние наставления, отправился в подземелья. К счастью, его отсутствия совершенно никто не заметил, как и того, что юноша забрал с собой проношенную тёплую мантию и снова покинул гостиную. ***      — Вот, — Том протянул Салазару конверт со вскрытой гербовой печатью.       Его тоже мучило любопытство, ведь всё, что ему сказал управляющий Мраксов на втором курсе — что шансов на какой-либо род у мальчика нет. Управляющий банка сегодня, тараща глаза на медальон Салазара, пояснять что-либо тоже не стал, молча всучил запечатанный конверт, который Том тут же вскрыл. Вот только пергамент был снизу доверху исписан латынью и рунами, поэтому единственным, что сумел прочитать Том, были имена.       — Что-то ещё? — разворачивая документ, поинтересовался Слизерин.       — Ключ от хранилища, — честно ответил Том, и предок молча кивнул, тут же углубившись в чтение. — Сэр?       — Присядь, — не отрывая чёрных глаз от ровных строчек, велел он. Том, которому сидеть всё ещё было больно, оглядел гостиную и остался было стоять, но сырая магия вдруг ласково щёлкнула по кончику носа, чуть не заставив ойкнуть от неожиданности. — В ногах правды нет.       Том удивлённо моргнул. Он никак не мог понять, как вести себя с предком и что означали разные его выражения лица и тоны голоса, а вот сам Слизерин, похоже, видел его насквозь.       Том опустился в то же кресло, в котором сидел утром, и успел подумать, что без подушки оно не особенно-то и уютное, как вдруг обивка под ним ощутимо помягчела — Том не знал, что это были за чары, но подозревал трансфигурацию. Салазар на его взгляд и побордовевшее лицо никак не отреагировал, только кивнул, когда один из домовиков — первый за всё время, что Том был здесь — спросил:       — Подать обед?       Заикаться о том, что ещё не голоден и очень уж плотно поел всего несколько часов назад, юноша даже не стал. К тому же, прислушавшись к себе, он с удивлением заметил, что фантомное чувство голода, которое он обычно игнорировал, не тратя время на посещение обеда, а иногда и ужина, сейчас казалось даже сильнее обычного. Удивило уже то, что оно вообще было, а уж жалобно требующий еды после утренней «пытки» желудок и вовсе поверг Тома в лёгкий шок.       Правда, поводов для удивления ему почти сразу прибавилось — обед, появившийся перед ним на столе, вызвал трусливое желание сбежать подальше.       — Я это не съем, — даже слишком уж поспешно сообщил Том, стараясь звучать как можно более уверенно.       Салазар испустил тяжёлый вздох.       — Съешь, — опроверг спокойно, но вид при этом имел крайне уставшего от чужого упрямства человека. — А если не съешь, я велю эльфам кормить тебя с ложки. И так будет продолжаться до тех пор, пока ты не перестанешь походить на тень.       — Вы… — запнулся от возмущения Том, но слова будто разом пропали. Салазар выжидающе смотрел на него, а Том не мог придумать, что ему ответить. От обиды перехватило дыхание.       Маг сел в кресло напротив него и отложил пергамент с результатами проверки на стол.       — Здесь самую малость больше, чем полагается есть детям твоего возраста, змеёныш, — медленно произнёс он, наклонившись чуть вперёд. — И благодари Мерлина за то, что я ещё не решил всерьёз обсудить с тобой твоё отношение к здоровью. Я не стану уговаривать тебя, как малое дитя. Но я могу заставить. И тебе это очень не понравится.       — Вы сказали, что я в безопасности, а сами только и делаете, что угрожаете мне, — огрызнулся Том, уставившись в стол. Перед ним стояли угрожающего вида миски с луковым супом и мясным салатом, тарелка печёной картошки и блюдце с небольшими кремовыми пирожными на десерт.       Салазар вдруг, растеряв всю строгость, рассмеялся, чисто и низко, откинувшись на спинку кресла. Том поёжился — холод подземелий не добавлял радости ситуации, как и странный предок с явными замашками тирана. Вот, значит, в кого такой сам Том?       — Мой остроумный змеёныш, — отсмеявшись, всё же ответил Салазар, — я не причиню тебе вреда, ты — драгоценное дитя, последний в роду, спустя несколько поколений принявший мою кровь. Но перечить мне я не позволю. Поешь, ты ведь голоден и споришь из праздного интереса. Не стоит выводить меня из себя. Руесс уже рассказала мне, как всё прошло, но тебе, наверное, интересно услышать моё мнение о том, что здесь написано? — он коснулся пальцами пергамента на столе. — Занятное чтиво.       — Я не смог прочесть ни слова, — вынужден был признаться Том. Он ненавидел не знать чего-то и всегда старался как можно быстрее заполнить пробелы, но иногда это было практически невозможно.       — Я догадывался, — кивнул Салазар, и тёплая, чуть колючая магия ненавязчиво всунула Тому в руку ложку. Желудок предвкушающе сжался от одной мысли о горячем крепком супе, и Том сдался. — Кроме общих сведений о твоей родне, которую ты без труда найдёшь на гобелене, здесь описано твоё состояние здоровья, твоя магия и примеси в твоей крови. Всё не так плачевно, как я боялся, но и не радует. Я переведу его для тебя. Или, если пожелаешь, можешь взять из библиотеки учебник и прочитать сам, — глаза Тома, наверное, загорелись от этих слов слишком ярко, потому что предок довольно усмехнулся: — Мой змеёныш. Поешь, я найду для тебя книги.       — Книги, сэр? — переспросил Том.       — Книги, — кивнул Салазар. — Латынь и крестражи, историю которых я обещал тебе вчера.       Том покраснел.       На перевод результатов проверки у него ушёл почти весь день, но, по словам предка, мальчик справился просто блестяще.       Тёплое мягкое кресло и тяжесть Василиска, свернувшегося кольцами на его коленях, были удивительно умиротворяющими. Читая отданную книгу о крестражах, Том, даже несмотря на запоздалый страх собственной ошибки, ощущал какое-то иррациональное спокойствие. Да, крестражи были ужасны, но вот он Том, сидел здесь и сейчас, в безопасности. Так и не успевший, к счастью, натворить непоправимого.       Широкая ладонь легла на плечо неожиданно, и Том невольно вздрогнул, отрываясь от текста.       — Скоро ужин, змеёныш, тебе лучше пойти в большой зал, тебя могут хватиться, — напомнил Салазар, поглаживая поднявшего голову Тома по волосам. — Книгу можешь забрать с собой, — Том благодарно кивнул. — Возвращайся завтра после занятий. Нам много о чём нужно поговорить.       — Да, сэр.       Последовавшее за этим лёгкое прикосновение чужих сухих губ к макушке заставило Тома залиться краской и поспешить подняться. Салазар убрал руку с его плеча и в молчании следил, как потомок в обнимку с книгой спешит к выходу в подземелья. ***      На следующее утро Том направился в Тайную комнату сразу же после завтрака — сдвоенную трансфигурацию отменили, и время до занятий со Слизнортом у слизеринцев осталось свободным.       Великий предок обнаружился в некоем подобии кабинета — там хранились бумаги и книги, которые пригождались призраку чаще всего.       — Подожди меня в гостиной, — велел маг, даже не обернувшись.       Том, упав в кресло у камина, про себя порадовался, что мятной мази от синяков у него предостаточно — полосы розог с саднящего зада сошли за одну ночь, не оставив и следа.       — Мне можно вас кое о чём спросить? — уточнил он, едва Салазар появился на пороге.       — Спрашивай всё, что заблагорассудится, но сперва завтрак, — милостиво кивнул маг. Том, уже открывший рот, чтобы задать свой вопрос о крестражах, резко его закрыл. Потом начал с нажимом:       — Сэр, с вашего позволения, я только что с завтрака, и…       — И что же ты ел? — вкрадчиво поинтересовался Слизерин, разом став ощутимо опаснее. Том медленно ответил, разделяя слова:       — Если вы считаете, что я должен перед вами отчитываться…       — Должен, — перебил предок, — тем более я и сам всё отлично знаю. Мой умный змеёныш, скажи, внимательно ли ты читал Историю Хогвартса и слушал мой рассказ? Быть может, ты пропустил ту часть, где я объясняю, как приглядываю за учениками уже несколько веков? Или, быть может, ты вздумал меня обманывать? — тон его резко из елейного стал стальным, когда он закончил: — Я прощаю тебе попытку меня одурачить в последний раз. Запомни, всегда нужно быть хитрее. К тому же, ты действительно должен передо мной отчитываться. Иначе, боюсь, я бессилен. Ты катишься прямиком в могилу с нашим фамильным упрямством. Я ведь говорил, я присматриваю за тобой с первого твоего дня в Хогвартсе, змеёныш, я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Для тебя это открытие? Ты невнимательно меня слушал? Я прощу тебе твой острый язык, но что скажешь об этом?       На такую отповедь Том нарваться совсем не ожидал, от стыда пылало лицо. В последнее время его концентрация значительно снизилась, но упустить очевидную деталь… Он в сущности и врать-то не собирался, просто взъярился на чужую опеку, попытался сбросить с себя чужое пристальное внимание. Дерзить тоже не хотел, слова вылетели почти что сами собой.       Оправдания он подобрать не успел, Салазар, перестав его отчитывать, просто уселся напротив и постучал кончиками пальцев по краю стола. Душистая овсянка, заправленная фруктами и шоколадным сиропом, тарелка оладьев и два варёных яйца выглядели всё же значительно приятнее, чем завтрак в Большом зале, от которого Том отказался, предпочтя стакан тыквенного сока и несколько гренок.       — Даже без споров? — приподнял чёрные брови Слизерин, когда Том отправил в рот большую ложку каши. — Ты молодец, змеёныш, мало кто способен учиться на собственном опыте. Кстати об опыте. Как тебе книга?       Говоря совсем честно, Том бы добавил себе парочку розог к тому, что получил недавним вечером. Но предку он, конечно, это сообщать не собирался.       — Познавательно, — ответил как можно сдержаннее. Салазар хмыкнул.       — В таком случае, змеёныш, у тебя будет два дня, чтобы написать для меня подробное эссе, где ты изложишь все свои мысли по этому поводу. Книга твоя, можешь не возвращать. Считай это подарком.       — Эссе? — чуть не подавился чаем юноша.       — Я ведь всё-таки преподаватель, пусть и давно мёртвый, — тонкие сухие губы исказила усмешка. — Пожалуй, три тысячи слов. Я верю, змеёныш, для тебя это не составит труда.       Под насмешливым взглядом Том чуть не силой заставил себя молчать.       Второй раз за утро предок вряд ли простил бы ему выбрыки, а ощущать на себе «очаровательное заклинание» совершенно не хотелось. Чужой одобрительный взгляд красноречиво сообщал, что его внутренние метания были замечены и оценены по достоинству.       — Так что ты хотел спросить?       Признаться, в тот день Том с удовольствием бы прогулял зельеварение. Впервые в жизни.       Разумеется, было сразу ясно, что Слизерин будет интересным собеседником, но предок превзошёл все ожидания юноши. Том слушал с открытым ртом, устроившись в кресле с мисочкой шоколада. Да, профессора тоже были эрудированны и разбирались во многих вещах, но никто из них не спешил болтать вот так с Томом, именно с Томом. Отвечать на его вечные вопросы даже на уроках всегда было им в тягость. Друзей у юноши не было, а однокурсников он уже давно обогнал в знаниях.       Когда маг сообщил, что Тому пора, сожаление скрыть получилось слишком плохо.       — Ты можешь вернуться после занятий, — напомнил Салазар, тронув юношу за подбородок. — Нам ещё нужно обсудить, что делать с наследством и Слизерин-кастлом. Он по праву твой, но доказать это будет делом не из лёгких. Сегодня Самайн, лучше времени не найти. В любом случае, в приют ты больше не вернёшься.       Том замер, заиндевел, уставившись перед собой, и до боли в пальцах сжал подлокотники кресла.       Он даже не думал об этом. Не успел толком осмыслить всë за прошедшие пару дней. Он совершенно забыл про приют, про существование летних каникул в целом. А ведь Салазар вряд ли мог свободно путешествовать, ритуалом он был привязан к Хогвартсу и родовому камню!       Тяжёлая ладонь легла на макушку.       — Змеёныш, ты слишком невнимателен, — укорил Слизерин, успокаивающе поглаживая юношу по голове. — Ты думаешь совершенно не о том. Тебе пора на занятия, ты опоздаешь.       — Вы мне поможете? — выпалил Том. — Скажите…       — Змеёныш, — твёрже повторил маг, хмуря седоватые брови. — За твоей спиной целый род. Единственное, что ты сейчас должен делать — просто пойти на свои занятия. Ты Слизерин, не забывай об этом.       «За твоей спиной целый род». С самого первого курса Том мечтал услышать эту фразу, примерить её на себя, но она всегда была мантией с чужого плеча. У него не было даже родителей, не то что рода, у него не было дома, у него не было ничего! А сейчас этот мёртвый маг тысячи лет от роду говорит ему, что его род, его семья — это и род Тома тоже. Странного нелюдимого Тома, которого даже добродушный Дамблдор всё же обходил стороной.       — Мне нельзя остаться? — спросил юноша, не успев себя остановить. Тут же попытался исправиться: — То есть, я имел в виду…       — Если ты исчезнешь так резко, возникнут вопросы, — показалось, в голосе предка звучало вполне искреннее сожаление и сочувствие. — Потерпи немного. Ты можешь вернуться в любой момент, но тебе нужно появляться на занятиях, в гостиной и в Большом зале. Я никуда не денусь от тебя, мой маленький змеёныш. Я буду рядом, пока ты во мне нуждаешься. Иди. Мы поговорим обо всём вечером. ***      — Самайн — ночь, когда Великая магия особенно близко к нам. Если прислушаться и присмотреться, заметишь, как она бурлит в воздухе, — говорил Слизерин, пока Том застёгивал мантию. — Тибби! — позвал он. Юноша подобрался. Скоро, совсем скоро… Появившийся с тихим хлопком в гостиной домовик вежливо поклонился, покачивая ушами. — Перенеси Тома в Большой ритуальный зал Слизерин-кастла.       Том не успел привычно задержать дыхание, как всё вокруг завертелось волчком.       Его будто протащили через узкую трубу, сминая кости, поэтому, оказавшись на холодном мраморном полу ногами, Том не удержал равновесия. Если бы сильные руки Салазара не подхватили его за плечи, он бы свалился навзничь.       Правда, от того, что он восстановил равновесие, лучше не стало. Магия вокруг него и правда бурлила, только приятного в этом было мало.       — Дыши, змеёныш, — поддерживая его за плечи, как-то немного устало посоветовал Слизерин и заверил: — Я рядом. Этот замок ещё не твой, но он боится тебя больше, чем ты сейчас пугаешься его. Пойми, что не хочешь причинить ему вред. Пойми, что это твой дом, твоё уютное, защищённое гнездо, где тебе не будет страшно. Тебе кажется, что ты не можешь вдохнуть, но всё это только в твоём сознании, — слушая его, Том невольно пытался вникнуть в странные слова. Замок вокруг него враждебно щерился щупами магии и давил всем весом своих шести башен, высоких колонн, уютных спален и каминов… Лёгкие, горящие огнём, вдруг впустили глоток воздуха. И Том судорожно задышал, до боли в запястьях вцепляясь в чужие руки. Давление неживой, холодной и тяжёлой магии отступило, и, казалось, замок довольно заурчал. Том тоже готов был издать похожие звуки, когда чужой голос над ухом с нотой гордости похвалил: — Мой сильный, смелый змеёныш.       — Всё закончилось? — прохрипел Том. Горло его пересохло так, будто он не пил и не ел всю неделю. Салазар тихо рассмеялся.       — Всё только начинается, дитя, — сказал он. — Сейчас ты положишь руки на камень и произнесёшь своё имя. Только имя, одно-единственное. Будет немного холодно, но это пройдёт. Когда на камне появятся руны, надрежь палец ритуальным кинжалом и напиши их поверх магического отпечатка своей кровью. Дальше магия сделает всё сама. Доверься ей. Я буду у тебя за спиной, но не отворачивайся от камня.       Том хотел ему поверить, правда хотел. Поэтому, сделав всё в точности так, как сказал ему предок, он завис над камнем рода, источающим странное, тоже, как и замок, лишённое жизни тепло. Произнёс немеющими губами:       — Томас, — и только потом вспомнил, что в традиции Мраксов называть детей на букву «м». Впрочем, он держал руки на камне рода Слизерин, а не Мракс, так что «Томас» вполне годилось. И уж явно звучало лучше, чем «Том». Что странно, предок, будто чувствуя, что Тому не нравится его имя, ни разу за три дня его так не назвал.       «Змеëныш»…       Прозвище отозвалось теплом, и Том вдруг почувствовал, что чужая, но как будто давно знакомая магия окутывает его со всех сторон мягким одеялом.       Ноги подкосились, и, упëршись спиной в грудь Салазара, Том услышал долгожданное:       — Молодец, змеёныш. Ты молодец. Вот теперь всё закончилось, — и только тогда он понял, что по лицу градом катится пот, мышцы ноют от напряжения, а от накатывающей усталости темнеет в глазах. Магический резерв был пуст. Если бы не уверенные и крепкие объятия предка и тихая ласка клубящейся в воздухе магии рода, Том, вероятно просто потерял бы сознание. Вот как ощущались ритуалы на самом деле… — Выпей, это поможет, — к губам приставили небольшой флакончик, и Том сделал глоток. По телу будто пробежала тысяча маленьких молний, и он распахнул глаза. Магия в ядре взбурлила и толчками разлилась по венам, выдавливая утомление. Он удивлённо моргнул. — Не слишком радуйся, эффект недолгий. И съешь вот это.       В чужой ладони зашуршала бумажная обёртка.       — Шоколад? — не поверил Том.       Салазар молча кивнул, выжидательно глядя на него. Том послушно взял маленькую плитку и откусил кусочек. Дождавшись, пока он расправится с угощением, предок поинтересовался:       — Чувствуешь себя лучше?       — Намного, — выдохнул Том, зябко поводя плечами и оглядываясь, наконец, по сторонам. Тёмный ритуальный зал теперь совсем не казался таким уж враждебным.       — Добро пожаловать домой, Наследник, — улыбнулся Салазар, давая ему получше рассмотреть мраморный алтарь и сам камень рода, прежде чем вздохнуть: — Пойдём. Пора познакомиться с предками. Они давно ждут этой встречи.       Том невольно сглотнул. Он ещё отлично помнил первую встречу с одним предком и побаивался представлять, что ожидало его в зале портретов. Насмешливый взгляд Салазара тоже радости не добавлял. ***      — Какой предмет вы преподавали, сэр? — Том подпëр подбородок кулаком. Салазар приподнял брови.       — Как думаешь, отчего класс зельеварения находится в подземельях?       — Так вы действительно зельевар, — сам себе кивнул Том. — В хрониках больше о созданных вами артефактах.       — Хроники не всегда правдивы. Я больше зельевар, чем артефактор.       Встреча с предками прошла не так уж плохо, и Том пребывал в приподнятом настроении. Правда, отчитали его сперва бурно радующиеся Слизерины и — в особенности — одна Мракс так, что весь оставшийся разговор у него горели уши. Похоже, идею крестражей не оценил по достоинству никто из них.       — Чем вы обычно занимаетесь здесь и в Хогвартсе?       — Чаще читаю, — отозвался предок. — Иногда экспериментирую с зельями и артефактами, домовики приносят всё, что необходимо. Книг здесь ещё на два тысячелетия.       — А… — заикнулся было Том, но мужчина, опередив его, сообщил:       — Библиотека в твоём распоряжении.       — Что мне можно читать? — тут же поинтересовался юноша, жадно блеснув глазами. Слизерин глянул на него немного удивлённо.       — Всё, что захочешь, разумеется.       Теперь пришла очередь Тома удивляться.       — И никаких ограничений?       — Например? — приподнял чёрные брови маг.       — Есть же какие-то книги, которые, по-вашему, опасны или… — недоверчиво принялся перечислять Том, но умолк, когда собеседник вдруг рассмеялся.       — Ни одна книга здесь не причинит тебе вреда, змеёныш, это твой дом, — Салазар покачал головой. — Что до их содержания… Захочешь призывать демонов Низшего мира или Адское пламя, позови, хочу взглянуть на твои успехи, — он хмыкнул. Добавил уже серьёзно: — Запретов нет. Читай, что заблагорассудится.       И Том ретировался в кратчайшие сроки.       Библиотека действительно была огромной. Устроившись в кресле с одной из книг, Том осторожно перелистнул первые страницы.       — Анимагия? — раздалось над головой. Что ж, глупо было рассчитывать, что его совсем не станут контролировать. — Мой змеёныш.       — Вы анимаг? — вскинул глаза Том. Салазар пожал плечами.       — Все Слизерины анимаги. Я овладел формой животного и магического существа.       — А кто…       — Это бестактный вопрос, змеёныш, задавай его с большой осторожностью, — прервали его на полуслове. Но тут же сообщили, не успел Том толком укорить себя за излишнее любопытство: — Филин и Василиск. Будут вопросы, приходи и спрашивай. И постучись, прежде чем войти в лабораторию.       Салазар ушёл, и шаги его быстро затерялись среди стеллажей. Том опустил взгляд на страницу снова и, показалось, прочитал всего-то пару глав, как вдруг откуда-то слева раздалось мелодичное:       — Возьми потом книгу в синей обложке, что стояла рядом. Её написал мой отец, там всё изложено наиболее понятным языком. Эти учёные такие скучные.       Подскочивший в кресле Том резко обернулся, чтобы нос к носу столкнуться с призрачной фигурой единственной Мракс из зала портретов.       — Добрый вечер, миледи, — выдохнул он, поëжившись от её призрачного холода. И сколько ещё призраков ему предстоит увидеть?       — Я не хотела тебя напугать, — прозрачная фигура улыбнулась. — Скоро пора будет возвращаться в замок, Марволо, тебе лучше поторопиться с чтением. Впрочем, можешь забрать что-то с собой. Только будь осторожен, вне замка магия книг может навредить любому, кто попытается её открыть без твоего разрешения.       — Поделом им, в таком случае, — фыркнул Том, и улыбка Леди Мракс сделалась заметно шире.       — Отец был прав, ты истинный его потомок.       — Ваш отец меня высек, — счёл нужным пожаловаться Том. Для этого обстоятельства его слишком хвалили. Вряд ли первое, что хотят сделать, когда имеют дело с «истинными потомками», — это взяться за розгу и всласть исполосовать зад.       — О, я не сомневаюсь, он сделает это ещё много раз до того, как ты вырастешь, — «утешила» Леди. — Я бы наказала тебя, будь ты моим сыном. Крестражи очень опасны.       — Теперь я это понял.       — Ты должен был извлечь другой урок, Наследник, — покачала головой женщина. — Не стоит лезть в авантюры с тёмной магией, в нужной области которой ты ещё не разобрался досконально. Крестражи — скверна. Ты погубил бы себя, какой бы большой ни стала твоя сила. Ты не мог этого знать в силу обстоятельств, от тебя не зависящих, но должен был попытаться узнать, раз уж тебя это заинтересовало. Неужели ты не подумал, что не стоит останавливаться на книгах школьной библиотеки?       — Других у меня не было, — пробормотал Том.       — Отговорки, Наследник, — отрезала Леди. Но смягчилась немного: — Я рада, что отец успел уберечь тебя от ошибки, дитя. Ты мне нравишься. Когда прорехи в твоём воспитании заполнятся, ты станешь прекрасным Лордом. Мои бесславные потомки извратили наш род и не могли наследовать магию Слизеринов, но ты, чья кровь была разбавлена, пусть и мусорной, но свежей маггловской, Мракс лишь наполовину. Магия Слизеринов сочла, что ты — достойнейший. Первый за множество поколений. Дар Судьбы.       — Я не уверен, получится ли у меня оправдать все ваши надежды, — признался Том и подпрыгнул снова, когда прямо над ними раздалось:       — У тебя уже получилось, змеёныш. Ты именно такой, каким я хотел тебя видеть. Даже лучше, — Том посмотрел на стоящего за спинкой кресла Салазара. Все предки, видимо, имели привычку подкрадываться или появляться из ниоткуда. Часы на стене библиотеки, наверное, врали, потому что выходило, что читает Том уже часа три. — Пусть в тебе всего капля моей крови, по магии ты мой Наследник. О лучшем я и мечтать не мог, — юноша невольно заалел щеками, но предки совершенно не обратили на это внимание. — Пора возвращаться.       — Я не хочу уходить, — с сожалением заметил Том. Салазар опустил тяжёлую ладонь на его кудрявую голову.       — Я знаю, мой змеёныш, — заверил негромко, — но есть кое-что, что мы пока не можем изменить. Ты должен доучиться этот год, не выдав себя. Пока что ты слаб, а я не смогу защищать тебя. Мы не должны привлекать внимание.       — Отец, отдай ему Паучью королеву, — сказала вдруг Леди Мракс. Салазар нахмурился.       — Ты уверена?       — По крови он мой потомок, — твёрдо ответила женщина. — Я признаю его Наследником Мраксов, — Тому показалось, что в воздухе немного зазвенело, а Леди добавила: — В обход его родителей, — и громко позвала: — Миппи, перенеси нас в малую сокровищницу!       Тома снова утянуло в трубу, но на этот раз он был готов. Он оказался в мрачном помещении, напоминающем заброшенные подвалы Хогвартса, но здесь не было пыли, просто всё имело очень мрачные тона.       — Подойди, змеёныш, не бойся, — окликнул Салазар, когда Том, оробев, замер у высокой кованой двери. И протянул ему небольшую брошь на чёрной бархатной подушке. Паук с брюшком из изумрудов и рубинов лучился магией так, что Том почти видел, как колеблется воздух. — Это Паучья королева, — Салазар снял брошь с подушечки и приколол к форменному жилету несопротивляющегося Наследника. Пояснил: — Моя дочь сделала её для своей младшей внучки, ты — её прямой потомок. Она сохранила фамилию, выйдя замуж за своего двоюродного брата, но её дети родились от одного из слуг. Разумеется, это тайна.       — Но разве Мраксы не поддерживали чистоту крови? — не подумав, ляпнул Том.       — Официально, — подплывшая к ним Леди скривилась. — Те, что были умнее, понимали, что близкородственные браки и слишком чистая кровь приведут только к вырождению рода. Это защитный амулет, Наследник. Не снимай его, пока не почувствуешь, что достаточно силён для убийства большей части своих врагов. Это подарок. Взамен не требую ничего.       — Благодарю, миледи, — вежливо склонил голову Том.       — Возвращайся на следующие выходные, — мягко, насколько мягко действительно мог сделать это призрак, улыбнулась ему Леди. — Мы все хотим пообщаться с тобой, но гулять по замку могут не многие. Приходи к портретам. Мы не кусаемся, хоть и выглядим грозно. И в Мракс-менор тоже. Пусть там не лучшая атмосфера, ты всё же наша кровь.       Поняв, что уже пора прощаться, Том оглянулся на Салазара и немного грустно пробормотал:       — До встречи, миледи.       — Лёгкой дороги, Наследник, — призрачное прикосновение защекотало холодом щëку. — Пусть магия бережёт тебя. До свидания, отец, — Леди Мракс тоже склонила голову. Салазар кивнул ей в ответ, прежде чем громко велеть:       — Тибби! Перенеси Тома в Тайную комнату.       Последним, что видел Том, были сверкающие глаза призрачной женщины, которая, на самом деле, была необыкновенно красива по сравнению с портретами других дам рода Мракс в книгах. Или их всех старательно извращали, или уродства со временем всё же проявились и внешне.       Поддержанный предком под локоть, Том твёрдо встал на ноги. Гостиная в Тайной комнате ощущалась не такой родной, как комнаты и коридоры замка, но всё же здесь было теплее и привычнее.       — Он слишком заметный, — с сомнением начал Том, касаясь пальцами брошки. — Я боюсь…       — Никто не видит его, кроме тебя. Даже я, — ответил ему Салазар. И снова успел подхватить пошатнувшегося Наследника за мгновение до того, как тот растянулся бы на полу. Том зарылся лицом ему в плечо, полной грудью вдохнув запах полыни, пропитавший серый сюртук. Хотелось спать, и вся энергия, которую дало после ритуального зала зелье, куда-то исчезла. — Ну-ну-ну, продержись ещё немного, — усмехнулся Салазар, поглаживая его по голове. Том отстранился с большим трудом, выбрался из объятий, кое-как восстанавливая равновесие. В руку ему вложили нагретый чужой кожей флакон с серебристо-голубым содержимым. — Вот, не повредит.       — Это снова снотворное? — Том потëр свободной рукой глаза и проглотил тоже отдающее полынью зелье.       — А оно тебе сейчас так уж необходимо? — иронично приподнял брови предок. — Могу поспорить, ты будешь сладко спать, прежде чем твоя голова долетит до подушки. Это Укрепляющее зелье, змеёныш. А сейчас ты выпьешь чаю и отдохнёшь. Я знаю, день был тяжёлым.       Том вымученно кивнул, спорить совсем не хотелось. Опустившись в кресло у камина, он медленно произнёс, надеясь, что не пожалеет о сказанном:       — Я… Я немного голоден.       К удивлению Тома, ни шуток, ни издëвок о его слабости не последовало.       — Пожелания будут? — просто спросил Салазар, усевшись напротив.       — До этого вы угадывали, — пожал плечами юноша. Думать совсем не хотелось.       — Я долго за тобой наблюдаю, — напомнил Салазар, постучав кончиками пальцев по краю стола. Перед Томом появилась небольшая порция тушёного мяса, чай и блюдце с печеньем.       — А других Мраксов, кроме моих родственников, не осталось? — спросил Том, наугад выбрав вилку. Судя по тому, что замечаний не последовало, он всё же хоть что-то запомнил верно.       Салазару, похоже, доставляло удовольствие наблюдать, как он ест, но сонному Тому было решительно лень думать сейчас о причинах.       — В Америке живут приёмные дети ещё одного потомка моей дочери, по магии они Мраксы. По крови сейчас остаёшься только ты.       — А мои… — Том запнулся. — Брат и отец моей матери?       — Магия отсекла их от рода, — лицо Салазара не потеряло своего равнодушного выражения, только взгляд из тёплого мгновенно сделался жёстким и острым, как сталь. — Больше ты о них не услышишь.       — Они умрут? — приподнял брови Том.       — Не знаю, — Салазар пространно повёл рукой по воздуху. — На всё воля магии.       — Вы лжёте, — без труда понял Том. Предок даже не стал скрывать:       — Может быть, — и добавил немного строже: — Тебе не нужно о них думать. Не забивай голову глупостями.       Том кивнул. Продолжил расспросы:       — Ваша дочь сказала, я — дар Судьбы.       — Так и есть, — подтвердил маг. — Достойный потомок спустя столетия — истинный дар, — и невпопад предупредил: — Скоро начнёт светать.       — Откуда вы знаете?       — Ты не заметил окна в потолке? — Салазар улыбнулся. — Будь внимательнее, змеёныш.       Отложив приборы, Том съел несколько печений и допил чай в молчании. Оно не было особенно уютным или неуютным, потому что Том выжидал, чтобы задать свой последний вопрос, и предок, казалось, знал это. Чёрные глаза ласково блестели.       — Можно остаться? — наконец, решился Том, и получил в ответ желанное:       — Конечно. Всё здесь твоё. Только распоряжайся с умом.       Том смутился. Вспомнил:       — Завтра ведь ещё занятия…       — Они только после обеда, — покачал головой Салазар, поднимаясь. — Успеешь отоспаться.       Поблагодарив за ужин, Том тоже встал. Признаваться, что дорогу до спальни он совершенно не помнил, не хотелось, но, благо, и не пришлось — старый маг провёл его по коридорам до заветной двери. Перед ней Том неловко замер и развернулся к призраку.       Невольно зажмурился, когда тёплые ладони легли на плечи.       — Доброй ночи, змеёныш, — негромко пожелал Салазар, наклоняясь, чтобы коснуться сухими губами его лба.       Том, слишком уставший, чтобы испытать хоть каплю смущения, пробормотал в ответ:       — Доброй ночи, сэр.       И его слегка подтолкнули в комнату.       Раздевался юноша уже в полусне, глаза слипались, а конечности стали ватными и слушались плохо. Нырнув под тяжёлое тёплое одеяло, Том даже не испугался, когда следом за ним скользнуло что-то большое и гладкое.       Василиск свернулась рядом кольцами, как большая грелка, и последним, что услышал Том, было:       — Вс-с-сё позади, маленький друг. С-с-спи крепко.       Он уже не ощущал, как чужие руки поправили на нём одеяло, как тёплая ладонь погладила по голове сначала его, а затем устроившуюся рядом Руесс, и не слышал, как с тихим щелчком закрылась дверь в его спальню. Том спал, и он знал, что всё самое страшное действительно осталось позади, как час Самайна.