Часть 1

      Девушка поспешно топала по обыкновенному асфальтированому тротуару, местами который пересекали углублённые чёрные полоски трещин, будто тонкие змеи. Как часто случается у детей и у некоторых взрослых, она старательно перешагивала через них из принципа "наступлю — умру". Неприятно прохладный ветер бесстыдно частыми потоками шлёпал её по белоснежным щекам с тонким деликатным слоем румян. Хотя осенняя стужа добавила его от себя естесственымм путём через приток крови, капнув красного цвета и на милый носик. Это, конечно, вынудило девчульку получше натянуть шуршащий капюшон куртки и спрятать ледяной подбородок в воротник.       Побывав в нужном месте, юная дама грезила о скорейшем возвращении домой, где можно будет хорошо отогреться, насладиться тёплым напитком и спрятаться от ниспадающих сумерек и холода. Жухлые тёмно-жёлтые и охровые листья, кажется, подгоняли её, часто прилетая на голову и чуть ли не в лоб с редко растущих близ дорожки деревьев. Ощущение замерзания настолько подбиралось к ней, что было даже лень вынуть ручки из карманов и всунуть наушники в уши. Возможно, это могло её спасти, будь она чуть трусливее.       Девушка уже заприметила более привычные улочки рядом с обителью и такие же въевшиеся в память навсегда здания нескольких частных домов и классических серых многоэтажек-исполинов. Как назло вместе с вихрем листьев и свистящими лентами осеннего злобного ветра до слуха молодой особы донёсся крик из-за множества кирпичных и бетонных стен. Конечно, из-за капюшона, закрывавшего уши и шуршащего от потоков воздуха, она не разобрала, с какой стороны исходит звук. Да и непонятно, кому он принадлежал: молодой женщине, девушке-подростку или маленькому мальчику. Довольно писклявый. Тем не менее, он заставил её вздрогнуть всем телом и дать волю волне дрожи и мурашек пробежаться по нему. Наверняка просто дети на какой-нибудь соседней площадке играют и орут на всю улицу. Есть тут такие особые семейки на районе, которые отпускают чадо гулять хоть в холод, хоть в голод, хоть ночью. Ну или им просто всё равно и они не замечают, когда отпрыски покидают дом.       Лучше бы, конечно, девушка обратила внимание на звук и дала ногам команду идти быстрее, но она нашла вполне невинное оправдание и успокоилась.       Следующим поводом слегка понервничать этим промозглым вечером стала типичная для таких мест заброшка, коих в городах и прочих населённых пунктах не мало. Их никто не сносит, никто не ремонтирует — ничего. Так и стоят эти бедные творения рук человеческих, ставшие жертвой отмены проекта, пропажи работников и нехватки денег и материалов на достройку, и глядят унылыми и пустыми глазами-окнами на всех прохожих, вызывая отчаянный страх, панику или глупый интерес. В девушке же как раз второе это здание и вызывало, зато теперь она точно ускорится, передвигаясь в ритм бешеного биения стрессующего красного органа практически в центре младой грудной клетки.       Тёплые чай или кофе, разогретый ужин, нежное одеяло, крепкие стены и плотные стеклопакеты... Всё это могло ждать особу дома, но ей не суждено туда добраться. Взявшаяся словно из ниоткуда, мужская окровавленная рука грубо и безнравно схватила тонкое плечо девушки, оплетая сильной змеиной хваткой. Пальцы вжимались в плоть даже сквозь слой куртки и одежды так, что было абсолютно бессмысленно как-либо сопротивляться. Лишняя попытка упереться ногами в землю — всего лишь обеспеченный шанс упасть лицом и головой на разбросанные кирпичи и прочий мусор, которым подростки и наркоманы украшают площадь недостроев.       Бедное юное сердечко забилось так сильно, что теперь за ним на любой скорости не угнаться. И даже мозг не успел сообразить и вынудить закричать. Настолько оказался велик шок и страх. Девушка только начала раскрывать спелые губы и хрипеть, как ей закрыли рот крупной ладонью, до боли нажимая на зубы через кожу, и вдарили затылком в ледяную бетонную стену прямо рядом со входом в здание внутри него. Она ощутила ткань чёрной перчатки и влагу, впитавшуюся в неё. Что это..?       Перепуганные кроличьи глаза едва успели раскрыться, будучи до этого зажмурены. Перед взором девушки предстала жуткая маска, которая будто бы светилась в сгущающейся вечерней тьме. Всё, что на ней возможно различить — чёрные, смахивающие на бездну, прорези для глаз нападающего, что прятались за тонкой сеточкой, и нарисованные тем же чёрным губы в безэмоциональном положении. На небольшой области пластиковой светлой поверхности расположились какие-то багровые брызги. Из-за верхнего края маски выглядывали взъерошенные тёмные волосы не слишком большой длины; небрежная причёска.       Девушка продолжала шипеть, пытаться скулить сквозь преграду, выгибаться в жалких попытках освободиться от хватки монстра, вышедшего из человеческого рода. Но всё было тщётно: кто она такая, обычная девчонка, чтобы удрать от настолько сильного соперника. В подобном случае даже не каждый парень сумеет. Её желание закричать и запищать было пресечено поднятой чуть выше ладонью. Тем самым мужчина просто перекрыл ей ещё и нос. Больше не покричать совсем. Вдобавок ко всему хотелка разораться и позвать на помощь поставила под угрозу быть убитой прямо сейчас, поскольку к животу оказалось приставлено лезвие ножа. Она затихла...       Маньяк не собирался оставаться так близко к дорожке, ошибочно проскальзывающей так близко ко входу в здание. Он ведь далеко не дурак. Сильная мужская рука ухватила несчастную девочку, шумно и истерично шмыгающую носом, за воротник куртки, чудом не оторвав капюшон, и силком поволокла рядом с собой в направлении раздолбанной и сыплющейся на камешки лестницы, однако всё ещё упорно стоявшей. Жертве ничего не оставалось, кроме как покорно на дрожащих ногах плестись рядом с мучителем, примечая его рост чуть выше среднего и ржаво-оранжевую куртку. Не слишком ли ярко для того, кого не должны находить?       Несочетающаяся пара оказалась на третьем этаже здания. Были и выше, конечно, но жуткий человек не имел желания закидывать девчонку через пропасть на следующую часть хлипкой лестницы. Он, также держа, повёл её, перехватив за тонкий локоть, по коридору, усыпанному пылью и тем же мусором. В неё, и без того испуганную и отчаявшуюся, словно вгрызались несуществующие взгляды, исходящие из пустых комнат по обеим стенам прохода. В почти кромешной тьме убийца затащил жертву в комнату, что оказалась ближе к задней части здания, отчего окно её выходило на какой-то безжизненный заросший пустырь, а не улицу с людьми. И здесь, где какой-то жалкий остаток света заглянул в помещение через прямоугольную прорезь в стене с остатками оконной рамы и битого стекла, девушка узрела мокрющими от солёных слёз глазами, что почти вся одежда мужчины залита... кровью. Может, это вовсе не дети кричали вдали? — Нет! Умоляю! Я хочу жить, — взмолилась девчушка, с жалким видом отходя к стене, подальше от обидчика. По её раскрасневшимся щекам, что слегка щипало от холода, текли горячие солёные реки. Глаза застелила влага, что она едва что-то видела, кроме высокого угрожающего силуэта и закрытого прохода за ним. Сердце норовило покинуть костяную преграду и сигануть вприпрыжку подальше отсюда, а тело от страха и безысходности немело; конечности тряслись и отнимались. — Заткнись, — прозвучало грубое, слегка простуженное и приглушённое из-за маски приказание, после чего мужчина с силой толкнул испачканной в крови рукой девушку, вынудив упасть на бетонный пол, больно удариться мягкой частью и ободрать об камешки нежные ладони.       Он рывком стянул грязные перчатки, показав испещрёные мелкими шрамами и свежими царапинами кисти рук, покрытыми тонким неровным слоем крови. Кажется, в них уже много кто вгрызался зубами, впивался ногтями. И никому не помогло, раз он жив. Мужчина в явной угрозе осел на твёрдые колени, игнорируя неприятно холодную твердь, навис над бедняжкой, пугая её своей жуткой маской. Она безумно страшно смотрелась во мраке небольшой комнаты. Хватка правой руки грубо схватила ноющую девушку за грудки, подтянув её к стенке, как пушинку. Так удобнее. Кажется, становится очевидным, что он собирается с ней делать.       Багровые пальцы потянулись к белому подбородку жертвы, грубо и резво хватая за него и сжимая до боли, так он заставлял смотреть на него, на его чёрные дыры. — Веди себя тише, если не хочешь, чтобы я сделал больнее, — прошипел маньяк, после чего откинул хорошенькую головку девушки, отчего её растрёпанные волосы слегка взметнулись.       Конечно, она совершенно ничего ему не ответила, лишь понуро отвела невинный страдальческий взгляд и попыталась заткнуться как можно скорее, однако остановить истерические всхлипы не удавалось никак. Иногда она подёргивалась, но совершенно не пыталась выбраться. Она ничего не сможет сделать против этого бугая. Нет, он обычный представитель мужского пола, только в силе, что не удивительно, своё превосходство показал. Здесь никого нет, никто не поможет...       Бесцеремонно правая рука, как ожог, опустилась на левую грудь, жадно, но не по-животному тиская её. Он с наслаждением то поочерёдно, то одновременно сжимал мышцы в своих крупных длинных пальцах, погружая в нежное море. Они чувствовали слабое сопротивление в виде слегка твёрдой жировой прослойки и упругости молодой груди. Но стоило сильнее сжать, как ладонь буквально утопала в приятной мягкости, какая бывает лишь у прекрасных особ женского пола. Его левая рука, поспешно справившись с замком куртки, подальше откинула её правый край. Тело девушки уже не ощущало сильного холода в небольшом помещении. Да и после такого всплеска адреналина это перестало волновать. Оно дрожало лишь от осознания того, что скоро случится и что он обтёр кровь об её одежду.       Прижатые к полу бёдра под весом восседающего на них мужчины неприятно заныли, но вот она об этом ныть не смела. Мало ли, что он сделает за жалобу.       Внезапно убийца склонился ближе к девушке, дав возможность слышать его учащённое дыхание за маской. Его злобный мерзкий шёпот раздался около уха: — Молодец. Хорошо себя ведёшь, тварь, — кажется, нежным он точно быть не собирается.       Мужчина пустил вход и левую руку, прикоснувшись ей к такой классной на ощупь груди, но ощущение от неё будут куда лучше, если избавиться от этой чёртовой ткани. Он медленно опустил ладони вдоль тела, очерчивая аппетитные изгибы, затем аккуратно поддел край кофты с футболкой и, растягивая предвкушение, потянул его вверх, открывая великолепный вид на девичью кожу, покрытую мурашками. С удовлетворением сквозь вырезы в маске маньяк уставился на миленькое бельё, очертания коего он ощущал через одежду. Какая-то тонкая ткань раздразнила его так, будто была самым сложным препятствием. Это ощущение близости с прекрасной юной девушкой будоражило его, что эта мелочь просто выбешивала. Всё равно ведь не прикроет.       В следующий миг изворотливые пальцы с лёгкостью задрали вверх бельишко, отодвинув к кофте. Плотно прижатые края одежды прямо над грудью девицы весьма вкусно её выделяли. Как же мерзко: он раздевает её так желанно, без разрешения, смотрит на то, что она, скорее всего, не показала бы так легко даже второй половинке. До одури мерзко, что аж приятно! Он по-новой, с большим желанием вцепился в мягкую сочную плоть, кожей рук впитывая эту сладкую негу и нежность. Хотелось просто утонуть там. А какие у неё чувствительные соски. Такие милые и красноватые. Сразу затвердели, как оказались не прикрыты. От того, как небрежно он начал их мять и сжимать грубыми подушечками пальцев, старательно натирая, и подавно стали твёрже. От прикосновений к этой чувствительной детали женской груди девушка несдержанно заскулила. Она одновременно получала удовольствие, безмолвно плакала и мучилась в агонии от отвращения, что её трогает какой-то убийца. Достаточно манящее сочетание для такого психа, как он.       Но есть ещё более интересные моменты их встречи. Именно до них мужчина решил добраться, плавно опуская правую руку к ширинке джинс жертвы, нарочито щекоча кончиками пальцев кожу живота, отчего та забавно для него содрогалась. Прям как в оргазме, хотя до него ещё есть время. Другой же рукой маньяк продолжал ласкать так понравившуюся ему грудь. Вскоре послышался щелчок металлической пуговицы, выскочившей из прорези в ткани, и треск расстёгнутой желтоватой молнии. В расширенном уголке джинс показалась ткань трусиков, но его точно мало интересовал их цвет и текстура. Пришлось оторваться от груди, оставив без ласки. К мизерному счастью девушки, тяжёлый убийца слез с её ног, ведь так он не сможет стянуть с неё джинсы. Это, к слову, он сделал за считанные секунды, сильно дёрнув элемент одежды вниз. Следом с неё слетела обувь, ведь она мешала оголить ножки полностью.       Наверное, если бы она увидела бугорок, появившийся в районе паха мужчины, точно бы впала в новую истерику от ужасного предчувствия. Но темнота мешала это сделать. Зато не помешали повторные звуки гремящего ремня и ширинки, явно не её. Девушка ощутила, как его уже знакомые пальцы нагло примкнули к промежности, прижимаясь к ней. Он ощущал, какая милая мягкая кожа в том местечке, и с удовольствием погружал в неё фаланги, дразняще натирая и вбиваясь в более чувствительные области. Однако возбуждать девичье тело ему быстро надоело, ведь он не для неё старается. Так что она оказалась без белья совсем. Только чувство до безумия неожиданного прикосновения чего-то твёрдого и горячего к её половым губам и грело в этот момент, разрушая морально.       Она судорожно закрыла влажное от слёз лицо ледяными ладонями, убиваясь от нахлынувшего горя. Ей совсем не хотелось признавать даже каплю удовольствия. Мелкие волны надежды в бушующем океане мыслей совсем схлынули и исчезли в пучине мучений. Она всеми силами пыталась унестись сознанием во что-то приятное напоследок, но игнорировать бесстыдные прикосновения тёплых пальцев к до ужаса чувствительному клитору не получилось. А уж о касаниях мягковатой гладкой головки мужского полового органа, раздвигающего уже малые половые губы, и говорить не стоит. Он даже умудрился добиться от неё смазки, хотя в основном это всего лишь защитный рефлекс тела, но какая разница?       Решающим моментом стало то, как мужчина обхватил огрубевшими ладонями талию девочки, плотно её сжимая. На миг одну руку ему пришлось вернуть к своему члену, чтобы более устойчиво направить его во влагалище, но, погрузив скользкую головку, он вновь обхватил талию. Мужчина ощущал самой яркой эрогенной зоной, как туго орган проникает в стиснутое девственное пространство матки. И чем сильнее и слаще от боли извивалась девушка, тем крепче он держал её и радостнее улыбался под маской. Чтобы не причинить боль ещё и себе, он не просто тупо вставлял член внутрь, а двигался постепенно, иногда возвращая твёрдую плоть назад, но затем снова с энтузиазмом продвигался вперёд, чувствуя, как под напором его члена непослушные стенки влагалища расходятся и безысходно прижимаются к твёрдой плоти внутри себя.       Бедная девушка уже не сдерживалась и вовсю плакала, потому что он её не останавливал. Он наслаждался скулежом и теплом её нутра. И удовольствие его стало ещё сильнее, когда наконец получилось двигаться свободно, скользяще. Мужчина даже не думал, как всё горит в её матке, как её стенки натёрты от недостатка смазки, как всё сводит под тугим проволочным узлом боли, как истязается в физических и моральных страданиях его жертва. Он лишь охотно продолжал двигаться в ней, играясь темпом: то быстро, то медленно. Порой он так сильно и грубо толкал, что стоны и всхлипы из девчонки буквально вылетали: она не была в силах терпеть и сдерживаться.       Убийца вовсю пользовался этой пойманной безвольной зверушкой. Насладившись классической позой, он резво перевернул её и поставил на колени, понимая, как же они у неё будут болеть. Выровняв корпус тела девушки рукой, подложенной под живот, мужчина снова вставил член в её влагалище, на этот раз загнав его быстро и грубо до самого конца, ощутив, как отзываются импульсами содрогания мышцы её матки и брюха. После этой позы и её мягкая упругая филейная часть пострадала, перенеся уйму сильнейших ударов. Таких, что через время там проступали краснючие и даже синеватые следы.       Будучи вытраханной у холодной стены с задранной ногой, девушка уже не имела и малейших сил плакать и громко стонать. От ночного холода и криков её глотка ослабла, позволяя теперь лишь жалобно хрипеть и мучиться от дерущей боли в области горла. У мучителя же сил было явно больше, раз он до сих пор умудрялся продолжать, а его член ничуть не слабел и не терял твёрдости. Лишь, осев снова у стены, мужчина ускорился так, как не ускорялся до этого. Девушка в отвратительном состоянии стала захлёбываться воздухом, не в силах отдышаться, а он ко всему схватил безжалостными пальцами её за шею, ещё больше перекрыв все шансы на жизнь. Его член затвердел сильнее и проникал в самую тёплую и приятную глубь, пока сильная струя белой семенной жидкости не вырвалась наружу, нежеланно заполняя истерзанную матку девушки и обдавая жаром.       К сожалению или к счастью, она уже не осознает, что могла забеременеть от мрази, что надо было шевелить ногами быстрее: прямо из её затисканной всячески груди торчит рукоять ножа, лезвие которого с противным хрустом вошло в ту самую упругую мякоть, в те самые костяные прутья и в то самое сердце, что некоторое время назад пыталось её спасти.       Мужчина с удовольствием вытащил орган из девушки и застегнул штаны обратно. Он задрал голову выше, давая себе шанс отдышаься и отдохнуть от такого прекрасного времяпровождения. Маска в этом положении постепенно начала сползать с его лица, из-за чего он полностью стянул её через голову рукой с застывшей на ней кровью. Выражение его глаз резко стало спокойным и непонимающим. Он опустил взгляд карих глаз на лежащее на полу бездыханное тело и не понял, что произошло. — Чёрт! Кто-нибудь, здесь труп!