Часть 1

Артанис вздрогнула и проснулась от неясного ощущения внутри своего тела, похожего на укол горячей тонкой иглой. Изгоняя остатки тяжелой дрёмы без сновидений, которая подарила ей недолгий покой, она с трудом разлепила веки, спекшиеся от морской соли. Небо было ясным и свежим, будто несколько часов назад не изрыгало из своих свинцовых недр дождь, ветер и молнии. Море успокоилось и тихий плеск легкой волны звучал ласково, словно извиняясь за недавнюю попытку утопить двух усталых путников. Ветхий плот, и так державшийся на честном слове, потерял еще несколько досок, сократив жизненное пространство бедолаг до тесного клочка суши посреди бескрайней воды. Артанис медленно повернула голову, боясь увидеть рядом мертвеца, но облегченно выдохнула, заметив, как грудь Халбранда размеренно приподнимается и опускается. Острое чувствительное ухо уловило и легкий шелест его дыхания. Лицо спящего человека выглядело так невинно: мыщцы расслаблены, рот слегка приоткрыт. Если бы у Артанис были силы, она бы усмехнулась мысли, что атани — сущие дети, такие милые, только когда спят. Сейчас он проснется и будет снова дерзить, ершиться и насмехаться над ней без капли почтения и трепета, с которыми к ней обычно обращались эльфы. Атани в сущности и есть дети. Часто неряшливые и неприятные, но искренние и благодарные, если с ними правильно обращаться. Она снова обратилась взором к небу. И все-таки, что за странный внутренний укол пробудил ее? В своей извечной привычке всё анализировать Артанис попыталась вспомнить в подробностях то ощущение, сопоставить его с ранее пережитым. Переживание было чисто телесным, никак не связанным с движениями разума или души. Тонкий укол — не больный, а какай-то щемящий, и теплая волна, расходящаяся от него по всему телу. Чем глубже она погружалась в это мимолетное нечто, тем больше смущалась. Это была чистая физиология, зов плоти, отказывающейся принимать близкую смерть. Вчерашняя буря не убила ее, но сколько таких еще предстоит? Или скорее ее убьет жажда — ведь в чудом спасенном от шторма бурдюке плещется всего несколько жалких глотков воды. Разум холодно подсказывает: смерть неминуема. Душа смиренно устремляется молитвами к Манвэ. Но плоть — она не хочет сдаваться. Она хочет жизни. Хотя бы маленький глоток жизни перед неминуемым концом. Пусть кто-то и назовет это похотью. Артанис лучше других знала, что Тьма коснулась ее. Так пусть лучше это проявляется в похоти, чем в жажде убийств. Артанис снова повернула голову к спящему Халбранду. А он красив. Если убрать с лица эту нелепую щетину, красота его будет вполне эльфийская — тонкие черты, ровный нос, острый подбородок. Не совершенство, нет. По эльфийским меркам слишком глубоко и близко посаженные глаза. Но маленькие несовершенства и делали его лицо таким живым — отталкивающим и притягательным одновременно. Конечно, вид у него еще тот — растрескавшиеся губы, посиневшие распухшие царапины, черная корка засохшей крови в углу рта. Когда-то мягкие волнистые волосы безобразно спутались и слиплись. Впрочем, шторм и ее не пощадил, сама выглядела не лучше. Только волосы — наследие ваньярской бабки — сияли чистым жидким золотом. Волосы у атани растут, где попало. На лице, на груди — насколько было видно сквозь лохмотья рубахи. Они ближе к животным, чем эльфы, ближе к природе с ее сменой циклов, бесконечным умиранием и возрождением. Иногда Артанис казалось, что это правильнее с точки зрения круговорота жизни, чем бессмертное существование ее народа. Возможно, атани проще от этого, меньше терзаний умов и душ, больше насущного и буквального, больше… настоящего? Ей доводилось читать труды умнейших философов атани, они заставили ее задуматься над тем, что народы, существующие с мыслью о неминуемой смерти, более глубоко и ярко познают жизнь. Торопятся, жадничают, но в итоге и получают от нее больше, чем возвышенные эльфы, застывшие в своей безупречности. Кто знает, может, Эру разочаровался в своих первых детях и создал вторых, казалось бы, менее совершенных, но полных энергии, создающих эту энергию и отдающих ее. Словно желая отвлечь Артанис от бесплодных, типично эльфийских размышлений, тело снова пропустило мягкий внутренний укол, разливший жар по низу живота. Разум может резвиться на своем холодном поле сколько угодно, душа может рваться к свету валар, но плоть — она жаждет жизни. А что жаждет Артанис? Она давно хотела узнать, какова эта поросль на лице человека на ощупь. Ей казалось, что это жесткая щетина, как у кабана. Решившись, она протянула руку и осторожно провела ладонью по отросшим темно-русым волоскам на лице атани. Мягкие! Словно молодой мох. Почему-то губы растянула улыбка — совершенно бессмысленная, но очень искренняя. Артанис моргнула и в следующий миг встретилась со взглядом Халбранда. Его зеленоватые глаза округлились, как у кота, и смотрели серьезно и вопрошающе. - Галадриэль? — сухие губы едва шевелились, голос был слабым и хриплым. Имя, которым она представилась. Которое дал ей муж Келеборн. Глаза ее затуманились. Келеборн — сумрачный синдарский взгляд, длинные тонкие пальцы, умело и не спеша играющие на нервных окончаниях ее тела, как на музыкальном инструменте. Где он теперь? Жив ли? Не важно. Сейчас вообще ничего не важно. У Халбранда руки грубее, на широких ладонях мозоли. Кузнец или воин? Их жесткость она в полной мере ощутила вчера, когда они отчаянно цеплялись друг за друга, не давая бушующим волнам их разъединить. Все так же улыбаясь, она продолжила медленно вести ладонью по лицу человека, наслаждаясь мягкостью его едва отросшей бороды. Халбранд, не отрывая от Артанис немигающего взгляда, вдруг слегка повернул голову и мягко обхватил губами ее большой палец. Артанис замерла, улыбка ее застыла, как под гипнозом. И только ощутив почти ожог от его влажного, горячего языка на подушечке пальца, резко отдернула руку. Халбранд склонил голову набок и улыбнулся своей типичной гадкой ухмылочкой с хитрым взглядом исподлобья. Ну вылитый бродячий кот — худой, грязный, клочкастый, блохастый подлец, но такой мягкий на ощупь… А сама не лучше — текущая мартовская кошка, жаждущая вываляться в этой грязи. Ну и пусть. Она хочет жить. Глоток настоящей жизни перед смертью. Жар волной разошелся от низа живота по всему телу, наливая тяжестью бедра и сбивая дыхание в груди. Артанис порывисто обхватила его лицо ладонями, пальцами зарылась в спутанные сосульки волос и, притянув к себе, сомкнула рот на его сухих потрескавшихся губах. Оторопь Халбранда длилась всего секунду, после которой он обвил ее своими сильными руками, как лианами, и резко перевернувшись, подмял под себя, осыпая жадными, кусающими поцелуями ее лицо, шею, уши. Любит все контролировать, как и она. Что ж, пусть дитя наиграется, ей это даже нра… Первый оргазм сотряс ее тело, когда Халбранд еще не дошел до самого главного. Он всего лишь целовал ее груди. Собственно, поцелуями назвать это не совсем верно. Скорее, ел. Жевал, лизал, сосал, мял, щипал, гладил. Жадно, одержимо, первобытно. Артанис стонала с нарастающей громкостью, пока не закричала в полный голос, вцепившись в волосы мужчины и выгибая спину. Кого стесняться — рыб? А если звуки привлекут более крупных хищников, что ж — быстрая смерть лучше, чем медленное умирание от жажды и голода с сопутствующими галлюцинациями и озверением. Этот дикий кот и не думал останавливаться. Ноги Артанис еще продолжали непроизвольно вздрагивать от пережитого наслаждения, когда он бесцеремонно раздвинул их и опустил голову к тому месту, о котором благородной эльфийке и думать не пристало. Она была уверена, что тело не выдержит еще одной такой вспышки, но очередная волна удовольствия от бешеного напора человечьего мужчины вышибла остатки мыслей из головы. Жуя ее плоть, он умудрился засунуть внутрь свой длинный шершавый палец, и Артанис окончательно потеряла контроль. Тело билось в конвульсиях, из груди вырывались стоны вперемежку с криками. Даже, кажется, обмочилась. Во всяком случае, лицо Халбранда вынырнувшее снизу, было подозрительно мокрым и очень довольным. Еще он показно, с чавканьем облизал свой палец. Тот самый, который был внутри. Скотина. Гнев, стыд? К Морготу! Артанис хрипло рассмеялась и выругалась на квенье, припоминая самые вульгарные слова из арсенала своего брата. Перейдя на общий, она прошипела: - Ну что, грязный атани, мне тоже угодно попробовать тебя на вкус. Схватила его за плечи и перевернула. Он попробовал сопротивляться, но за тысячи лет можно и кролика научить драться. А у Артанис были лучшие учителя. Она ловко подсекла его под локоть и оседлала, торжествующе усмехаясь. Потом стала серьезной и распахнула остатки его рубахи. Огладила волосатую грудь и голый, сухой живот с рельефными кубиками пресса. Подвинулась чуть ниже и потянула штаны вниз. Он так исхудал, что даже веревки не пришлось развязывать. Еще ниже, и еще. Она расхохоталась. - Я так и знала. Здесь тоже волосы! И так много. Вы, атани, настоящие животные! Потянув штаны еще ниже, она перестала смеяться. Несколько секунд завороженно смотрела, потом склонилась и вдохнула незнакомые запахи. Здесь были старый мужицкий пот, изрядно разбавленный йодистым ароматом морской воды, что-то неуловимое орехово-древесное с… дымком? Костер, огонь, дым, горячий металл — это все въелось в поры его кожи, и даже соленая морская вода не смогла перебить базовый запах. Это был запах кузни. На миг прикрыв глаза, пытаясь запечатлеть весь этот букет в своей памяти, как в шкатулке с секретным замком, Артанис еще раз шумно втянула носом воздух и стала пробовать. Халбранд, все это время молча наблюдавший за ней, закатил глаза и хрипло, рвано задышал. Чем больше она входила во вкус, тем громче он дышал. Когда она стала помогать себе руками, он застонал, кусая губы, заскреб ногтями о бревна плота и стал рефлекторно выгибаться навстречу ее жадному рту. На долго его не хватило. Запрокинув голову, коротко вскрикнул, толкнулся бедрами и с силой прижал ее голову к паху. Артанис выпила все до капли, хотя не сказать, чтобы это было приятно. Вязко, солёно. Скорее, противно. Но это была жизнь, сама ее суть. Семя. Она бережно вылизала все капельки с его бедер и живота, пока он, мелко подрагивая и пытаясь сфокусировать взгляд, приходил в себя. Как только в глазах Халбранда появилась осмысленность и он перестал дрожать, немедленно вновь появилась мерзкая глумливая улыбочка. - Светлая эльфийская дева уже не может пенять к моей грязи. Она сделала меня намного чище. В прямом смысле. - А ты меня сделал грязнее, морготов кот. Улыбка Халбранда окаменела, в глазах стало пусто и тоскливо. - Ты что, обиделся? Нашел время. Или мой героический атани перестал понимать шутки? Было видно, что он силится выдавить из себя улыбку. Артанис смягчилась. Склонясь над ним, она нежно обхватила его лицо и сказала уже без смеха и совершенно искренне: - Ты что, правда подумал, что я из тех эльфийских дев, что считают твое племя грязными животными? Кем бы я тогда была, набросившись на тебя, словно голодная самка? Я жажду тебя, Халбранд. Мне неважно, кто ты — король, кузнец или плотник. Мне неважно, кто я, кем я была и чего достигла. Есть только здесь и сейчас. Мы просто мужчина и женщина. И скоро умрем, так подари же мне немного своего тепла и жизни. А я отдам тебе свои, все, что остались. И она поцеловала его, долго и нежно. Целовала и смотрела, как складки на его лбу разглаживаются. Его сильные, жесткие ладони легли на ее талию, но уже не жадно, а бережно. Нееет, ей больше нравилась его дикая необузданность. Отстранившись, Артанис с силой шлепнула Халбранда по голой ягодице. - Ну же, человек. Хватит сантиментов! У нас очень мало времени, а мы не дошли до самого главного! Хвала богам, на его лицо вернулась улыбка шкодливого кота и, после недолгой борьбы, Халбранд подмял ее под себя. Похоже, ему нравились шлепки — одного хватило, чтобы привести его в полную готовность. Артанис провела ногтями по его спине, надавливая достаточно, чтобы появились царапины. Да, ее догадка верна. От легкой боли человечий мужчина вспыхивал, как солома от факела. Издав какое-то совсем животное рычание, он резко толкнулся в нее, безо всяких предисловий. Она с готовностью подалась навстречу, оплетая его бедра своими ногами и жмурясь от ощущения наполненности жизнью. От того ощущения, которое искала ее плоть в предчувствии скорой смерти. От того, что движет саму жизнь, невзирая на придуманные условности, когда самое главное — мужчина и женщина — становятся единым целым. - Смотри на меня, не отводи глаз! — попросила Артанис и впитывала каждой клеточкой памяти лицо человека, затуманенное чистым, первозданным желанием. Она хотела оставить это воспоминание до самого конца, какой бы близкий он не был. Потеряв счет времени, мужчина и женщина любили друг друга, отдавая свои жизненные соки, делясь энергией и забирая ее, борясь за место сверху и сдаваясь на милость победителя, оглашая мертвую водную гладь звуками жизни: стонами, криками, всхлипами и смехом. Иногда их глаза в изнеможении закрывались, но ненадолго — помня о просьбе, они вновь устремляли взгляды в глубины друг друга, словно силясь рассмотреть там какую-то неведомую суть. Помутившееся сознание Артанис подкидывало шутки: то зрачок в глазах Халбранда вытягивался в кошачий (ну кот же, вылитый кот — смеялась она про себя), то ей чудились в них оранжевые огни или отблески пожаров, то они затягивались черной непроницаемой пеленой, пугая и возбуждая ее одновременно. Но, отмахиваясь от липких галлюцинаций, она вглядывалась и встречала знакомый, теплый и немного насмешливый взгляд Халбранда — простого человечьего мужчины, которого она желала до помешательства. Сколько часов длилось это безумие — никто не считал. Поделившись последними глотками воды из прохудившегося бурдюка, они, наконец, рухнули обессиленные, судорожно вцепившись друг в друга, и забылись в глубоком обморочном сне. Более чуткий эльфийский сон Артанис прервался первым. Ее разбудила тень, которая упала на обожженное солнцем лицо, подарив благословенную прохладу. Тяжело разомкнув слипшиеся веки, она увидела возвышающийся, как крепостная стена, борт корабля. И темные контуры человеческих фигур на нем. Проморгавшись, она стала видеть больше, чем просто контуры. Корабль был нуменорский. - Халбранд… Изможденный человек слабо застонал и попытался открыть глаза. Это удалось не с первого раза. Организм атани, несмотря на кажущуюся силу, довольно хрупок по сравнению с эльфийским. Халбранд был при смерти. - Очнись, мы спасены. Артанис горько наблюдала за его пробуждением. Жизнь продолжается, но никогда не будет прежней. Она сделает вид, что ничего не было, он тоже. Эта тайна останется между ними, их пути разойдутся. Ее борьба продолжится, и сколько всего предстоит впереди. Но с ней всегда останется это воспоминание — его лицо, искаженное гримасой наслаждения на грани страдания, соленый вкус его тела, запах пота вперемежку с дымом. И острое ощущение наполненности жизнью. Эта маленькая тайна всегда будет соединяющей нитью, где бы они не находились. И кем бы они ни были. ***