первая и последняя

До Вано новости доходили просто отвратительно долго — Трафальгар успел добавить себе еще одну причину для ненависти к этому месту. Проклятая Шляпа, проклятые накама Шляпы, проклятый альянс, проклятое Вано, проклятые все! Он успел соскучиться по своему унылому, но до боли привычному образу жизни на Полярном Тане, где всё своё время приходилось проводить или в капитанской каюте, или в рубке. Вахты он никогда не нёс, не царское шичибукайское и не капитанское это дело, его старпом Бепо едва не в каюту приносил ему еду и донесения из разных отсеков субмарины, о корректировке курса и работе машинного отделения, например. Теперь же Ло был вынужден тухнуть на краю вселенной в зачуханном Средневековье, где все люди чем-то напоминали ему Зоро-я — старпома Шляпы и главного телохранителя драгоценной резиновой тушки, не обременённого манерами и какими-то представлениями о морали, правилах и этике. Такие же ограниченные, застрявшие в своём маленьком мирке, не знающие о том, что происходит в остальных государствах и о том, что пытается провернуть Кайдо у них под носом. Очередной пустой день, наполненный (пока точно) бесполезным разведыванием местности и шпионажем за шестерками Зверей, практически подошёл к концу. Близилось время ужина — на улицах мелькало всё больше идущих с работы ремесленников, торговцев и распутных женщин. Сейчас Трафальгар уже представлял, как приходит на конспиративную хибару, где они жили с пиратами Сердца, как Бепо и Шачи отчитываются, что ничего нового не произошло, затем все едят стылый рис с морской капустой и уксусом, разбредаются по углам и засыпают. Ло идет к ближайшей реке, пытаясь привести себя в порядок, долго смотрит в безоблачное звёздное небо, будто чего-то ожидая. На улице становится совсем темно и прохладно, можно снять неудобный тэнгай , пропахший затхлым сеном и листьями. Затем обязательно придёт волнующийся за него Бепо, который снова сто раз извинится и снова скажет, что от дурной Шляпы нет никаких вестей. Ло повздыхает, постарается кое-как успокоить Бепо и сам будет спать на траве, прямо под старой ивой, которая растет у реки. Здесь же он, к слову сказать, придумал замаскировать Кикоку под ивовый посох, чтобы не пугать местных и не выдать пиратов Сердца раньше времени. А потом всё повторится. В общем и целом, день обещал быть таким же обычным, как и вчера, и позавчера, и поза-позавчера. Но в шумящей разношерстной людской массе он внезапно услышал зычный знакомый голос, тут же заставивший его напрячься и прислушаться. — Ну, даёт! Это су-у-у-упер неожиданно! Жалко здесь нет сестрицы Нами! — Фу-фу-фу! — послышался мелодичный женский смех. — Я думаю, здесь и так всё понятно. Капитан снова в своём репертуаре. «Что-то стало известно о Луффи? Почему я не в курсе? Я столько раз звонил по ден-ден муши, но никто не брал трубку. За исключением раза, когда трубку сняла Навигатор. Но она ничего толкового не сказала! Тц, бесполезные людишки из команды Шляпы!..» — Ау! Ты так считаешь, дорогая женщина? Мне кажется, это слишком даже для неё. — Всё-таки, там была Нами. А ещё господин Брук и уважаемый Санджи. Если бы что-то пошло не так, они бы не дали этому произойти. «Видимо, вызов Большой Мамочке всё же был брошен! Что за дебилизм?! Об этом уже написали в газетах? Что там произошло на этот раз? Почему у меня нет информации? Отчего Шляпу-я должны были отговорить Нами-я, Кости-я и Повар-я?!» — Ты су-у-у-упер права, Робин! О, Траффи, привет! Как сам? Ищешь чего? Заблудился что ли? Трафальгар, если бы не годы тренировок и сложных жизненных ситуаций, явственно вздрогнул бы. Но опасности не было, поэтому он чуть откинул тэнгай, рассматривая накама Шляпы. Фрэнки, даже в Вано не изменяющий своим традициям, был одет броско и вёл себя всё также… эксцентрично. Его спутница, которую Трафальгар ни за что бы не опознал, как всем известную Нико Робин, аккуратно выглядывала из-за его плеча. Одетая, как ученица гейши, в разноцветные ткани кимоно и всевозможные подклады, с отбеленным до болезненности лицом, огромными голубыми глазами и красными губами-бантиками Дитя Демона представляла из себя странное, даже какое-то чрезвычайное запоминающееся зрелище. Её волосы, как и волосы Фрэнки, были уложены в замысловатую причёску, а ещё украшены красивыми тонкими заколками с разными набалдашниками. Трафальгар живо представил совсем другую чёрную копну волос, просоленную и спутанную, не такую пышную и вообще-то до недавних пор довольно короткую, удобно спрятанную под шляпу. Интересно, а в этих волосах заколки бы смотрелись также изыскано? Или это было бы ещё более странно, чем у Нико-я? Ло склонялся ко второму варианту — странно, а ещё наверняка дико и смешно. Нелепо. Человек, претендующий на титул Короля Пиратов с маленькими цветочками в причёске? Что за несусветная глупость? — Траффи, тебе нравятся мои кандзаси ? — вырвал его из раздумий смешок. — Что? — нахмурился Ло. Робин тихо насмехалась, незнакомо пряча рвущийся смешок расписным лазурным рукавом. — Ты буквально глаз с них не спускаешь, Хирург-бро! Понравились? Хочешь, я ещё лучше сделаю? — Что-нибудь известно о Шляпе-я? — проигнорировал вопрос Трафальгар. Глаза Робин на доли секунд дьявольски блеснули, будто это была игра закатного солнца. Трафальгар был уверен в обратном. Всё-таки, было что-то в этой женщине от лукавого. Фрэнки пожал широченными плечами, чудом не задев Робин. Его руку придержала незаметно появившаяся из неоткуда тонкая ладошка. (Странная всё-таки парочка.) — Санджи-бро вернули обратно и в полном составе плывут сюда, в Вано! — объявил механик. — А что с Шляпой-я? — А что? Всё просто су-у-у-упер! — Фрэнки выкинул вперёд правую руку с поднятым большим пальцем и сверкая лазерами из глаз. — Не беспокойся, Траффи, — вновь тонко улыбнулась Робин красными губами, заставив таки Ло вздрогнуть. Улыбка её была приторно-нежной, до ужаса ласковой и прямо на поверхности какой-то чрезвычайно издевательской, будто всего шаг отделял его от полного проигрыша. Здесь что-то было нечисто. — Если новостей больше нет, я пойду. — Пока-пока, Траффи-бро! Не забудь свой шлем и ивовый посох! Побродив ещё немного около торговых рядов, Трафальгар всё же направился в сторону домишки, где теперь базировалась команда пиратов Сердца. На месте были все остальные, кроме Клиона, который сегодня дежурил и вышел раньше. Пенгвин раскладывал всем рис с зелёным чаем и медленно жевал лепёшку с бобовой пастой, купленной на карманные гроши. Бепо как обычно суетился рядом, по десять раз извиняясь. Все вели себя, как и всегда. Ло подумал, что беспокоиться действительно не о чем. Если бы что-то произошло на территории Пирожных островов, об этом точно бы написали. Конечно, скорее всего, до этого грёбанного Вано всё дошло бы очень медленно, но дошло бы! Ло проверил, здесь всё-таки при должной сноровке и некоторых знаниях можно было раздобыть новости о мире за пределами изолированного острова. И ден-ден муши работал. Значит, то, о чём говорили Фрэнки и Робин, было какой-то внутренней неурядицей. Шуткой юмора, возможно. На следующий день Ло был даже немножко в приподнятом настроении. Он не встретил никаких знакомцев из команды Шляпы, сел на хвост шишке покрупнее обычной шестёрки Зверей, а его ивовый посох вновь всех обхитрил — видел бы своё выражение лица тот придурок, когда простая, на первый взгляд, палка превратилась в огромный меч. Такое затишье продолжалось ещё несколько дней. Пока Ло не встретил Зоро, Усоппа и снова-Робин. — Луффи уже совсем! Зоро, Зоро, это нужно остановить! Роби.. ой, то есть Ороби, ну хоть ты скажи, чтобы он перестал смеяться! Это же не смешно! Это страшно! Ужасно страшно! Не дай морской дьявол, теперь это чудовище будет нашим накама! А-а-а! Помогите! Мечник продолжал дико хохотать, ещё больше выводя паникующего Усоппа из себя. Рядом по-местному скромно прикрывала улыбку на пол-лица Нико, внутренне находясь полностью на стороне так внезапно развеселившегося Зоро. — Траффи! — тут же заметил его внимательным взглядом Усопп, заламывая руки и бросаясь к нему. — Посмотри на них! Они тоже выжили из ума, прямо как Луффи! — Что случилось, Снайпер-я? Почему Зоро-я и Нико-я смеются? — Ты что, не знаешь?! — исказилось в суеверном ужасе лицо Усоппа. Тут же, видимо сделав какие-то выводы, он медленно отступил назад, пока не оказался рядом со старпомом. — Зоро… Зороджуро! Объясни ему! А то меня он точно зарежет! — Проебал ты своё счастье, Траффи! — ехидно и всё также покатываясь со смеху сообщил мечник. Его клыкастая лыба добавляла только поводов для назревающего конфликта. — Луффи замуж выскочила, пока ты хлеборезкой щелкал! Пха-ха-ха..! На секунду Ло подумал, что он попал под воздействие чьей-то способности и теперь вынужден смотреть галлюциногенные сны. Или это действия союзников по альянсу, решивших его устранить за ненадобностью. Крепкая хватка на посохе-Кикоку помогала прийти в себя. Но Зоро продолжал угарать на весь квартал, пугая немногочисленных прохожих, Усопп всё ещё суетился прямо за его спиной, что-то периодически нашептывая Робин, которая, как искусно вылепленная статуя, возвышалась за спиной Зоро, как и всегда, спокойная и уверенная. Всё-таки не сон? — Что? — неожиданно жалко выдавил из себя охрипшим голосом Трафальгар. — Наша капитан нашла своё счастье, — Робин вновь сладко улыбалась. У Ло помутилось от этой улыбки в голове, а тошнота комом подступила к горлу, грозясь поставить Хирурга Смерти на колени. — Она обручилась и вышла замуж. — За конфетного генерала, Ро- Ороби!!! Ты не сказала ему самое главное! — истерично влез Усопп, мельтеша рядом с Трафальгаром. От него пахнуло едкой мазью, которой он торговал, поддерживая легенду. Ло в тот же момент замутило ещё сильнее. О чём они…? Конфетный генерал? — Пятиметровый! — задыхался от нескончаемого хохота Зоро. — Пятиметровый конфетный генерал! Ай да Луффи, ай да капитан! — Главное, чтобы она была счастлива, — Робин невозмутимо качнула головой, будто ничего необычного не произошло. — Разве это не так? Да, действительно, Соломенная Шляпа ведь каждый день выходит замуж за своих врагов, при этом никого не поставив в известность? Очередная лёгкая улыбка на фарфоровом личике Дитя Дьявола была ему ответом. Впрочем, чего ещё было ожидать от преступницы, скрывающейся от Мирового Правительства всю сознательную жизнь? Конечно, Робин обо всём знала и не собиралась ничего рассказывать ему. Судя по реакциям Усоппа и Зоро, те тоже совсем недавно об этом узнали, а значит, Робин не рассказала и им. Дьявольская женщина. Не зря она так жутко улыбалась и смотрела на него сочувствующим, почти сквозящим жалостью взглядом. Трафальгару немедленно захотелось послать её к чёрту морскому, предварительно поменяв местами руки и ноги, а её хорошенькую голову рассечь на двое. Неужели это правда произошло? Шляпа-я предпочла ему… какого-то монстра? Дитя Большой Мамочки? Пятиметровое чудовище, Конфетного Генерала? — Который из них? Зоро взвыл хуже прежнего, начиная икать от смеха. Это было жуткое и удивительно унизительное зрелище, ведь, на самом-то деле, мечник смеялся над ним. Бывало ли такое, чтобы этот дикарь, которого пинали все кому не лень и постоянно намекали ему на то, что он слишком угрюм и ожесточен, так открыто и, главное, радостно хохотал над ним, Хирургом Смерти? Трафальгар почувствовал, как его желудок провалился куда-то к ногам. Или ещё ниже. Вот в геенну огненную было уже ближе. — Шарлотта Катакури! — Усопп дёрнул себя за кудрявую прядь, исступленно раскачиваясь взад-вперёд. — Второй сын Большой Мамочки! Самый сильный пользователь Воли Наблюдения! На-на-на-на-на…! Робин заботливо вырастила руку прямо из спины Усоппа и хорошенько стукнула его, заставив перестать заикаться. — На Луффи! — взвизгнул Усопп. — На нашей Луффи-и-и! — Представьте хлебальник Завитушки! — всё не мог успокоиться Зоро. — Одна из его «меллорин» выскочила замуж прямо на его свадьбе! И не за него! Пха-ха-ха! Вот умора! Трафальгару было не смешно. — Почему Нами-я не остановила Шляпу-я? — постарался невозмутимо спросить Ло. Впрочем, сиплый голос, мокрые от холодного пота руки и трясущийся ивовый посох в этих самых руках с лихвой его выдавали. — Ты как себе это представляешь, мистер Опоздавший и Проебавший-своё-счастье? — Ророноа глумливо ухмылялся. Он был по-хорошему шокирован новостью о Луффи, к которой он относился как к сестре. А теперь это была сестра и её неожиданный муж. Ну да, это был вражеский пятиметровый конфетный генерал, о чьей Воле Наблюдения ходили самые жуткие слухи, а ещё он пытался убить Луффи, дерьмокока, рыжую ведьму, Чоппера и Брука. Ну и что с того? Не убил же. — Как бы наша навигатор смогла убедить Луффи бросить понравившегося ей человека? Особенно такого? Раз Луффи вышла за него замуж, значит она доверяет ему. А он присягнул ей на верность. Теперь Шарлотта Катакури наш накама, чтобы кто не думал. — Или это её дурацкий план, — мертвенно-холодным голосом предложил Трафальгар. Издевательски поднятая зелёная бровь была ему более чем красноречивым ответом. Трафальгар почувствовал, что позорно краснеет. Робин тихо фыркнула, видимо, не удержавшись. — Что ты, Траффи, — ласково, как с душевнобольным, заговорила она. — О каких таких дурацких планах ты толкуешь? М? Разве ты не знаешь нашего капитана? — Но как она могла выйти замуж за чудовище?! — нервно прикрикнул Ло. Он хотел быть сильным, но с каждым новым смешком Зоро, каждой более мягкой интонацией Робин и нарастающей жалостью в глазах Усоппа у него получалось всё хуже и хуже. — Но если Луффи выбрала его, значит не такое уж он и чудовище, — удивительно задумчиво протянул Усопп, как будто только что нашёл рациональное зерно в поведении их безумного капитана. Ло больше не хотел это слушать. Он вообще ничего больше не хотел. — Эй, Усопп, вспомни, кто у нас в команде, — ухмыльнулся Зоро. — Пятиметровый мужик со способностями — не такая уж и дикость, если посмотреть на Брука или Фрэнки. — Надеюсь, наша капитан проведет повторную церемонию, когда вся команда будет вместе. — Да, чтобы мы уговорили её развестись! — снова почти истерично выдал Усопп, заставив Трафальгара поморщиться и практически потерять равновесие. А Зоро смеялся. Ему было весело. Робин продолжала улыбаться той ни с чем несравнимой ласковой, жалостливой улыбкой, что вкупе с её холодными голубыми глазами делало её похожей на статуэтку и насмешливую покровительницу своего капитана. Трафальгар ещё никогда не чувствовал себя таким разбитым. ** — Быстрее, Нами, миленькая, быстрее! — верещала Луффи диким голосом. — Хватит так кричать, пожалуйста-а-а! — умоляюще протянул Чоппер. — Нами-и-и-и! Эй, Брук, помоги ей! — Я убью тебя, Луффи! Джимбей, курс на север, на девять часов! Держитесь, мать вашу! — Нами-сан, что за грубые выражения?! Мои уши вянут от вашей лексики! Хотя, стоп: у меня же нет ушей! Йо-хо-хо-хо! Потом Нами снова оказалась на Санни, раздала всем профилактические тумаки, попутно попытавшись прибить Луффи молнией и всё-таки окончательно умертвить Брука и довести Чоппера до слёз, а новое лицо в команде Соломенных Шляп внимательно наблюдало за происходящим. — Я так понимаю, на твоём судне всегда такой балаган, — поправил Катакури съезжающую Луффи. Та беспокойно сидела на его плече как тот самый пиратский попугай, постоянно крутясь и всё норовя грохнуться прямо на палубу или в открытое море. — Ты ещё не видел моего старпома, снайпера, механика и археолога! — она позволила осторожно усадить себя поближе к стыку плеча и шеи, удлинившимися руками хватаясь за шею своего мужа. Улыбка цвела на её симпатичном лице и заставляла улыбаться всех остальных, кто смотрел на неё. — Они ну о-о-очень крутые! Ши-ши-ши, Зоро стопудово будет в восторге от тебя! — Разве не принц Джермы твой старпом? — вкрадчивым голосом поинтересовался Катакури. — Чего? Санджи что ли? Ши-ши-ши! — Луффи снова чуть не грохнулась с широкого плеча, неосторожно хватаясь за бинты на плече. — Санджи наш корабельный кок! Он самый-самый лучший повар на свете! А мой старший помощник — это Зоро! — Вы наверняка видели плакат головы-травы, — вклинился в их диалог Санджи, прикуривая сигарету. — Только у него такая нелепая прическа во всех морях и мирах. Он только недавно очнулся и стоял не очень твёрдо. Впрочем, даже в полуобморочном состоянии Санджи считал своим долгом кормить капитана и всю остальную команду, выполняя ещё с десяток задач. Теперь вот вышел пообщаться с новым членом Соломенных Шляп (не считая старину Джимбея, конечно). К слову сказать, к внезапному присоединению Катакури к их команде он отнесся ужасно спокойно. Луффи думала, что это потому, что он считает Кату невероятно крутым. Нами тихонько сообщила Бруку и Джимбею, что это потому, что Санджи все немного подзаебали. Ему бы вернуться в привычное русло, где из проблем только очередной рейд капитана на холодильник в ночи, срачи с Зоро за стыренный алкоголь и окучивание прекрасных мелорин, чья красота подобна звёздам, и так далее и тому подобное. Впрочем, к Катакури он отнесся и впрямь радушно (возможно, здесь сыграла роль его помощь в спасении Луффи, которая до этого его хорошенько избила, а затем они вдвоем вырвали его из лап Большой Мамочки и уберегли Пудинг-чан!): вежливо разговаривал с ним, напоминал о том, где что находится на корабле и естественно для кока Соломенных Шляп поинтересовался любимым блюдом уже бывшего конфетного генерала. Катакури побледнел, покраснел, затем нахмурился пуще прежнего и попытался слиться с травой на палубе Санни, внезапно позеленев и ещё сильнее сведя брови к переносице. Это пантомима до слёз рассмешила Луффи, которая с радостью сдала супруга с потрохами, рассказав о пончиках. Санджи отреагировал на это довольно спокойно, хотя, кажется, подозревал, в чём дело. Впрочем, он очень серьёзно расспрашивал Катакури о начинке, обсыпке и количестве сахара, которое он предпочитает в этих десертах. Это была зона профессионального интереса Санджи, поэтому делал он это с уверенностью и изяществом, которое редко где можно было встретить. На Катакури Санджи смотрел испытующе, но с немым уважением. Во многом благодаря его раскрытию планов Большой Мамочки, спасению Пудинг-чан и, собственно, обручению с Луффи, команда смогла уйти с Пирожных островов, отделавшись малой кровью. И если кок в начале переживал о том, что их глупенькую, невинную и наивную как дитя Луффи соблазнили и потом жёстко бросят, то последующие события заставили его поменять свою точку зрения. Катакури благодаря своей Воле Наблюдения помогал выстраивать курс Нами и Джимбею, уводя их из стана врага и защищая Санни от атак, а после в первую очередь разыскал Чоппера, чтобы он излечил Луффи, которая снова успела заработать себе истощение и впасть в голодную кому. — Этот придурок собирается стать величайшим мечником мире, постоянно пытается задрать свой нос и получить награду больше моей, — Санджи скривился, словно кто-то пнул его по обожженной голени. Луффи тут же захихикала, затем сделала какое-то странное движение и под недовольно-острым взглядом своего недавно обретённого супруга скатилась по его руке вниз, как по горке в аквапарке. Буквально недавно этой рукой он не мог шевелить из-за своей дорогой супруги, которая в бою перебила ему мышцу. — Я знаю, что ты тоже по нему соскучился, Санджи, но потерпи! — Луффи как обычно шало улыбнулась и тут же заговорила опять, не дав возмущенному коку и слова вставить. — Зоро будет рад за меня больше всех! Ши-ши-ши! — Почему ты так уверена в этом? Мы тоже счастливы за тебя, — Чоппер как обычно смотрел своим самым слезливо-умилительным взглядом, способным разжалобить даже второго сына семьи Шарлотта, который вынужден был отвернуться, чтобы не поддаться его обаянию. Всё-таки, кто бы что ни говорил, а ничто человеческое было ему не чуждо. Вдруг, на пару секунд его озарило видение того, что произойдет в ближайшем будущем. Нахмурив брови, Катакури стремительно вырастил стену из моти прямо перед замершим от страха Чоппером. Морская волна обрушилась незамедлительно на то же место, столкнувшись с искусственным укреплением. Если бы не Воля Наблюдения, беднягу Чоппера бы точно смыло прямо в море! И пока судовой врач сбивчиво и несколько испуганно благодарил за своё спасение, Джимбей, назначенный рулевым, так сильно вильнул в сторону, что уже все остальные чуть не свалились за борт. Рядом тут же прилетела бомба, подняв солёные брызги и мелкую рыбёшку в воздух. Флот Морского Дозора плотно сел им на хвост. Луффи, взобравшись поудобнее прямо на замотанную бинтами шею Катакури, под молчаливый шок со стороны команды, захрустела костяшками кулаков. Нет, конечно, она уже вышла замуж за этого… человека, но все как один готовы были ждать хоть какого-то недовольства от её мужа. Но бывший конфетный генерал, дисциплинированный, сдержанный и серьёзный никак не комментировал все эти в буквальном смысле поползновения Луффи. Она, тем временем, уже прицеливалась, планируя протаранить сразу несколько кораблей кулаком, напитанном Волей Вооружения. Битву, которая ещё не началась, прервал сбившийся тенор Брука. — Йо-хо-хо, Луффи-сан, вам звонят по ден-ден муши! Ответите? — Снимай трубку, Брук! — Луффи? — послышался низкий голос Зоро. Ден-ден муши даже нахмурилась также выразительно, как это всегда делал мечник. — Где вы сейчас? — Зоро-о-о! — завопила Луффи, спрыгнув вниз и выхватив трубку удлинившейся рукой. — Мы уже на пути к вам! Санджи с нами, все целы, а что там у вас? — Кока вызволили, — сказал в сторону Зоро. Послышалось заветное «Су-у-у-упер!» — С нашими всё нормально. Что передать остальным? А, тут тебя ещё Траффи дожидается, и весь альянс. — Траффи? — оживилась Луффи, заскользив взглядом по палубе, где отбрасывали пушечные ядра Катакури, Санджи и Брук. — Передать всем?.. Да ничего, наверное. Пускай готовят побольше мяса! — Балда! — тут же прилетело ей от раздраженной Нами. — Слушайте сюда! С нами теперь Рыцарь Моря Джимбей и… — … обручённый с ней! — … муж Луффи! — … Катакури! — Что?! — заорала ден-ден муши голосом Усоппа. — Луффи женилась, ой, вышла замуж за кого-то?! — Ни за кого-то, Усопп! — вклинился в разговор Чоппер. — За Шарлотту Катакури! Это сын Большой Мамочки, но теперь он наш союзник и накама, он любит Луффи и женился на ней. Из ден-ден муши на другом конце мира послышался глухой стук и какая-то возня. Луффи тем временем уже топила корабли Морского Дозора под прикрытием Санджи и Катакури. — Что у вас там такое? — Всё в порядке, Усопп в отключке, — буднично отрапортовал Зоро. — Я передам всем, чтоб готовились и сообщу о новом пополнении в команде. Через сколько вы прибудете? — Ориентировочно через неделю. Проложенный курс, во всяком случае, говорит о такой продолжительности. Плюс-минус ещё неделя, имейте в виду. Нам на хвост сел Дозор и мы только оторвались от флота Большой Мамочки, поэтому могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. — Понял. — Зоро на некоторое время замолчал, будто уже повесил трубку. Чоппер и Брук убежали помогать сражающимся, пока Нами осталась с ден-ден муши. Вдруг, на пару тонов тише обычного, улитка вновь заговорила голосом Зоро. — Рыжая, рядом есть…? Нами воровато оглянулась. Относительно рядом стоял Джимбей, но он был занят управлением корабля, виртуозно пытаясь увести Санни подальше от снарядов, которые, судя по интенсивности обстрела, были бесконечными. Плюнув на всё, Нами зашептала прямо в трубку: — Неа. Говори, я слушаю. — Это не шутка? — серьёзно спросил Зоро. — Не фиктивный брак? Не способ спасти этого человека? — Мы говорили правду, — зашипела в ответ Нами. — Мы сами в тотальном ахере! Луффи действительно вышла за него замуж от какой-то великой любви прямо на свадьбе Санджи. Мы всё расскажем при встрече! — На свадьбе кока? Пха-ха-ха, — неожиданно весело хмыкнул мечник. — А Траффи? Этот мрачный придурок же катил к ней шары и планировал продолжать свои попытки. — Ха! Поделом ему, — не удержалась Нами от ответного смешка. Пускай она не видела лица Зоро, но была уверена, что тот сейчас глумливо ухмыляется во все тридцать два. Она была с ним более чем солидарна. — Его лошадь тихо ходит! Так и передай этому болвану. Проспал он своё счастье. Проплавал. — Всё настолько серьёзно? — Они спят в одной каюте, — ещё тише и ещё серьёзнее шепнула Нами. У ден-ден муши брови поползи вверх и вырвался удивленный свист. — Зоро, он выглядит как потомок гигантов с Эльбафа и ему точно больше тридцати! Но он правда её любит, это видно невооруженным глазом! А ещё… — Не смейте стрелять в Нами-суан, ублюдки! — послышался недовольный крик и взрыв, ударной волной чуть не выбросивший худенького навигатора прямо за борт. — Всё понял, всё передам. Удачи, — Зоро повесил трубку, догадавшись о том, что больше Нами разговаривать не может. Он смеялся весь вечер, нисколько не переживая о накама, которые находились в пути к Вано. Вышедшая замуж Луффи, которая украла троих мужчин у Большой Мамочки буквально из-под носа не собиралась покидать голову Зоро, который всё смеялся и смеялся. ** Зоро не думал, что воссоединение команды будет происходить… вот так. То есть, конечно, если хорошенько подумать, особенно мозгами Нами или Робин, то это можно было предположить. Впрочем, Зоро был уверен, что даже разум девушек их команды не был способен на такое. Где бы вы ещё видели бывшего Шичибукая в приступе ревности, ненависти и, кажется, на грани истерики? Стоило изначально сказать, что Зоро и все остальные, оставшиеся в Вано, были очень рады видеть Луффи и оставшуюся команду относительно живыми и невредимыми. Нами чуть не задушила в объятьях Робин и Усоппа, Брук тут же попытался вклиниться между барышнями, с одной простой и понятной всем просьбой, Фрэнки тут же полетел осматривать Санни, Санджи молчаливо обменялся с ним, с Зоро, рукопожатиями (что? да.) и спокойно встал рядом с Джимбеем, на котором повисли Чоппер и Луффи. Потом Луффи заметила Зоро, тут же немедля ни секунды кинулась на него с криками и визгами, рискуя повторить подвиг Нами и задушить его в объятиях. Спрыгнув, наконец, с Зоро и вытянув из кармана какой-то кусок ткани, Луффи сложила ладони рупором и закричала что есть сил: — Эй, Ката-а-а, выходи к ребятам! Тут Зоро, Усопп и все остальные вышли нас встречать! Ши-ши-ши, выходи-и-и! После её команды на Санни показалась огромная тень, затем крики Фрэнки «Супе-е-е-ер!», а после Шарлотта Катакури явил себя оставшейся команде во всей красе. Зоро понравилось, каким молчаливым и серьёзным он был, а ещё, что дурной кок и Джимбей стояли по обе стороны от него и источали прямо-таки флюиды спокойствия и доверия. Будто новоявленный супруг Луффи был с ними с самого начала, а не появился пару недель назад. Усопп, естественно, едва не склеил ласты от одного взгляда на нового члена экипажа, Робин расплылась в лёгкой улыбке, разглядывая его с длинных ног до короткостриженой макушки. Потом Робин же, чертовка этакая, незаметно для всех сильно подтолкнула Луффи в сторону Катакури, который тут же удлинившейся конечностью придержал жену. — Ши-ши-ши! Спасибо, Ката! — солнечно улыбнулась ему Луффи и Зоро с весёлым изумлением заметил, как алеют скулы этого серьёзного воина. — Меня ещё немножко шатает, мы давно не были на берегу. — Ничего. Держись за меня. Вечером к ним заглянули с весточкой от пиратов Сердца и пиратов Кида, а затем с утреца пораньше дремлющий на природе Зоро наблюдал чудесную сцену, разворачивающуюся между Луффи и Траффи. — Да что ты говоришь, Шляпа-я?! — на последнем издыхании сипел Ло. — Ты себя слышишь вообще? — Так что ты хотел? — донёсся до Зоро, прикорнувшего за камнем, самый обычный голос Луффи. — Я не понимаю. — Что я хотел?! Не понимаешь? Ты издеваешься что ли? Может, ты объяснишь мне, что тут происходит?! — Я уже говорила: это Тама, я спасла её, а потом случайно съела целый горшочек риса, который был у неё, а он был последним! И теперь я хочу помо- — Да что ты вообще несёшь?! — злобно перебил её Трафальгар дрожащим голосом. Зоро приоткрыл целый глаз и точно — Ло била крупная нервная дрожь, нескрываемая даже палкой, на которую он опирался. Луффи стояла прямо перед ним, с подвязанными волосами, в красной аляповатой юкате до пола, что делало её небольшую фигурку ещё меньше. Всё это выглядело как сцена из какого-то представления — Ло всё больше злился на неё, повышал голос, а она практически молча слушала льющиеся обвинения, будто неверная невеста, сбежавшая прямо из-под венца с другим, пойманная с поличным и опозоренная перед всеми. Точно! Это же Ло, этот невротик-истеричка, которого полоскало всю ночь после того, как он узнал о замужестве Луффи. Какой же он смешной неудачник, правильно Нами говорила, что Луффи ему не пара. Сейчас точно что-то будет. Только Зоро хотел показаться на глаза Луффи и Траффи, как шестое чувство заставило его остаться на месте — рядом был кто-то, использующий Волю Наблюдения. Использующий Волю и готовый перемесить всех в мелкое крошево. Буквально через секунду из-за особенно высокого дерева до смешного тихо показалась огромная человеческая фигура. Зоро, полностью сбросивший остатки дневного сна, смотрел теперь на исполинских размеров сапоги со шпорами, чёрное атласное кимоно таких же великаньих параметров и гигантский трезубец, крепко и надёжно покоящийся в руке Шарлотты Катакури. — Где тот, кто кричал на мою жену? — раздалось вкрадчивым голосом прямо в голове Зоро. Осторожно повернув голову налево, а затем направо, а после уставившись прямо на гиганта, Зоро положил руку на ножны Вадо. Тот смотрел на него из-под угрюмо сдвинутых бровей и не раскрывал рта, внимательно осматривая пространство вокруг. Это как-то связано с дьявольским фруктом Катакури? Ребята вроде о таком не говорили. — Это спрашиваю я, — ещё раз всплыл чужой голос в голове. Зоро удивлённо посмотрел на кивнувшего ему спустя мгновение мужчину. — Ответь мне таким же способом. «Просто подумать?» — Да. Кто кричит на Луффи? «Это Трафальгар Ло. Он состоит в альянсе с Луффи». Взгляд Катакури стал более ожесточённым и многообещающим, его высоко поднятые брови изогнулись сильнее прежнего, словно он на что-то внутренне решался. Затем, словно тень, он быстро и абсолютно бесшумно преодолел расстояние до поляны, на которой пираты выясняли свои отношения. Интересно, думал Зоро, Нами или дурной кок уже успели просветить новоявленного мужа их капитана, что из себя представляет Хирург и что ему стоит делать? — Я не понимаю, о чём ты, Траффи, — тем временем вырвала руку из его ладони Луффи. — Говори нормально, блин! Ты чё-то непонятное бормочешь. — Всю душу ты из меня вытрясла! — надрывался Ло, всё сильнее сжимая Кикоку в руках, нависая над ничего не понимающей Луффи. Напряжение буквально застыло в воздухе неразорвавшейся бомбой. Зоро это не понравилось — выглядело так, будто сейчас этот недо-докторишка без лицензии будет вытворять свои фокусы с отрубанием конечностей. Как старпом и верный накама Луффи, Зоро уже обнажил один из мечей, готовый идти отрубать этому малахольному выскочке руки вместо капитана. Впрочем, его уже опередили. — О-о-о, Ката! — раздался довольный возглас Луффи и напряжение будто пропало сию же секунду. — У тебя потрясное кимоно! Мне Нами тоже дала одно, сказала, что так надо. Тебе идёт! А у Траффи вообще коробка на голове, ши-ши-ши! — Трафальгар Д. Ватер Ло? — по-особому деликатно протянул ладонь Луффи Катакури, обращаясь при этом к Ло. Тот недовольно скривил губы — мало кто знал его полное имя и мог его выговорить. Что ещё известно этому чудовищу? — У Вас есть какое-то дело к моей жене? — Ши-ши-ши! Давай, Ката, спроси у него хорошенько, а то я совсем ничего не понимаю: Траффи говорит про какие-то обещания, потом про дело с Кайдо, а затем он вообще про какомон заговорил. — Кардамон, — поправил Катакури. — Ой, да, точно! Про него! — согласилась Луффи, поудобнее усаживаясь на подставленное мускулистое предплечье, скрытое рукавом чёрного атласа. Катакури заботливо придержал её и поднёс к груди. Луффи так скоро и ловко залезла на него, а Катакури настолько выверено подставлял ей свои части тела, словно так и было от начала времён, а не организовалось само собой всего-то пару недель назад. Если бы у Трафальгара могли выпасть глаза, то они бы уже сделали это. Тот адмирал Дозора был не так уж не прав в том, что ослепил самого себя. Меньше видишь — дольше не сходишь с ума. — Так что за дело? — с нажимом повторил бывший конфетный генерал. — Я не обязан отчитываться перед тобой, сын Большой Мамочки, — презрительно бросил Трафальгар, скривив лицо. Зоро видел, как того потряхивало от с трудом сдерживаемого гнева и от опасности, исходящей от Катакури, который даже не пытался скрыть своего отношения к Хирургу Смерти. Кажется, кто-то скоро лишится этого «почётного» звания. — Тогда найди себе женщину, согласную слушать твои истерики и не приставай к моей жене, — с этими словами Катакури развернулся и вместе с трезубцем, Луффи, сидящей у него на руке и её шляпой ушёл обратно в лес, пока Зоро покатывался со смеху. Катакури он зауважал ещё сильнее, когда как Ло бессильно сжимал кулаки и скрипел зубами, буквально переживая унижение за унижением. ** — Ну рассказывай, Ката-бро, каково быть женатым на богине, — заговорщицки поиграл бровями Фрэнки. — Постойте! Я вообще этого момента не понял. Про богиню, — Усопп огляделся в поисках поддержки. Санджи меланхолично курил, иногда прикладывая ладонь к подпаленной брови, Зоро ухмылялся в кружку с пивом, а Брук о чём-то перешептывался с Джимбеем. По углам рассредоточились такие же праздные пираты Кида и пираты Сердца, вместе с самураями, защитниками Вано и минками. Кайдо был окончательно и бесповоротно повержен, поэтому, когда массовые гуляния закончились, жители Онигашимы выделили им богатейшую гостиницу, где все могли спокойно передохнуть, выпить, закусить, отдышаться и вот так вот просто посидеть всем вместе, после того как Соломенные Шляпы в авангарде спасли Вано и низвергли Кайдо и Большую Мамочку. — Зунеша сказал, что Луффи — бог, в смысле, богиня солнца — Ника. — И воин освобождения Джойбой, — добавил Джимбей. — Ну и что это значит? — Нам-то почём знать, — пожал плечами Зоро. — Как по мне, так капитан — богиня хаоса, а не солнца. — Богиня краж из холодильника, — отстранённо дополнил Санджи, заставив Чоппера и Усоппа рассмеяться. — Или богиня обжорства. Мяса. — Как ты непочтителен и точен, Санджи-сан, йо-хо-хо-хо! — Так что там у вас с нашим капитаном, Ката-бро? У вас всё серьёзно? — допытывался Фрэнки. — А насколько? — Придурок, они ведь женаты, — пихнул его в плечо Санджи. — Угомонись уже, извращенец. — Ау, всё равно! Но спасибо за комплимент! Так что там? — Они не отстанут, — доверительно сообщил неподвижному Катакури Зоро. — Да, Завитушка? — Сложно это говорить, но я согласен с Маримо. — Так богиня или нет? А? — Ещё не время спрашивать? — Но они уже так долго вместе! — Ага, они вместе меньше трёх месяцев! Очень долго вместе! — Йо-хо-хо-хо, Луффи-сан показала Вам свои трусики? Катакури нахмурился. Вокруг всё внезапно стало так тихо, что другие отдыхающие принялись оборачиваться в их сторону, не понимания, почему такая большая и шумная компания перестала шевелиться, шуметь и разговаривать. Зоро вновь приметил насупленного Трафальгара у стены, с расквашенным носом и злобными глазами. Он не оставлял попыток незаметно испепелить Катакури взглядом. Брук же, мелко отстукивая костями ритм последних секунд своей жизни, принялся что-то на грани слышимости шептать Катакури прямо на ухо. Тот, однако, не двинул и мускулом, но его вздёрнутые брови вернулись на прежнее место. Джимбей хмыкнул, заставив Брука буквально вцепиться в него, как в универсального защитника. Бедный Чоппер, напуганный всей этой ситуацией, едва не потерял сознание и был незаметно перенесён заботливым Санджи на женскую половину, которая сегодня предпочла посиделки у себя, этажами выше. — Брук всегда так шутит, — попытался оправдаться за испуганного музыканта внезапно смелый Усопп. — Ты не подумай, он ко всем девушкам так пристаёт! А Фрэнки просто о-о-очень беспокоится за Луффи, она ведь нам всем как сестра! — Я не обижаюсь, — Катакури спокойно подлил себе ещё вина и пригубил немного. Честно говоря, у всех отлегло от сердца. А когда вернулся Санджи, все уже наслаждались праздником пуще прежнего. На хвосте он притащил Нами, которая тут же заграбастала себе чуть ли не бочонок медовухи, закинула длинные ноги на стойку и пихнула Зоро в плечо, чтобы дал ей сесть поудобнее. Зоро проследил за тем, как дурной кок что-то быстро сказав Усоппу, ушёл, а затем повернулся к Нами. — Фи, ну и пойло у них, — она скривилась через пару секунд, впрочем, продолжая пить. Зоро хмыкнул. — Муж уже всех напугал, да? — Есть такое, — не стал скрывать Зоро, усмехаясь в кружку. — Брук имел неосторожность спросить про свою излюбленную тему. — Дай бог ему здоровья, — Нами почти искренне сложила руки в молитвенном жесте. — На нас пялится малахольный, — на грани слышимости сообщил Зоро. Внимательная Нами тут же сделала вид, что увидела что-то за плечом мечника и потянулась прямо через его спину рукой, слепо нашаривая впереди. — Где он сидит? — Да стенку подпирает в углу. Нос расквашен, опять в своей шапке грязной, палка тоже на месте. В другую сторону смотри. — Ну и жалкое же зрелище, — фыркнула Нами, снова выпрямляя спину и перекидывая копну волос за спину. — Он же нас всех глазами расчленяет. Что мы успели ему сделать? — Украли у него Луффи, — ухмыльнулся в ответ Зоро. — Вернее кое-кто конкретный сделал это за нас. Он сейчас мужа насквозь прожжёт своими глазищами. — Хорошо, что плод Пламя-Пламя достался Сабо, — съязвила Нами, — а то он бы нас всех давно сжёг. Ну какое же бесстыжее чучело, просто немыслимо! — А я о чём? Он не подходит Луффи, слишком уж у него колпак течёт, я ещё до этого тебе говорил. Пускай идёт Кида соблазнять или к Дофламинго в Импел Даун переезжает, — по мере того как Зоро распалялся, Нами всё труднее было сдерживать смех. Что говорить, а мечник-старпом, дольше всех знающий Луффи, переживал за её судьбу как никто другой. — Там этому придурку самое место. — А против Катакури ты ничего не имеешь? — Нами плутовски улыбнулась, будто что-то проверяя. — Он — отличный воин, ставший нашим накама, да только благодаря ему нашему недорезанному истерику-расчленителю удалось вырубить Большую Мамочку, — тут же ответствовал Зоро, поручаясь за мужа Луффи как за родного брата. Нами это снова позабавило и она тихо хихикнула в ладонь. — Да и Луффи он по-настоящему любит, он ведь её на руках с поля боя вынес, собой заслонил, сам разыскал Чоппера, чтобы помог и дурного кока, чтобы Луффи накормил, да и Фрэнки с Усоппом ещё успел помочь. Так что нет, против Катакури точно ничего не имею. — Больно ты разговорчивый, — игриво стукнула его по бедру Нами. — Ладно, надо начинать действовать, пока благодаря Фрэнки мы не узнали все подробности личной жизни наших новобрачных. Зоро, совершенно без задней мысли повернувшийся поправить ножны, буквально всем нутром почувствовал, как в их сторону пялятся с нескрываемым раздражением и злобой. Конечно, стоило поднять взгляд, как он тут же наткнулся на недовольную перекошенную рожу Хирурга, который вцепился в свою палку-меч как в кровное дитя и угрюмо чесал порезанную шею, всю в бинтах и в спёкшейся крови. Повернувшийся к капитану пиратов Сердца Бепо едва не грохнулся, зацепившись за посох и тощие ноги Ло. Зоро было его по-человечески жалко. Жалко Бепо. Огромные чёрные круги под глазами дополняли небрежно нацепленные шмотки, а злобное выражение лица, с которым он повернулся к своему старпому, только подталкивало Зоро к исполнению идеи, которая должна была вылиться во что-то пикантное благодаря поддержке хитрой Нами. Поэтому, не мудрствуя лукаво, Зоро вновь сделал вид, что поправляет Вадо, а сам незаметно задел ногу своей сообщницы ножнами. Та тут же вскинулась, а после, поняв, что это был условный знак, расплылась в предвкушающей улыбке. — Мальчики, вы долго ещё сидеть будете? — громко спросила она, так, чтобы услышали все. — А что, Нами-сан, нам есть куда торопиться? — Тебе точно некуда, Брук, — согласилась навигатор. — А вот некоторым… — Ау, сестрица, ты на кого намекаешь? — Фрэнки, несмотря на огромное количество выпитого ещё умудрялся выглядеть вполне прилично, а также держать пьяных Усоппа и уже несколько поплывшего Джимбея. — Да ни на кого. У некоторых просто есть невесты, которые их дожидаются, — хитро посмотрела на Катакури, который тут же замер и надвинул ворот плаща, в котором сидел, посильнее на лицо, отводя глаза. Впрочем, покрасневшие кончики ушей выдали и его самого, и его отнюдь неравнодушное отношение к Луффи. — Она на третьем этаже, Робин тебя проводит. Иди к ней, она ждёт. Посидев ещё от силы минуту, больше не притрагиваясь к спиртному, Катакури криво-косо распрощался с накама и решительно ушёл к лестнице. — Смотри, — жарко зашептала Нами Зоро прямо на ухо, — ставлю пятьдесят тысяч белли, что наш герой-любовник пойдет пытать своё счастье совсем скоро. — А наткнётся на кока? — поднял бровь Зоро. Нами прыснула, прикрывшись ладошкой. — Пожалей Санджи! Он там с Хиёри всё никак объяснится не может. Наткнётся на Робин. — Здоровья и удачи я ему желать не буду. Не заслужил. Проследив взглядом за нетвёрдо ступающим Трафальгаром, который действительно долго ждать не стал, Нами неприязненно фыркнула, скривив лицо. — Это уж точно. Не заслужил милости бога. Богини. Зоро и Нами одновременно заговорщицки улыбнулись друг другу, синхронно расхохотавшись. Ночь обещала быть интересной. ** Открыв массивную дверь, Катакури почувствовал вкусную смесь запахов мандаринов, каких-то цветочных благовоний, немного ладана и вазелина, а сверху примешивался так некстати нежный аромат копчёной паприки, кардамона, мускатного ореха, словом, всего, с чем можно вкусно приготовить мясо. — Надеюсь ты не долго ждала? — задача мышкой проскочить в комнату была с треском провалена. Под его немалым весом доски заскрипели, а сбившееся дыхание полностью выдавало накатывающее напряжение. Он нашёл эту комнату лишь по розовым лепесткам, которые осыпались каждый раз будто бы из неоткуда — это археолог Нико Робин исполнила свою волю, проводив его до опочивальни своей молодой супруги. Иначе эту комнату и язык не поворачивался назвать. — Нет, я даже не успела съесть всю еду, — обернулась к дверям Луффи, продолжая планомерно уничтожать мясную нарезку, преимущественно сыровяленую и выдержанную во всевозможных специях. — Это хорошо, — расслаблено откликнулся Катакури. Когда он только зашёл в опочивальню, ему показалось, что Луффи сидит босая на холодном полу. Всё-таки, в этом городе дома делались деревянными, но конкретно этот комплекс зданий был выполнен из натурального камня. Но будучи в нервном перевозбуждении, Катакури даже не почувствовал, что комната хорошо натоплена и совсем рядом от традиционно-круглой ванны поднимались клубы пара. А Луффи тем временем сидела не на полу. Под ней был огромный в длину матрас, накрытый мягкими даже с виду простынями, а сверху усеянный красочными подушками. Последние составляли разнообразный коллаж, от которого было сложно отвести взгляд, особенно кому-то, искушенному в знании элементов декора и местной истории. Каждый предмет выделялся своей уникальностью: на первом был изображён традиционной узор региона Кури — зелёно-жёлтые листики с качающимися тоненькими веточками, на втором — летающие по ветру самодельные светильники-фонарики, как в Цветочной столице, а на третьем прекрасно расписанный герб с двумя скрещенными мечами, в дань уважения великим кузнечным мастерам Вано. Дальше взгляд падал на горящие столбики свечей и курящиеся тонкие палочки благовоний. Ужасно близко, опасно. Ещё чуть-чуть и тёплый огонёк будто перекинется на бахрому, вшитую в расписные подушки. Но приближаясь, тот будто боялся нарушать узорчатую красоту, отступал, продолжая мягко гореть на своём законном месте. — Хочешь пончики? — вдруг очнулась Луффи, зашуршав синим атласом юкаты. Судя по всему, помедли она ещё немного и её дорогому возлюбленному ничего не досталось бы. Мясо-то она точно съела. Подчистую. Конечно, Катакури бы никогда не отказался от своего любимого угощения. Но сейчас он больше всего хотел быть рядом со своей женой, любоваться тем, как наслаждается она, купаясь в безопасности и тепле. Наслаждается вкусной едой, мясом и десертами, свободным вечером и просто тем, что она есть. Казалось, так могла только Соломенная Шляпа Луффи, жизнерадостная, открытая и влюбленная в этот мир. Красивая, оттого что влюбленная в этот мир, любящая своих накама, братьев, идеалы, которые она впитала на вольных просторах своей малой родины и которые были стары, как сам мир. Катакури, конечно, хотел пончиков. Но свою жену он хотел во всех смыслах этого слова намного больше, чем мог бы измерить человеческий разум. Особенно такую — здоровую, сытую и довольную, которая собиралась сейчас делиться с ним самым дорогим запасом — едой. — Я не голоден, — присел рядом мужчина. — Ты уверен? А? Точно не хочешь? Их Санджи сделал! — Луффи подозрительно покосилась на него, прижав ладошку к щеке, вся обратившись в слух. — Уверен. Не волнуйся об этом. Ешь, — уверенно кивнул ей он. — Ши-ши-ши! Мне больше достанется, — хихикнула Луффи, впиваясь зубами в жареное тесто, облитое тёмным шоколадом с разноцветной обсыпкой и мелкими кусочками свежей клубники. И где только Повар нашёл летние ягоды, сейчас ведь не сезон… И всё-таки Катакури соврал самому себе. Подушки, покрывала, бахрома на них, конечно, очень нарядные и глаз от них не отвести. Но Луффи! Невозможная, притягательная, полюбившаяся ему всем сердцем словно в прошлом тысячелетии Луффи перекрывает всё и сразу. Да, здесь наверняка должна была быть ремарка от Перосперо, хитрого старшего брата, который успел ещё понянчить его, маленького, что сколь невероятно он, Катакури, добр, столь же невероятно и глуп. Ну кто, кто в здравом уме и доброй памяти будет испытывать настоящие приливы возбуждения только от лицезрения своей жены? Перосперо она не понравилась: мелкая и худая, на его тощий и высоченный взгляд. Конечно, старший брат желал Катакури счастья, но видимо концепции об этом самом «состоянии высшей удовлетворённости» у них сильно разнилось. Впрочем, Брюле, Луффи, конечно же, тоже не понравилась. Но гораздо сильнее ей не понравилась навигатор-картограф Соломенных Шляп, с длинной рыжей косой, четвертым размером и пухлыми губами. Впрочем, думать о родственниках сейчас было в высшей мере странно, так же, как и думать о том, что они же не оценят его выбор и сочтут его ещё более странным. Ну нравилось ему смотреть, как изящная и тонкая Луффи облизывает пальцы, хохочет, улыбается и ведёт с ним беседы ни о чём. А Перосперо нравилось грызть собственное тело (карамель), а Брюле, кажется, пыталась всеми силами извести своих красивых сестёр и искренне этим наслаждалась, периодически рассказывая об этом ему, Катакури, за чашкой чая. А странным всё равно был он. Ерунда какая. — Тебе не жарко? — обратился к супруге бывший конфетный генерал. — Ух, да, очень, — Луффи тут же села прямо, после того как закончила возиться с десертами и тазом с водой. — Но Нами сказала мне потерпеть. — Нами сказала тебе потерпеть? Зачем? — Это для тебя! — наставительно подняла второй палец капитан. Ей не хватало только шляпы, которая покоилась на резном комоде из красного дерева, золоченного по углам. Совсем рядом стояла широкая кровать с балдахином, с непривычки слишком большая, особенно для домиков в Вано. А на этаких-то перинах даже и Катакури бы почти полностью поместился. Точно опочивальня. – ? — Ну-у-у, — Луффи задумчиво приложила пальчик к губам. Ногти у неё неожиданно были выкрашены в розовый, аккуратно подстрижены и выровнены, привнося нечто новое в её повседневный образ. Катакури немедленно захотелось прижаться к этим ногтям, пальцам и ладоням. Желательно губами. — Так что же? — Нами сказала, что мне нужно сделать всё красиво и плавлено. Вроде бы. Или нет? — Плавно? — не скрывая улыбки поправил он. — Да-да, точно! Ну ладно, ты готов? — Готов. Но к че- В мгновение ока ноги Луффи крепко обмотались вокруг чужого торса, а руки быстрее молнии отогнули воротник плаща, скрывающего нижнюю часть лица стеснительного мужа. Катакури рефлекторно попытался отодвинуться, сильнее натянуть на лицо чёрную ткань, почувствовал, как нутро сжалось и тут же завязалось в узел. Но резиновый капитан Соломенных Шляп будто всё это уже проходила и прекрасно знала, что можно и понаглеть, и быть понастойчивей — она тут же подтянула свою мелкогабаритную тушку повыше, одним легким движением губ оставила звонкий поцелуй прямо по центру лба Катакури, а затем, с той же уверенностью, довольно лизнула его в губы и тут же поцеловала. Как можно было догадаться, супруг был повержен, оглушен смущением, совсем не в силах ей противостоять. А пока бывший конфетный генерал краснел, стоя с прикрытыми глазами и ждал какого-то знака судьбы, слишком сильно заботясь о мнимой хрупкости и совсем не мнимой независимости своей жены, та уже слезла с него и теперь гордо возвышалась над офуро , уперев руки в боки. Бортик из чёрного камня странно поблёскивал от воды. — Робин сказала, что будет немного странно, но должно быть нескучно! Чего угодно можно было ожидать от этой фразы, сказанной вечно весёлой и ищущей приключений Луффи, но только не того, что пока Катакури приходил в себя и чуть-чуть приоткрыл глаза, то следующее, что увидел — как летит на пол синий халат-юката, а дальше ослепляющий блеск многочисленных драгоценных камней на узорном лифе. Под юкатой у его жены яркие золотистые широкие штаны, блестящие и тоже украшенные кристаллами-стразами, с плетёным пояском, обвивающим худенькую талию. Выше лиф, огненно-красный, идеально севший на небольшую упругую грудь, весь расшитый крупными драгоценными камнями, с затейливой бахромой с монистами, тончайшими бретельками и чуть более крепкой шёлковой завязкой под грудью. Луффи сделала несколько движений, действительно плавных, выгибая руки и медленно ступая по бортику ванны. С локтей прямо на кисть медленно соскользнули крупные браслеты, а ещё через поворот на ней уже была вуаль с красно-жёлтой бахромой, тиснёной золотом. Теперь только огромные чёрные глаза с густыми стрелами ресниц выделялись вместо всего лица, призывно, совсем иначе глядя на него. Будто это и Луффи, и не Луффи одновременно. Катакури, не в силах прийти в себя, но и отвести глаз от такого зрелища тоже не в силах, понадеялся, что от переполняющего его восторга и любви сможет дожить до утра. — Откуда ты взяла это? — голос его подвёл, и не мудрено, ведь Луффи призывно выгнула спину, звеня монистами на лифе, к которому тоже невольно прикипел взгляд. — Это сувенир из Алабасты, — удивительно ровным, спокойным голосом ответила она. Тоже совсем на неё не похоже. — Там мы побили Крокодайла и вернули королевству принцессу и дождь. — Ты взяла его с собой? — Дождь? — оторопело переспросила Луффи. — Сувенир. Ты привезла его с тех краёв и решила сейчас надеть.? — Нами сказала, что ты оценишь, — по-детски надулась Луффи, скрещивая руки на груди и заставляя жар в душе Катакури пылать сильнее. Это слишком в её стиле, нарушая строгость, даже сосредоточенность момента. — Отстой, а я говорила, надо было просто снять халат и лечь голой. — Ты очень красивая, — заливаясь радостным румянцем, перебил её недовольство супруг. — Спасибо, что решила показать что-то столь прекрасное мне. Тебе очень идёт это одеяние. Могу я прикоснуться- — Я ещё вроде бы должна станцевать была… — щелкнула языком она и в два шага оказалась рядом с мужем. — Но я уверена, что обязательно чё-нибудь испорчу, а Нами оторвет мне голову! — Здесь слишком дорогие драгоценности? — едва сдержался Катакури. Она теперь была так близко, всего в двух шагах от него, усевшегося на пол. — Неа, — мотнула головой так, что волосы растрепались ещё сильнее, принося сладкий запах кокоса и тропических (да что за сочетания такие?) цветов, а вуаль чуть сползла вниз, оголяя шрам на гладкой щеке. — Но ты по сути прав. В чём там Катакури был прав, ему уже было неинтересно, ведь Луффи сделала ещё шаг, оказываясь прямо перед ним, раскрасневшимся и вожделеющим её во всех смыслах. — Вот, смотри, — Луффи своими наманикюренными пальцами оттянула одну из чашечек украшенного лифа, и у Катакури по всему телу прокатилась волна удушающего жара. Кожа на груди чуть светлее, чем у ключиц, но от неё явно пышет жаром, она тёплая, бархатистая и нежная даже на вид, и Катакури не успевает придумывать новые проклятие и ругательства, которые в данный конкретный момент генерируются в его голове. — Видишь, тут тайная ставка. В этот раз Катакури даже не может поправить её. Вставка, чёрт возьми. Если он откроет рот, то тут же накинется на неё с поцелуями. И не только с ними. — Нами зашила туда коллекционные белли, — заговорщицким шёпотом сообщила Луффи, отпуская, наконец, бедную красную чашечку лифа, которая тут же с лёгким шуршанием встала на место, прикрывая левую грудь. — А в эту часть она спрятала свой любимый чёрный жемчуг, тоже из Алабасты. И только Луффи потянулась к правой чашечке лифа, чтобы продолжать сводить с ума Катакури дальше, но он нутром, своей спящей Волей Наблюдения, которая, вообще-то, всегда работает, почувствовал приближение злого, обиженного на всех и вся человека, который идёт именно сюда и только сюда. И точно не за ним, Шарлоттой Катакури. За его женой. Все умозаключения свелись только к одному: это враг, который собирается вероломно вторгнуться на территорию комнат его супруги и это точно не кто-то из команды Соломенных Шляп. Чем ближе подходил этот человек, тем яснее бывшему конфетному генералу становилось, что это никто иной, как вечная заноза в заднице и весьма скверный образец рода человеческого. Только силой воли, выработанной за годы жизни, Катакури сумел отодвинуться от соблазнительного тела и манящего запаха возлюбленной, бесшумно встал во весь рост и вытащил трезубец. Луффи через секунду направила в его сторону удлинившуюся руку, но слишком любящий её и ненавидящий всех остальных муж непривычно ласково улыбнулся ей, прикрывая глаза и не подавая руки: — Подождёшь ещё немного, любимая? ** Перед дверью уже стоял Трафальгар Ло. Весь его вид говорил о том, что он совсем не наслаждался праздником, проходящим внизу, и теперь пришёл испортить настроение ещё и Соломенной Шляпе, расположение комнат которой он смог каким-то образом выяснить. Окровавленные бинты на шее отчего-то делали его вид не пугающим или мужественным, а скорее жалким и бессильным. Великий страдалец, у которого виноваты все кроме него? И это его благодарность для Луффи, которая спасла и его, и Дресс Розу, и очистила память о брате Дофламинго? Что за несусветная глупость? — Что привело тебя сюда? — заслонил широкими плечами дверной проём Катакури. Он был уверен, что хорошо закрыл дверь, где его ждала восхитительно-горячая жена, но перестраховка ещё никому не мешала. — Странник? — язвительно добавил Ло. — Меня сюда привело одно дело, никоем образом к тебе не относящееся. Прочь с дороги. — Ты не слышишь самого себя, — спокойно парировал Катакури. — Ведь ты пришёл именно за Соломенной Шляпой Луффи, я прав? Кислая мина Ло приобрела почти злобный, ещё более источающий жгучую ненависть ко всему живому оттенок. Этот взгляд исподлобья Хирурга Смерти сказал намного больше, чем любые громкие слова. — У моей супруги сегодня не приёмный день, — подчёркнуто-официально сказал Катакури. — Свяжитесь со мной или её менеджером, госпожой навигатором, для организации встречи. — Хватит нести херню, — Ло покрепче вцепился в свой любимый посох-нодати, готовый атаковать. — Пропусти меня к Шляпе-я, и разойдемся, как в море корабли. — Ты не понял, — Катакури едва заметно нахмурил брови, и так выгнутые достаточно сильно, чтобы почти каждую эмоцию, мелькающую на его лице, считать чем-то агрессивным и почти грозящим массовым убийством всем, кто видит это. Мельком взглянув на преграду перед собой в виде бывшего конфетного генерала Шарлотту, заслоняющего собой массивную дверь, Ло вскинул руку вверх, готовясь произнести заветное «Shambles» и переместиться в комнату. Но чужая Воля Наблюдения, о которой слагались самые безумные мифы и идеи, оказалась и впрямь сильнее пресловутого Опе Опе но Ми. Удар трезубцем пришёлся точно в цель — ноги и руки Хирурга Смерти были склеены моти и намертво сцеплены друг с другом. Кикоку, которым Ло не успел взмахнуть, чтобы миновать массивные створки двери, лишь по касательной помог избежать прямого попадания лезвия металла прямо в сердце. С прошлой битвы его сломанный позвоночник только-только начал срастаться, он действительно был слишком ослаблен, чтобы позволить себе быстро излечиться. Сильный удар, пришедшийся прямо в область сердца, буквально выгнул верхнюю часть Трафальгара, пришпилив к стене. Рёбра с треском вдавились внутрь, превращаясь в мелкое крошево под силой Катакури. Ведь Трафальгар не был резиновым, плод Опе Опе но Ми не сумел защитить своего пользователя без взмаха мечом. Уже через пару секунд у Ло горлом пошла кровь, бинты на шее вновь приобрели багрово-грязный оттенок, а из глаз брызнули слёзы от боли — Катакури имел удовольствие знать, как больно крошатся рёбра, не давая сделать лишнего вздоха без агонизирующих мучений. — Я не собираюсь убивать тебя, Трафальгар Д. Ватер Ло, — Катакури глядел на него без злости, но с презрением. Так смотрят на неудавшихся соперников, которых сначала просто из чувства долга воспринимают почти серьёзно, но потом видят — это всё мелочные, жалкие амбиции маленьких и убогих людей. Кривая ухмылка Трафальгара подтверждала это, столько в ней было ненависти и желания о чём-то продолжать спорить с Луффи. — Мне не нужны твои подачки, — просипел Ло, с трудом сглатывая сгустки крови, — это не твоё собачье дело. Не лезь. Катакури ничего ему не ответил, но и моти не убрал. Всё-таки, парамеция даже в таком виде была весьма и весьма сильна. — Значит, — с трудом хрипел Ло, пытаясь пошевелить рукой, зажавшей Кикоку и полностью погруженной в липкую субстанцию, — я убью тебя. Складывалось впечатление, что ему вообще было плевать, насколько неприятным исходом для него могла закончиться такая встреча. Может, философски промелькнуло в голове Катакури, это потому что он пират, а пираты берут всё то, что хотят. Но, так или иначе, Хирург Смерти был довольно посредственным пиратом. Ло с яростью и гневом, достойным разозлённых глав пантеона древних божеств думал о том, что не для того он в Маринфорд полез и по всей Дресс Розе с отрубленной рукой бегал, чтобы Шляпу соблазнило пятиметровое чучело с сиреневой соломой на башке и Волей Наблюдения как у Тёмного Короля. Не собирался он отдавать то, что ещё два года назад присвоил себе. Он большую часть жизни прожил лишь для того, чтобы отомстить Дофламинго, а теперь, когда дела только начали налаживаться, почти-его женщину уводит дитя Большой Мамочки? Серьёзно? Это было слишком даже для него. У него ведь и в жизни то ничего нет и не было, кроме намерений убить Дофламинго да прикарманить себе приглянувшуюся девицу-пиратку Соломенную Шляпу. А по итогу что? Только верный ивовый посох, который Кикоку, у него и останется? Это уж совсем не дело, со злостью думал он, глядя на необъятных размеров фигуру перед собой, не собирающуюся отступать. — Я не сдамся тебе, Шарлотта Катакури, — проскрежетал Трафальгар, из последних сил сосредотачиваясь для правильной комбинации, чтобы создать сферу и выбраться из западни. ** Прикрыв за собой массивные створки двери, Катакури почувствовал, как запахи и уровень влажности в комнате изменился. Ему для этого хватило одного беглого взгляда и вдоха полной грудью. — Ты решила погасить свечи? Ни одной свечи или курильницы благовоний теперь не наблюдалось. — Почти, — донеслось откуда-то из вороха подушек. Прищурившись, Катакури узрел разлёгшуюся на матрасе Луффи, накрытую несколькими разномастными покрывалами. Из-под халата, который она сняла ещё полчаса назад, игриво выглядывала тонкая щиколотка с задранной штаниной. — Я уже состарилась, пока ждала тебя. — Извини. Нужно было разобраться со всякой шушерой, — почти что покаянно опустил голову бывший конфетный генерал. Он искренне переживал, что дражайшая супруга, как и любая уважающая себя девушка, могла обидеться на такую холодность и срыв всех планов на ночь. Ну, ладно, не всех, но всё равно было неприятно. Вот сам Катакури бы точно расстроился на её месте. — Не говори мне, что ты съела палочки благовоний. Нет ведь? — Кто ж виноват, что эта гадость так вкусно пахла, — разочарованно простонала Луффи. — Я веду тебя к вашему судовому врачу, — решительно направился в сторону выхода Катакури, плотнее запахивая плащ. — У тебя точно будет несварение. — Мне кажется, сварение уже началось, — снова куда-то в подушки ответила Луффи, и Катакури серьёзно забеспокоился. Но уже через мгновение её взъерошенная голова вынырнула из вороха всего этого пылесборника и со страдальческим видом уставилась на мужа. — Скорее, если тебе плохо, я могу понести тебя, — уже серьёзно продолжил Катакури, — хватайся за меня. Ну же! Лу.. Луффи, что это с тобой?! Луффи! — Ши-ши-ши, видел бы ты своё лицо сейчас! — откинувшаяся обратно на подушки супруга хохотала во весь голос, барабаня кулачками по матрасу и покрывалам. — Прости-прости, но это умереть можно от смеха, ши-ши-ши-и-и! В конце концов, у Катакури никогда не было реальных причин на неё злиться, а её заразительный хохот совсем скоро заставил смеяться и его. Ему было хорошо с ней — она никогда не стыдила его за слишком неловкий, даже некрасивый смех, уродливо растягивающийся рот с десятками шрамов вокруг, а ещё за неровный пятнистый румянец на лице — за всё это ему постоянно выговаривали Мамуля, Перосперо или Овен. Луффи продолжала заходиться в только ей присущем заливистом хохоте, уже вытянув руку и приземлившись ему на плечо. Бывший конфетный генерал тут же придержал её ладонью, чтобы ей было удобнее, а Луффи было только это и надо — она высунула язык и начала корчить смешные рожи, пародируя то себя, то его, продолжая смеяться. — Так что стало со свечами? — чуть успокоившись, поинтересовался Катакури. — Да я их уронила в ванну, — со смешком ответила Луффи. — Бросила подушку, задела полку с ними и всё — бах! Прям в воду! А там же эта, как её… — Морская соль? — предположил муж. — Да-да-да! Нами сказала, типа, она декоративная, но она же морская! Как вода! И как морской камень! — Поэтому доверия у тебя не вызывает, и ты за ними лезть не стала, — закончил за неё супруг. — Точно! — довольно улыбнулась она. — Ты только это, на ту сторону не ходи, — махнула рукой влево, — там немного за край перелилось. — Мне туда и не надо. Ты же здесь. Та снова радостно захихикала, склоняясь ближе к его голове. — Так, я первая, а то ты сейчас начнёшь болтать, и я не смогу ничего сделать! — протараторила Луффи. Обвила его голову удлинившейся рукой и снова звонко поцеловала, как и в прошлые разы. На этот раз в щёку. И вдруг покраснела, что было для неё несвойственно. — Ты чего? — Да я сказать хотела, — замялась она, — но если скажу вслух, мне самой нехорошо станет. — Что ты хотела мне сказать? — севшим голосом спросил Катакури. Его жена, да чтобы смущалась что-то говорить? Точно ли это Луффи? Это было из ряда вон. — Ты на вкус как сладкие рисовые пирожные. Ты меня останови, если чего, а то я тебя точно на зуб попробую. И, конечно же, сама останавливаться она не собиралась, сжимая руки на его голове всё крепче и всё жарче прижимаясь к нему с поцелуями. Катакури, медленно таявший, как морская пена, выброшенная на берег, только подрагивающей ладонью придерживал свою возлюбленную за спину. У него внутри всё горело, плечо, на котором сидела Луффи уже пекло так, что впору было забеспокоиться о безопасности очаровательных стройных ножек его супруги. Катакури кожей ладони так отчетливо чувствовал постепенно слабеющий узел на лифе, горячую кожу спины и бахрому на широких штанах, что ему казалось, будто он сходит с ума. Разве можно так явственно всё ощущать без Воли Наблюдения? А Луффи тем временем дорвалась до его губ и, совсем осмелев, принялась ерошить его волосы, путать в них свои тонкие ладони, что-то тихонько стонать в поцелуи. Лицо у неё без шуток пылало, грудь вздымалась неровно, будто у неё, настоящей богини, может действительно сбиться дыхание. От неё расходился нестерпимый жар, как от печки, и Катакури блаженно втянул носом запахи цветов, пряностей, бергамота, окутывающих её разгорячённую кожу. — Благодарные жители преподнесли тебе духи? — спросил у неё супруг, пока она переводила дыхание. — Это девочки-служанки меня намывали... С подачи Нами.. — тяжело дышала она, забавно приложив растопыренные пальцы к горящим щекам. Зрелище было до того милое, что Катакури не удержался и прижал жену к себе, буквально стискивая в крепких объятиях. — У них было столько баночек-бутылочек, я со счёту сбилась… Нами сказала, что мне она их доверить не может, потому что я всё сожру… — Госпожа навигатор просто переживает за тебя, — прошептал ей Катакури, наклонившись к её макушке и вдохнув полной грудью. Луффи сидела на нескольких подушках на кровати, когда как сам мужчина расположился на полу, чтобы ему было удобнее её целовать. — А пахнет прекрасно, надо будет купить несколько пузырьков в дорогу. — Ты всё равно пахнешь вкуснее, — укоризненно ткнула его в висок пальцем Луффи. –Ты же сладкий, как моти! Я тоже так хочу-у-у! Волосы у Катакури, нежно-сиреневые и короткие, ужасно мягкие и трогать их одно удовольствие — Луффи не может отказать себе в удовольствии касаться его чуть дольше положенного, улыбаясь, когда супруг переводит на неё свой внимательный взгляд. А затем вновь теряет самообладание, прижимая свободную руку к центру груди, когда Катакури осторожно подцепляет её пальцы своей широкой ладонью и прижимает к губам, не спуская острого взгляда с её же глаз. Он медленно оглаживает ладонь, неторопливо целует каждый палец у розовых ноготков, затем с таким же трепетом прижимается к сбитым костяшкам, шершавым и совсем недавно смоченным кровью врагов. Луффи едва может сделать вздох, когда её тысячелетняя любовь целует тыльную сторону её кисти, затем прикладывается к синеватым линиям вен на тончайшем запястье и опускает к ним голову, незаметно отлепив от её груди другую кисть. Её мелко трясёт от переполняющих чувств — видится здесь что-то сакральное, почти раболепное в этом неподвижном наклоне высокого мужского лба и прикрытым векам прямо к девичьим запястьям, мягким и дрожащим. Катакури вновь вскидывает глаза на неё, острые стрелы нижних ресниц трепещут, будто он и впрямь молился, прося о чём-то действительно важном. В его взгляде и безусловная любовь, и желание, и мольба, и даже искры какого-то абсолютно нереального обожания — Луффи трясёт как в лихорадке от понимания, что он пытается выразить и что происходит с ней. — Ка-та, — только и может позвать она, соскальзывая в его объятия, столь же крепкие, сколь и аккуратные. Он слишком ценит её комфорт и безопасность, хотя и желает её сильнее всего и всех в мире, — Ката. Его губы уже исследуют её шею, длинную и тонкую, тоже терпко пахнущую отдушкой с бергамотом и пряностями — видать, служанки хорошо постарались, буквально искупав спасительницу Вано в целом чане со всеми этими парфюмерными примочками, прекрасно подходящими к её естественному запаху, смешиваясь и рождая нечто восхитительное. Впрочем, для Катакури Луффи вся тонкая: шея, изящные руки и ноги, наверное, действительно довольно худые для взрослой девушки, но лелеемые Катакури выше всех мирских благ; даже грудь у неё тонкая, прямо под кромкой пока не спущенного лифа можно посчитать её ребра и выступающие бедренные косточки, скрываемые бархатистой и тёплой кожей. Тонкие розовые ногти, тонкий шрам под глазом, тонкие дрожащие веки и закушенные от удовольствия губы — Катакури чувствует, как медленно теряет почву под ногами, сжигаемый запредельным удовольствием. — Ты ещё румянее прежнего, — вдруг мягко хихикает Луффи, приподнимая голову, когда он лижет её ключицу и тут же целует прямо над многострадальной чашечкой драгоценного лифа. Огромный красно-золотой минерал холодит ему щёку и кромку рта. — У тебя даже губы покраснели! Теперь всё в одном тоне, а? Это же так называе-а—ах! Пока она чирикала о цветах и тонах, нетерпеливый, но всё ещё держащий себя в руках супруг успел развязать её верхнее одеяние и, благодаря парамеции, незаметно приспустить красную ткань. Не такая загорелая, но такая же тёплая, пышущая жаром и ещё более мягкая кожа груди податливо скользит под его языком, а Луффи, вся красная, но взгляда от него не отводящая, всем телом содрогается. — Ка-та-а-а, — в сладкой истоме шепчет она. Крепкие руки мужа уже скользят по выступающим ребрам, поглаживают и нежат её, всё ещё слишком тонкую, пускай и съевшую дьявольский плод, дающий резиновое тело. — Ты слаще, чем моти, — серьёзно отвечает он ей, и не слушая, что она ответит, припадает губами к левой груди. Луффи сцепляет пальцы прямо на его затылке, вновь зарывается пальцами в волосы, слегка оттягивает их у корней, прижимается к его голове своей и надсадно, почти хрипло стонет. А Катакури всё мало — он словно оторваться от неё не может, будто кто его собственной же парамецией к ней намертво приклеил. Она действительно сладкая, а ещё горячая, нежная, соблазнительная, невозможная — у Катакури плавится мозг, горят губы и нос буквально прослеживает каждый выступ, начиная от грудины и округлых грудей до хрупких плавающих рёбер и выступа тазобедренных косточек. Луффи всё громче дышит, практически в голос стонет, изгибаясь под ним и хватаясь то за руки, то за волосы, то за плечи, то пытаясь вжаться в него сильнее, чем можно себе представить. Будто она, как часть его извечного оружия, может спокойно войти, слиться с его туловищем, с его внешней и внутренней оболочкой. Катакури наслаждается каждой секундой, проведённой с богиней в его руках. Однако внезапно Луффи будто приходит в себя, очнувшись от слишком томных и разъедающих нутро своей нежностью и безумной влюбленностью ласк, чуть отодвигается от замершего Катакури, который не сводит с неё глаз. — Я тоже хочу тебя потрогать, — решительно заявляет она, будто забыв о своём смущении и кружащейся голове. — Ложись, мне так неудобно. Ещё ничего не понимающий, но уже поменявшийся с супругой местами Катакури будто видит хмельной сон: Луффи деловито садится прямо на его торс, скрытый одним только атласным халатом, приятной тяжестью скользя под её золотистыми штанами. — Я, конечно, не принцесса восточных стран, но кое-что тоже умею, — подмигивает она ему и бывший конфетный генерал заочно побежден. Подняв руки над головой, выгнув спину и приподняв бедра над торсом мужа Луффи снова превращается в ту, совсем иную Луффи. Под незримую, но слышимую ими двумя музыку она раскачивается в такт, заставляя смотреть только на неё. В мгновение ока на её лице появляется уже знакомая красно-жёлтая вуаль с нарядной бахромой и переливающимися стразами, и Катакури теперь мучительно-медленно краснеет под её властным взором: взгляд предательски скользят к манящей груди, раскачивающейся в такт движениям, будто гипнотизируя его, и так уже тысячу раз преклонившегося перед ней. — Ты прекрасна, — сипит Катакури сорванным басом, а Луффи, не теряя времени, уже съезжает к его груди — теперь оголённая хрупкая талия прямо перед его лицом, чуть ниже — зазывно раскачивающиеся бёдра в шуршащей золотистой ткани, а сверху обнажённая аккуратная грудь, раскрасневшаяся от его поцелуев и блестящая от слюны. У Катакури сжимается всё то, что может сжаться, по позвоночнику будто течёт раскалённая лава, а в паху так тяжело, что звенит в ушах. Чёрные, бездонные глаза без радужки всматриваются в него с какой-то нечеловеческой пристальностью, маленькие ладони гуляют по его щекам, шее, плечевому поясу, грудным мышцам, а он, словно парализованный, смотрит прямо на неё. Глаза в глаза, пока от сухости в уголках не собираются слёзы — Луффи уже держит его лицо в своих руках и прижимается своим носом, скрытым вуалью, к его. Руки бывшего конфетного генерала живут своей жизнью — и он почти кается перед властной богиней — осторожно подцепляют разноцветную сверкающую вуаль с её лица и Луффи, не теряя времени, впивается в его губы губами, сжимает, мнёт и гладит кожу везде, где может дотянуться. А благодаря дьявольскому фрукту дотянуться она может примерно везде. Теперь Катакури понимает, почему это столь приятно и почему его справедливая и честная супруга предложила поменяться с ним местами — как дорвавшаяся до ледяного источника в пустыне под палящим солнцем, она буквально присасывается к его шее, прикусывая кожу до алеющих пятен и приятного жара. Руки, губы, щеки и нос — она сама будто солнце, греющая так, чтобы до костей пробрало. Его и пробирает: тело начинает бить дрожь, Луффи только быстрее спускается вниз, будто действительно пытается отщипнуть от него кусочек, скользя по литым мышцам губами, грудью и пальцами, растягиваясь и заслоняя собой всё пространство. Вспышки удовольствия не оставляют ему и шанса на взвешенные и спокойные размышления, и тем быстрее Луффи, будто бы научившаяся видеть будущее, делает всё, чтобы окончательно свести его с ума. Последняя его связная, ровная мысль — к словам Нами и Санджи стоило отнестись серьёзнее. Луффи действительно может свести с ума. И безграничная любовь, и нежность поднимается откуда-то из самых глубин его души, когда Луффи берёт передышку, сваливаясь таки в след за полкой со свечами в воду с морской солью. Пока она смешно ругается, кашляет и пытается вылезти поскорее на сушу, Катакури сам не замечает, как первый начинает смеяться, а затем оказывается утянут женой в эту забавно-круглую ванну с декоративной морской солью, почти полностью остывшую и полную пахучих эфирных масел. Луффи с грохотом валится на него, поскальзываясь на утопленных свечах и благовониях, расплескивая всю воду и, кажется, отламывая мраморный бортик ванны. Вроде как, с той стороны как раз была полочка со свечами. — Ну, зато пахнет вкусно, — многозначительно говорит Луффи, когда утихает грохот, а затем шумно втягивает воздух прямо над кромкой воды. — Только не пей её, — почти без заламывания бровей просит Катакури. Луффи медленно переводит на него пустой взгляд, зачёсывает влажные волосы назад, и неловко улыбается, надувая губы и отводя глаза. Значит, он правильно всё понял. — Я почти и не собиралась, — щебечет она, заламывая ладони и начиная от нечего делать тереть наманикюренные пальцы. Катакури снова не может сдержать тёплого смешка, который тут же подхватывает жена. Теперь они оба ржут в два горла, сидя в воде и лёжа друг на друге, будто бы так и выглядит настоящая идиллия, к которой они стремились всю жизнь. Ни Луффи, ни Катакури, что характерно, не против. Ночь молода, а вместе с ней молоды и бывший конфетный генерал, и богиня хаоса-солнца-свободы и морской дьявол знает, чего ещё. В любом случае, будь она богиней мудрости или глупости, она его первая и единственная супруга, дарованная самой судьбой. А он, гигант ли, конфетный генерал или любое другое существо и сущность, что знает её уже тысячу лет, так же предназначен ей одной, преклонивший колено и голову ей на верность. Здесь и сейчас, после победы над Кайдо и Большой Мамочкой, она как никогда близка к титулу Королевы Пиратов, так почему бы не присягнуть ей на верность ещё до того, как она возложит на себя полагающиеся ей королевские регалии? Катакури встанет верной стеной за её спиной, с трезубцем на перевес, оставшись с ней до самого конца. Может быть, Трафальгару Ло, задыхающемуся в ловушке из моти за дверью, Монки Д. Луффи тоже была преподнесена фортуной, любящей пошутить и заставить двух абсолютно противоположных людей сражаться за душу третьего. Но слишком зацикленный на себе и собственной мести Хирург потерял свой шанс, пытаясь переломить через колено саму суть будущей Королевы Пиратов, чего ещё никому не удавалось. Даже смерть любимого брата не смогла сломить её — что там какой-то обиженный пират-наёмник, меняющий стороны так же быстро, как ветер меняет своё направление на Гранд Лайн? — Ты гляди-ка, не убил, — шепнула Нами Зоро на ухо. Тот почти заснул, притомившись не спать уже вторую ночь подряд. Они сидели прямо напротив гостиницы в круглосуточной лапшичной, потому что Нами выпила лишнего и некоторое время потратила для того, чтобы прийти в себя. — Ну ничего, — протянул мечник, наблюдая, как хромает прочь от гостиницы Ло, побеждённый, полуживой, униженный и злой на весь мир, — Дофламинго его породил — он его и убьёт. — Мудро, — склонила голову навигатор. — А Луффи? Как думаешь, она расстроится? — А он ей кто? — скептически поднялись зелёные брови, — муж, брат, сват, кум или любовник? — А зачем она тогда ему оставляла шансы? А? Она же не сразу его отшила! — А ты думаешь капитан вообще поняла тогда, почти три года назад, что этот хмырь от неё хотел? Пусть только попробует подойти ещё раз, — хмуро скрестил руки на груди Зоро, начиная хрустеть костяшками. — Теперь её есть кому защищать, — хмыкнула Нами, указывая в окошко почти под самой крышей гостиницы. Стоило Зоро повернуть голову в указанном направлении, как там на мгновение мелькнула знакомая фигурка, послышался звонкий хохот и будто-то из ничего следом вырос гигантский силуэт. Спустя секунду фигурка и силуэт слились в одну тень и смех постепенно затих, также, как и всякие очертания двоих влюбленных на последнем этаже единственного каменного здания города. — Тут уже явно двойное дно, подтекст и потайная дверца, — с намёком поиграл бровями Зоро, впрочем, совсем беззлобно. Нами только неожиданно рассмеялась, не сумев сдержаться. Ло захромал по улице быстрее, опираясь на ивовый посох. Светало.