Часть 26

      — У меня накопились к тебе претензии и вопросы, майор.       Киллиан одной рукой подцепил Бейтса за шиворот и вздёрнул на ноги. Тот пошатнулся, едва не упав снова. Вид у него был жалкий – окровавленное лицо, расфокусированный взгляд и нетвердая стойка. Но Лайтвуд не мог позволить себе недооценивать противника. В болевом захвате он завёл руку майора ему за спину и вынудил сделать несколько шагов вперёд, пока тот не упёрся лбом в стену.       — Амала, – коротко обратился к ней Киллиан и указал взглядом себе на ремень, – помоги.       Девушка сразу сообразила и накрепко связала руки майора. Он рычал от бессильной злобы, дергался и пару раз пытался резко откинуть голову, целя Лайтвуду в нос. Но в итоге выбился из сил и сдался.       Убедившись, что угроза в лице Бейтса устранена, капитан развернул его к себе лицом и спокойно произнёс:       — Для начала, рассчитаемся за разбитую губу и синяки на шее мисс Басу.       Лайтвуд нанес сокрушительный удар майору в солнечное сплетение. У того вырвался короткий, глухой крик боли, он согнулся пополам и едва не рухнул лицом в пол. Но Киллиан удержал его, прижал к стене и дал сползти по ней вниз.       Амала коротко и шумно вдохнула, но взгляд не отвела. Не было смысла строить из себя изнеженную благородную особу, которой претит насилие. Тем более, что Бейтса она ненавидела, и сама была бы рада пару раз съездить ему по морде.       Но видеть, как мужчина заступается за тебя таким решительным образом, было отдельным видом удовольствия.       Когда Бейтс снова смог нормально дышать, Лайтвуд стальной хваткой взял его за плечо, заставляя подняться на ноги.       — Теперь объясни, что за муть у тебя с талибами? Продаёшь им наше оружие? На попытку майора изобразить на лице удивление вперемешку с возмущением, капитан грубо его встряхнул.       — Бесполезно отпираться. Вчера вечером мы видели, как ты на «Ровере» привёз что-то в дом на окраине Кандагара и говорил там с каким-то Абдуллой.       Щека Бейтса дёрнулась, но отпираться майор уже не пытался. Очевидно, смирился, что прижат к стенке во всех смыслах.       — Это не то, чем кажется, – начал он. – Я разрабатываю план по ликвидации талибов в этом районе…       — Серьёзно?! – вдруг воскликнула Амала. – Ты решил повторить свою иракскую выходку? Ты настолько идиот, Бейтс?       Оба мужчины перевели на неё оторопелые взгляды, Киллиан – с искрой интереса, Бейтс – с примесью паники. И тут Басу сообразила, что не успела сообщить Лайтвуду то, что узнала от солдат в санчасти.       Пришлось пересказать услышанное почти слово в слово. Когда она закончила, и Киллиан перевел на майора многозначительный взгляд, тот лишь дёрнул плечом.       — Чушь. Меня неоднократно проверяли и не смогли доказать, что оружие воровал я.       — Но ведь его воровал ты, – капитан сделал акцент на последнем слове.       — Даже если и так. Целью было заставить командование перейти к решительным мерам и разнести наконец этих бородатых чертей в клочья.       — А по ходу дела ещё и отложить себе на пенсию, – ехидно добавила Амала.       Майор дёрнулся было к ней, но Киллиан стиснул пальцы на его плече, и тот скривился от боли.       — Видимо, в первый раз ты сумел выкрутиться. Что ж, думаю, дело возобновят в связи с вновь открывшимися обстоятельствами и новыми свидетельскими показаниями.       — Давай, капитан, иди и нажалуйся, – пытался хорохориться майор. – Посмотрим, чьи слова весят больше: инвалида-капитана в отставке или майора, несущего службу в «горячей точке» и отмеченного наградами.       — Значимость наших слов будет определять суд. Моё дело – не допустить распространения гнили в офицерских рядах.       Он многозначительно оглядел Бейтса с головы до ног, задержавшись взглядом ниже пояса.       — Перепутал армию с борделем? – брезгливо скривился Киллиан.       — Значит, насчет твоих наклонностей тоже правда, майор? – встряла Амала. – Вы с МакДермоттом любовники?       — Тебя это не касается, – огрызнулся он.       — Это как посмотреть, – протянула девушка. – Видите ли, ходят слухи, что он принимал участие во вчерашнем нападении на ваших солдат. Некоторые бойцы узнали его, несмотря на камуфляж.       Лайтвуд пристально глядел на Амалу, пытаясь понять, блефует ли она. Лицо девушки было спокойным, голос – уверенным. Даже если Басу говорила неправду, уличить её было невозможно. А судя по искажённому лицу Бейтса, она не лгала.       — Выходит, он выжил во время нападения на ученых в пещере, – подхватил нить рассуждений Киллиан.       — Я тебе больше скажу, – ответила Амала капитану, но её испепеляющий взгляд был сосредоточен на Бейтсе, – нападение было спланировано, чтобы дать его дружку возможность сбежать к талибам. Ведь так проще, чем дезертировать прямо с базы или во время боевой вылазки. В схроне, кроме нас, с ним был один только сержант Кэмпбелл. МакДермотт убил его – или дал талибам это сделать, – чтобы тот не помешал ему свалить.       — Это объясняет, почему малоопытный рядовой смог выжить в талибской атаке, а матёрый и отчаянный сержант – нет, – произнёс Киллиан задумчиво, а затем взглянул в лицо майору и сжал плечо еще сильнее, давя на нервный узел. – Так ведь?       — Этот Кэмпбелл у меня уже в печёнках сидел, – сморщился от боли Бейтс. – Вечно путался под ногами и совал нос не в свои дела.       — Значит, одно косвенное признание у нас уже есть, – кивнула Амала. – Но на твоих руках еще кровь Ника и Джоша. Зачем нужно было убивать их? И зачем в живых оставили меня?        — Это были условия талибов. Лишние свидетели им не нужны, но за тебя – молодую и красивую – они хотели получить немалый выкуп. Ты была всего лишь товаром. И все бы получилось, если бы не наш дорогой капитан Лайтвуд. Кто же знал, что списанный калека способен вытащить девицу из-под носа у десятка боевиков…        Бейтс посмотрел на капитана двусмысленным взглядом, в котором одновременно читались и восхищение, и неприязнь. Киллиан проигнорировал и продолжал допрашивать:       — Получается, сейчас МакДермотт выполняет функцию связующего звена между тобой и талибами. Для них он – твой представитель. Через него ты сливаешь им информацию о местах и времени для организации нападений, а обратно получаешь координаты их баз и данные о численности и вооружении. Когда придёт время, ты нанесёшь по ним точечные удары и станешь героем-освободителем. Ловко, хоть и подло.       — Зато работает, – с последними затухающими искрами гнева в голосе прошипел Бейтс. – В Ираке получилось, получится и здесь.       — Ты просто фееричный идиот, если думаешь, что и во второй раз тебе такое сойдет с рук, – хмыкнул капитан. – Трибунал хорошенько пройдётся по тебе. Тут полный комплект: от предумышленного убийства до измены родине. И поверь, в свидетелях недостатка не будет.       Бейтс обмяк. Во всём его облике не осталось и толики ярости, лишь промозглая обречённость. Он был сломлен, и, увидев это, Киллиан наконец отпустил его плечо.       — Я полагаю, транспорт до Лондона ты нам не выделишь, поэтому мы сейчас пойдем и вызовем его сами. А тебе придётся подождать нас здесь, майор. Вернёмся за тобой вместе с конвоем. Но сперва…       Лайтвуд резко развернул Бейтса к себе спиной, снял с него путы. Затем отошел на пару шагов и взял нож, которым майор пронзил его кисть.       — … положи руку, – велел он, кивнув на высокий дощатый ящик.       Оцепенение мгновенно спало с Бейтса, безысходность в его глазах сменилась животным страхом.       — Нет, – прошептал он дрожащими пересохшими губами.       — Живо! – рявкнул Лайтвуд.       — Пошел ты! – взвизгнул майор.       В два огромных прыжка он подлетел к Амале, одной рукой вырвал у неё автомат, а другой наотмашь ударил по лицу. Девушка упала. Бейтс цинично перешагнул через неё и упёр дуло в висок.       — Ну что, капитан, – обратился он к Киллиану, который уже замахнулся, чтобы метнуть в него нож, – пора заканчивать этот цирк.       Он передёрнул затвор и нажал на спусковой крючок.       Автомат сухо щёлкнул.       — Какого… – просипел Бейтс и осёкся.       Ему потребовалась доля секунды, чтобы осознать произошедшее. Даже в полумраке было видно, как побледнело его лицо. Он громко сглотнул и машинально отступил.       Киллиан в мгновение ока оказался рядом, нанёс мощный удар снизу в челюсть. Майор рухнул мешком. Лайтвуд навис над противником и прорычал:       — Ты только что закопал себя окончательно, ублюдок. Убил бы на месте, но тебе ещё перед законом отвечать.       Несколько пинков по рёбрам лишили Бейтса возможности нормально дышать и двигаться. Он пытался закрыть бока руками, но Киллиан взял его правое запястье, вытянул вперёд и придавил ботинком.       Коротким и чётким ударом он пригвоздил кисть майора к полу, вогнав лезвие в стык между бетонными плитами.       Чтобы завопить во всю глотку, Бейтсу нужно было вдохнуть, а сделать этого он не мог из-за отбитых рёбер. Оставалось лишь скулить и таращиться на разливавшуюся по полу багровую лужу.       Не обращая больше на него внимания, Киллиан помог Амале подняться. Бережно осмотрел её лицо. Кроме ссадины на скуле ничего не заметил.       — Всё в порядке, – уверила его девушка и отстранилась.       Лайтвуда встревожил этот жест. От него веяло ощущением утраченного доверия.       — Пойдем отсюда, – он всё же приобнял её за плечи и увлёк к выходу.       — Подожди, а он? – Амала кивнула на распростёртого на полу майора.       — А он подождет здесь, пока не придет конвой. Только надо заткнуть ему пасть.       Лайтвуд заозирался в поисках чего-то подходящего. Амала на несколько секунд скрылась за горами коробок, а потом вернулась, неся в руках большой квадратный кусок ткани.       — Наволочка подойдёт? Там несколько мешков со старым постельным бельём. Наверное, списали на ветошь.       А затем взглянула на Бейтса:       — Молись, чтобы оно было стиранным.       Капитан, особо не церемонясь, затолкал кляп в рот майора и издевательски похлопал его по щеке.       — Не скучай, скоро вернёмся за тобой.       Оказавшись снаружи, Амала остановилась, прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Внутри был раздрай. Она не могла разобраться, что должна чувствовать. Облегчение от того, что скоро окажется дома? Скорбь по погибшим коллегам? Отвращение от жестокости, которой только что стала свидетелем?       Так она и стояла, прислушиваясь к хаосу внутри, пока не ощутила широкую тёплую ладонь между лопаток.       — Как ты? – вкрадчиво спросил Киллиан.       — Устала, – коротко ответила Басу.       Прикосновение мужчины заставило признать, что она и правда вымотана, и единственное, что ей сейчас необходимо – поддержка и забота.       Девушка позволила Лайтвуду обнять себя, прижалась к его груди и сосредоточилась на ровном, умиротворяющем стуке сердца. Звук наполнял её спокойствием и дарил чувство безопасности. Амала готова была стоять так вечно, но Киллиан заговорил:       — Еще раз прости меня за то, что не был честен с тобой. В тот момент мне казалось, что я поступаю правильно. Я боялся, что, узнав о смерти коллег, ты можешь сломаться. Но глупо было недооценивать тебя. Я не ожидал, что в такой хрупкой женщине может быть столько силы.       Басу обвила торс Киллиана руками и сжала изо всех сил. Он ненаигранно зашипел – бока после недавних побоев все еще болели, а объятия у девушки и правда получились крепкими.       — Раздавишь же.       А затем чуть отстранился, коснулся её подбородка, аккуратно приподнимая лицо, и взглянул в глаза.       — Обещаю, больше никакой лжи, недосказанностей или тайн. Говорить друг другу будем прямо и сразу. Даже если иногда будет больно. У нас хватит сил справиться.       Амала пытливо всмотрелась в его серебристо-серые глаза, будто хотела найти там гарантию его обещания.       — Я верю тебе, капитан Лайтвуд, – наконец произнесла она и положила ладонь на его щёку. – И люблю тебя.       Капитан замер, даже дышать перестал.       Он уже и забыл истинный смысл этой фразы. Слишком часто люди произносили её повсюду: в кино, книгах, песнях. Она казалась Киллиану избитой и потерявшей всю сакральность. Но стоило Лайтвуду осознать, что слова «я люблю тебя» адресованы ему, как чистое концентрированное счастье заполнило его целиком. Оно запустило сердце в бешеный галоп, сжало тисками грудь, не давая полноценно вдохнуть, побежало по венам, заставив руки мелко дрожать.       Он пытался совладать с собой, чтобы ответить ей так, как подобает в таких ситуациях, но слова просто не шли с языка – таким глубоким было потрясение.       И Киллиан поступил так, как привык – предпочел дело слову. Он наклонился и прильнул к Амале самым чувственным и трепетным поцелуем, на какой был способен. Нежность её губ, запах кожи, прикосновение женских рук действовали на него опьяняюще и в то же время служили неопровержимым доказательством, что всё происходящее – реально.       Они наслаждались друг другом, будто были разлучены целую вечность.       Наконец, в паузе между поцелуями, Лайтвуд хрипло прошептал:       — И я люблю тебя.       Обоим хотелось растянуть этот миг до бесконечности, но краешком помутившегося от обожания сознания они понимали, что всю полноту чувств лучше раскрыть в более подходящей обстановке.       — Пойдем в штаб, – сказал капитан, с трудом отрываясь от девушки. – Нужно связаться с моим руководством, доложить о том, что здесь творится. Заодно запросить самолет до Лондона и команду конвоиров для сопровождения Бейтса.       — Неужели мы правда летим домой? – тихо, будто у себя самой, спросила Амала, переплетая пальцы с Киллианом.       — Да, родная, – ответил он, поцеловав её в макушку. – Совсем скоро мы будем дома.