Часть 2 "Знакомство не по маслу"

Перед его глазами будто пронеслась вся жизнь, хотя, если верить буддистам с их колесом перерождения, то сразу все прожитые жизни! Появились лёгкие тошнота, головокружение, из-за чего цилиндр чуть не упал в лужу. Голова вернулась на место и взгляд стал яснее. Поэт стоял в зелёном летнем лесу, что было как раз кстати, тёплый сюртук так и остался лежать на снегу в Петербурге, а в одной сорочке здесь очень даже комфортно! Оглядевшись, оказалось, что лес с одной из сторон окружают скалы причудливых форм, а вдалеке впереди блеснула вода. Больше пруд, чем река или озеро, туда и направился. Лес не очень густой, но достаточно... Чтобы скрывать здоровый за́мок слева от воды! — Слона-то я и не приметил! — охнул Александр. За́мок выглядел полузаброшенным, но в хорошем состоянии. Каменные кирпичи, кое-где подзаросшие, а где-то и надтреснутые. Витражи на верхнем этаже особо не давали увидеть что-нибудь нужное. Взгляд упал на ворота и, на удивление, они открыты нараспашку! Внутри полы застелены дубом, вдалеке — книжные шкафы, видимо, библиотека. — Хозяева! Есть кто? — крикнул поэт, секунд десять тишины и потом сверху послышались приближающиеся шаги. — Да, Лоло... — перед Пушкиным предстал точно Мефистофель Гёте! Низкая чёрно-красная шляпа, белобрысые волосы, алые глаза и еле торчащий из за спины хвост, но при этом гладко выбрит. Существо бросило удивлённый, а позже и гневный взгляд. — Чего тебе, смертный, понадобилось у великого Люциуса? — зажигая огненный шар, проговорил самоназванный. Автор Медного Всадника тотчас пал ниц. — Простите, владыка, простите меня, что ноги привели меня к Вашим чертогам! — в панике тараторил поэт, религиозность делала своё дело, он думал: осталось лишь молить о пощаде. — Не уклоняйся, говори! — Я-я, — от страха начал Александр запинаться. И вдруг... —Люциус! — внезапно, молодой голос послышался сзади, после чего, писателя подняли с колен крепкие руки. Перед ним предстал высокий юноша в крайне странной одежде. Ни на что не похожий верх белого цвета с чёрными полосами, на шее голубой шарф, на голове причудливые очки того же цвета, волосами русый. — С вами всё хорошо? Он не успел... Опять начудить?! — последние два слова направлены на Люциуса, тот закатил глаза. — Н-нет, благ-годарю, а гд-де я? — не верится, что от нечистой силы, его спас этот парень. — Если очень просто, в замке Люциуса, а если глобальнее... — остановился, почесав затылок, — у самого есть проблемы, думаю, нам надо переговорить, — шарфик щёлкает пальцами и, в мгновение, они пермещаются. Теперь двое стоят напротив дома, отделка которого шла полным ходом, даже крыша не доделана! Пахло свежим пилённым дубом. Поодаль стояла странная коморка, а перед входом — загон для всякой живности, поэта накрыли воспоминания о Болдине, столько всего написал он там... Из размышлений его вывел юноша. — Вы же сами не поняли, как оказались здесь? — он снял очки и вглядывался в гостя глазами цвета яркой лазури. — Да, была зима, а после выс... кхм, — Пушкин не решился рассказывать про дуэль, от греха подальше, — а после, очутился в лесу! Шарфик несколько удивлённо посмотрел на него. — Так вы помните что-то? Повезло... — Не должен ли был? — В моём случае, да, я ни-че-го не помню... Мысли путаются. За эти десять минут, Александр успел попрощаться с жизнью дважды и получить вопросов столько, сколько даже Рылееву не задавал, пока тот ходил на эти "собрания"! Да вот только закончил Кондратий плохо: повесили! Нужно ли ему ответы получать сейчас? Хотя, чему быть, того не миновать... — Говорите яснее, если что-то знаете, — более вкрадчивый тон взял писатель, — нет, лучше сейчас представится: Александр. — и протягивает руку. — Эм, Лололошка, — тоже тянет в ответ. — Странное имя... — вполголоса произнёс писатель, отведя взгляд и активно вспоминая, — ни греческое, ни еврейское, ни франц... — Александр, вы о чём? — Pardon, Лоло-лошка, пытаюсь понять происхождение имени. — Мне бы его тоже знать, — юноша немного, даже, пони́к, — это единственное, что знал, когда появился здесь... — Появились... То есть вы не местный? Небольшая пауза настала в округе, кажется, свиньи и куры тоже затихли. — Всё, точно совпало! — внезапно воскликнул Ло, — вы — мироходец! — Миро... Как? — в иступлении спросил кучерявый. — Я сам мало, что о них знаю, но я и вы точно из них! — Господи, — Пушкин хватается за голову, — мироходцы какие-то, этот Люциус. Скажи ещё, что магия существует! В Петербурге же ещё столько сде... Из некоторой прострации поэта выводит громкий рёв где-то вдалеке. Не похоже на зверя. Нечто иное... Продолжение следует