Венок из васильков

      2941 год Третьей эпохи. Дворец Трандуила.       — Ты с ума сошёл, Трандуил! Изгнать Тауриэль! Она лучшая среди всех… — недоумевал Элрос.       — Элрос, прекрати! Не обсуждай мои приказы! Или ты забыл, чья Тауриэль внучка? Пусть идёт со своим гномом куда душа просит…       — Нет, я прекрасно это помню! Но забудет ли и станет жить как раньше Леголас? Прошла целая эпоха, а я до сих пор…       — Мой сын — моя забота. Позаботься, чтобы все готовились к битве! И припасы людям Эсгарота, собири и растолкай Гелиона, навиночерпался так, что ключи от темницы проворонил.       — Вспомнил хоть, что сын есть, а не мальчик на побегушках.       — Ты здесь ещё!       Элрос вышел из дворца, вдыхая слегка морозный утренний воздух. На глаза навернулись слёзы. Вспомнилось то, что вспоминать не хотелось. ***      Элрос ехал через сумрачный лес в довольно расстроенных чувствах. Владыке Лихолесья Ороферу не понравится, что переговоры с истерлингскими вождями опять не удались. Вот уже около тысячи лет эльфы-синдар пришли из-за утонувшего Белерианда в эти земли. Орофер и его сын Трандуил стали защитниками этих земель, переняв обычаи и язык. А тех, кто был против методов Владыки, тот не жаловал, предавали опале и казнили — не часто, но случалось. Тут же мысли эльфа улетучились, и возник образ прекрасной эльфийки Аев. Элрос клялся ей в любви, но услышал, что она вышла замуж за другого, кажется, за Даура. Он был стар даже по эльфийским меркам и не очень красив, хромал на правую ногу. Это не по-эльфийски: ведь любят они лишь раз и на всю жизнь. Нет, не может она так… ***      На рыночной площади, в людском поселении, голубоглазая блондинка Аев выбирала спелые яблоки для того, чтобы сделать пирог для Даура. Эльфийка обернулась на возникший позади шум и уронила корзину из рук, подол её зелёного платья тут же обрызгало грязью. Она увидела Элроса. Его взгляд тоже застыл на эльфийке.       — Миледи, Аев. Рад Вас приветствовать.       — И я Вас, Милорд, Элрос.       — Позвольте помочь вам и проводить Вас до дома, Миледи.       Эльфийка кивнула. Была уже ночь, когда Аев и Гелион подъехали к дому Даура.       — Прости меня, сказали, что сгинул ты в харадримских степях, сердце разрыдалось! Алагос, королевский виночерпий, на мою девичью честь покуситься хотел. Даур, пошлёт ему Манвэ ещё столько же долгих лет жизни, взял меня в жёны.       — Знать, похоронила ты меня, — вздохнул эльф, поправляя белокурые волосы.       Эльфийка коснулась своими губами губ Элроса. В саду за забором послышался шорох.       — Мне пора, нас могли увидеть. Если захочешь повидаться, приходи днём. Даур будет рад тебе. ***      В это время во дворце Оромера в большом зале был пир. Вино лилось рекой, шуты показывали фокусы. Огромный варг сидел на цепи.       — Приветствуем тебя, друг наш милый, выпей за здоровье государя!       К Элросу подошёл молодой эльф в красном, расшитом золотом кафтане. Руки эльфа были украшены крупными перстнями, в ушах были крупные серьги, а на голове венок из васильков. Глаза эльфа были холоднее льда — глядя в которые, можно было замёрзнуть в самый жаркий день.       Элрос сел рядом со своим давним приятелем Гелионом. Тот, когда ему подавали чашу, якобы с ядом, перед тем как вошёл Элрос (так своеобразно Орофер проверял на верность — яда не было), нахлобучил на шею бубен.       — Фиондар, сын Меледа, новый стряпчий Орофера. Говорят, король души в молодом эльфе не чает, жить без него не может…       В этот момент с места встал Орофер. Длинные почти белые волосы у лица были заплетены в мелкие косички, серые глаза горели — то ли от недовольства, то ли от выпитого вина, ожерелье в виде змеи переливалось всеми цветами радуги. Рядом молча сидел молодой королевич Трандуил.       — Рассказывай, верный слуга мой, что за эти годы удалось тебе сделать? Согласны ли харадримцы с нами союз заключить? — Эльф приподнял бровь.       — Нет, государь. Отказываются. Ни союза, ни торга не желают. Говорят, пока Рованион не завоюют, не будет никаких договоров.       — Печальную ты мне новость принёс. Чем же наградить тебя за кристальную честность, коя в политике не приветствуется? Или наказать, где я прав?!       — Нет, не прав. Наш посланник заслуживает не казнь и не награду, а второй шанс, — сказал спокойно Трандуил.       — Будь по твоему, — приподнял бровь Орофер.       — Фиондар! Отцепи нашего пушистого друга, пусть порезвится вволю, а мы потешимся. Справишься, Элрос с варгом, дам второй шанс, нет — в цепи заключу.       Огромный зверь рычал и скалил зубы, но по сути своей был лишь огромным волкопсом, как называл врагов Элрос.       Янтарные глаза Элроса горели огнём. Эльф искусно управлялся с мечом.       Зверь тоже был не промах, задел эльфа по лицу, оставив три кровавые полосы. Зверь забыл и улёгся посреди зала.       — Ахха! Тебе ни мечом махать, ни мир подписать, — смеялся Фиондар.       — Довольно! — вскрикнул Орофер. — Идите, кланяйтесь к Дауру. Попросите от моего имени прощения и скажите, что едет он в харадримские степи. Трандуил, возьмёшь Алагоса, Гелиона, Элроса и Фиондара, вас он выслушает. Остальных отправлю охранять границы. ***      Даур сидел в гостиной и читал книгу, вернее, делал вид, что читал. Мысли его занимало то, с кем вчера была его жена. Жаль её стало. Но проверить надо, и он даже знает как. Даур видел многое, детство и юность его прошли вместе с Кирданом Карабелом, они почти ровесники. Эльф повернулся к зеркалу — да, не похожи эльфы на людей. На Даура смотрел не старый, но зрелый мужчина с большими серыми глазами и тёмно-русыми волосами до плеч.       В этот момент вошёл слуга: — Сир, прибыли королевские послы, желают с вами говорить.       — Зови и скажи Аев, чтобы готовилась встречать гостей. ***      В дверях дома послов встретил Даур. Аев распрежалась на кухне, начнёт обед, хотела она больной сказаться, да перед мужем не удобно.       — Рад Вас приветствовать, отведайте сладкого мёда, да по традиции хозяйку целуйте! — проговорил Даур весело и звонко.       — Король Орофер прощение просит, восстанавливает тебя при дворе и просит отправиться в харадримские степи на переговоры, — начал Трандуил.       — Передай благодарность королю Ороферу и скажи, что выполню его приказ, а пока за стол.       Обед был скромный, но вкусный.       — Жаль, в баню не успеем, ежли успеем, всех прошу, увидите мои хороводы, — выпивая из стакана, проговорил Фиондар. — Девки как на подбор, а парни… Младший на днях совершеннолетия праздновал!       — Знать, правду говорят о тебе, — ответил Элрос.       — И что же про меня говорят? — наигранно удивляясь, спросил эльф.       — Да, что ты не приведи Манвэ на пирах перед королём в девичьих нарядах пляшешь.       — Так и что ж, если так. Да и где ему найти краше меня! — Финодар откинул назад чёрную, как вороново крыло, прядь волос, упавшую на лоб, и приподнял бровь.       Почти в самом конце обеда появилась Аев.       На эльфийке было голубое платье, расшитое серебром, белокурые волосы заплетены в две пышные косы, на голове диадема с белым опалом. Эльфийка держала кубок, наполненный медовухой.       — Отведайте, гости, мёду сладкого, да хозяку поблагодарите за гостеприимство поцелуем по традициям нашим.       Все по очереди начали благодарить эльфийку. Когда же очередь дошла до Элроса, Аев бросилась в жар, ноги подкосились, эльфийка тихо извинилась и вышла.       Даур всё понял: его жена любит сына его друга, и что не осталось её сердца.       Хозяин дома вышел вслед за женой, оставив гостей одних. ***      — Ты что удумал-то? Уверен, с магами тёмными дружбу водить? — поинтересовался Алагос у Фиондара.       — Да мне вообще на вас, на плевать и на зазнобу твою, эко не видал, — поправляя, глядя на себя в зеркало, серьги и перстни, проговорил Фиондар.       Алагос достал нож и замахнулся им на эльфа.       Финрод сумел отразить удар. Порвал рукав своего зелёного кафтана:       — Ты на кого руку подымаешь, дурак!       В этот момент подбежали Элрос, Трандуил и Гелион, насилу оттащив Алагоса и Фиондара друг от друга.       — Смотри, Алагос, я ещё с тобой поквитаюсь! — голубые глаза Фиондара вспыхнули огнём. Алагос вышел из комнаты, столкнувшись с Дауром:       — Помогите, жену найти нигде нет. Поговорить надо! ***      Аев была в это время в саду. Она присела на скамейку рядом с сотовым камином. Было прохладно. Она не знала, что ей делать, как ей быть. Эльфийку мучило чувство вины.       Послышался шорох, появился Алагос.       — Такая красота и плачет. Могу развеселить.       — Оставь меня, не подходи! — Аев поднялась с места и попятилась назад.       — Зря, я в сто раз лучше и мужа, и Элроса. Моя будешь!       Аев с испуга опрокинула камин и бросилась бежать.       Эльфа это не остановило. Он нагнал эльфику на окраине леса.       Четверо оставшихся в доме эльфов почувствовали запах дыма и выбежали посмотреть, что случилось.       Даур не успевал за остальными, он хромал очень сильно на правую ногу. Бегать было тяжело. ***      — Моя будешь! Не сбежишь! — прижимая эльфику к дереву и растягивая пуговицы на платье, шептал эльф. — Моя целиком, никому не отдам.       Аев, не растерявшись, воткнула в шею эльфа крючок от серёжки. Кровь брызнула ей на лицо. Эльфийка бросилась бежать. ***      — Ох, нашлась пропажа! — склонился над Алагосом Гелион.       — Если кровь не остановить, к утру помрёт, — поморщился Фиондар.       — Ну давай. Что же ждать-то.       — Эк, чего хватил. Здесь не место для магии. Да и спрятать его надо от Трандуила с Элросом. Они за нами, по-моему, бежали. Знаю я в поселении одного колдуна, туда и пойдём, одному мне не справиться. Бери и пойдём, перекидывая руку Алагоса через свою шею, проговорил Фиондар. ***      — Да остановись ты хоть на секунду! Не в ту сторону бежим! Элрос! — кричал, догоняя друга, Трандуил.       — Высочество, не волнуйся, я знаю, куда бегу.       Элрос видел, как Аев убегала от Алагоса далеко в лес. На эльфа ему было плевать, но на неё…       Элрос достаточно быстро бегал, и догнать его мог только Трандуил. Эльф так был погружён в свои мысли, что не заметил обрыва с бурлящей рекой внизу. На ветке куста Элрос увидел клочок голубого платья.       — Нет! Этого быть не может! Аев, Аев! Слышишь меня!       — Перестань! С такого обрыва прыгни, никто не выживет.       — Что ж ты, птичка моя, наделала! Зачем!       — Да успокойся, может, оступилась, да, только мы не успели!       — Трандуил, ты сам веришь в то, что говоришь? После того, как над ней надругался Алагос, руки загребущие. Убью. Надо туда спуститься. Может, там она! — Эльф ринулся вниз, Трандуил схватил его за руку.       — Уймись, ничего уже не сделать! Понимаешь ты!       Элрос присел на камень, бросил меч, обхватил голову руками.       — Увижу Алагоса — бью. Пусть твой отец, что хочет, то со мной и делает.       Трандуил посмотрел вниз, затем вверх. Увидел летевшую птичку и запел:       — Летел голубь лете сизый с голубичею…       — Голубица ворковала, голубчика целовала, — подхватил Элрос. ***      Было уже темно, когда эльфы добрались до поселения. В хижине колдуна было мрачно и сыро. Кровать и камин составляли всё убранство дома.       — Кто ж его так и чем? — склонился над Алагосом колдун, лицо которого было замотано в харадримский шарф. Колдун приложил к ране очень сильно пахнущую дёгтярную мазь.       — Ик! Ой, слушай, друг, нет ли у тебя чего от головной боли, сил нет терпеть? Зелья или вина какого-то? — спросил, потирая виски, Гелион.       — Будет, Ваша милость. Гляжу, восьмой день хмельной ходишь.       — Знать, точно колдун, — прошептал Гелион, принимая из рук харадримца бутылку.       Алагоса вынесли к мельнице у реки. Колдун, взяв кость варга, стал бить в бубен. Рана сразу затянулась. Колдун повесил на шею эльфа оберег — мешочек с травами.       — А нет ли у тебя такого на удачу? — тихо спросил колдуна удивлённый Фиондар.       — Как же не быть, Ваша милость — жабья кость, — при этих словах колдун протянул бархатный мешочек. Эльф протянул харадримцу перстень с нефритом.       — Не поможет, убью как собаку! — хватая колдуна за шарф, прошипел Фиондар. ***      — Ты не справедлив, отец! — ходил взад-вперёд по комнате Трандуил.       — Надо было это сделать, как только Элрос приехал. Посидеть пару дней, подумает, — спокойным ледяным тоном проговорил Орофер.       — Adar, как же ты не понимаешь. Назревает война с Сауроном, нужно готовиться, быть на чеку. Зачем тебе союз с харадримом?       — Ты разве не знаешь? Они перешли на сторону Саурона. И если мне удастся переманить племена харада или часть из них на свою сторону, мы и Лихолесье обогатим, и козырь в рукаве будет. Союзники юга.       — То есть Гиль-Галад…       — Гиль-Галад ничего не знает и не должен знать! Если придётся драться, мы пойдём и выиграем. Я не буду подчиняться этому самодуру!       — Но…       — Если больше нечего сказать, иди! Фиондар рассказывать мне будет.       Трандуил поклонился и молча вышел. Эльф в золотых боевых доспехах, всё это время сидевший молча, положил свиток с докладом на стол Орофера. Тот бегло посмотрел в свиток. Взял руку эльфа в перстнях и тихо спросил:       — Скажи, друг мой Фиондар, что мне с Элросом делать?       — Хочешь, на кол посади, а хочешь, в кипятке свари.       Орофер с такой силой сжал руку Фиондара, что тот опустился на колени.       — Честного и верного в кипяток? Жестоко. — Орофер провёл тыльной стороной ладони по щеке эльфа.       — Не надо, не приводи себя как Свет Неземной. Это он на несчастье сподвиг жену Даура!       — Есть он и все остальные, включая тебя. Лукавство, недовольство — всё сделай, чтобы себя погубить! — Орофер с силой оттолкнул Фиондара так, что тот ударился локтем об пол.       — Не люб я тебе стал, Государь. Так отпусти! Уйду на все четыре стороны!       — Ну, не держу!       Фиондар сделал пару земных поклонов со словами:       — Выгоняешь одного из слуг своих верных, как пса дворового! Никто тебе, Владыка Орофер, так не служит, как твой верный Фиондар, да и никто на праздниках отплясывать в платье не будет. — Фиондар встал.       — Если бы ты только знал, кто тебя окружает и какие каверзы замышляют.       — Да и кто ж осмелился против меня идти? Кому не любо под крылом моим?       — Страж твой, Алагос. К харадримскому колдуну ходит. Кости зверей собирает, да с бубном пляшет, зло замышляет. А я каждый день молю Манвэ осенить тебя благодатью.       В этот момент вбежал в покои Гелион:       — Даур пришёл, требует над твоими стражами суда справедливого! Драться хочет против Алагоса голыми руками!       — Скажи, будет суд. Фиондар, иди и подготовь всё!       Эльф, поклонившись, вышел.       — Гелион, что делать? Фиондар про тёмное колдовство Алагоса мне рассказал.       — Хм! Потому и сказал, что сам замешан, а иначе откуда ему знать? — виночерпий вышел.       Орофер остался наедине со своими мыслями.       «Неужели и правда против меня тьму насылают? Алагос, но Фиондар — он мне как сын родной, а вдруг и Трандуил заодно с ними? Не спущу!» ***      Справедливым судом эльфы называли кулачный бой до первой крови. У кого хоть одна капля упадёт, тот и виновен.       Толпился народ. После нескольких минут боя стало понятно, что ни Алагос, ни Даур не могут драться — оба раненые и слабые. У Алагоса с шеи слетел оберег, который тут же подобрал Фиондар:       — Государь, Алагос — причина моих бед. Когда стало известно, что Элрос жив и по-прежнему любит Аев, я решил, что отпущу свою жену, дам своё благословение. Люблю. Сам уйду в Серые Гавани к Кирдану Карабелу.       Алагос, хромая, подошёл к Гелиону:       — Гелион будет за меня драться! Я ему как другу доверяю.       Эльф был готов испепелить Алагоса взглядом.       — Кто примет бой за место эльфа Даура, тому тот пожалует свои богатства! — раздался в повисшей тишине голос Фиондара.       Через минуту из толпы вышел долговязый тёмнокудрый эльф.       — Как зовут тебя? — спросил стоявший рядом с Орофером Трандуил.       — Эмрис! Отучу я их милость, как честных людей порочить.       — Милости просим, — ответил лесной царевич.       Эмрис отделался лишь несколькими синеками, в то время как Гелион с разбитым кровавым носом, треснувшей губой и кровавыми царапинами.       — Эльф Даур оправдан справедливым судом! — произнёс Орофер.       Фиондар протянул лесному царю харадримский амулет, упавший с шеи Алагоса. Стража привела того к царскому трону.       — Крупно берёшь, Mellon! Не спущу! Тёмной магии в моём лесном царстве не место! Получишь ты свою награду.       Глаза Алагоса налились кровью, он смотрел на Фиондара:       — Utinu en lokirim! За сколько ты меня продал, годюка. С чертогов Мандоса проклинать буду!       — Ахха, кто Utinu en lokirim! , а кто ì'aladh Balinor — ты, что ли?       Даура Орофер отпустил в Серые Гавани. ***      Звучала музыка, когда в зал ввели Алагоса. На него надели шутовской плащ и выдали флейту.       — А шапку-то забыли! Развлекай нас, как шуту положено, — насмехался над Алагосом Фиондар.       — Поиграть могу! Только чем? Чем тешить народ твой, Aron? Рассказать, как отправляешь людей своих драться с харадримцами, как ненавидишь нас. А главное, скажи, зачем к нам пришёл из Белерианда, почему не хочешь к Валар уплыть, зачем мучаешь нас? Почему не рассказываешь, что война с Сауроном скоро будет? Расскажи, мы и потешимся тоже, — смеялся Алагос.       От взгляда Орофера на эльфа Трандуилу стало не по себе. Серебряное ожерелье в виде змеи ожило, подползло к эльфу, обновилось вокруг руки Алагоса и больно ужалило, так что эльф вскрикнул. Кожа того посинела, глаза покраснели. Эльф не дышал. Змея вернулась на место.       — Трандуил, сынок. Глянь, что у нашего Фиондара на шее, — холодным голосом произнёс Орофер, отпивая вина.       Трандуил подошёл к Фиондару, растегнул тому до рубашки его красный кафтан и достал бархатный мешочек с костями. Потянуло чем-то тяжёлым. Орофер встал со своего места и подошёл к эльфу.       — Это, melyn nin, что? Как объяснишь? Тьму наслать хочешь, погубить нас всех? Тень Сурона приблизить?       — Он думал, удачу ему это принесёт, — вставил Трандуил.       — Что ж, казнь будет удачной.       Фиондар бросился в ноги Орофера, уцепившись за полог его плаща:       — Aran, Aron nin! Вспомни, как я служил тебе, êlanor! Не гони ты меня, galad nin!       — Baw! Довольно! Я слишком много позволял!       — Увидите!       — Отец, помоги! Поговори с Государем! Я готов быть и шутом, только поговори, — цеплялся Фиондар за кафтан Меледа, когда его уводила стража.       — Ты мне больше не сын! — проговорил холодно эльф. ***      Казнь должна была состояться на закате у озера. На другом берегу уже толпились люди из поселения.       Спускаясь в чертоги, где был заперт Фиондар, Трандуил услышал разговор:       — Как ты мог, чем ты думал? Как я буду без тебя? А наши мальчики?       — Аелнин, всё образуется! Всё будет хорошо. Ты сможешь…       — Нет, Фиондар. Я так больше не могу. Namarië! — эльфика, спускаясь вниз по ступенькам, столкнулась с Трандуилом.       — Le suilon, arion! — это была рыжеватая блондинка с россыпью веснушек на лице, огромными серыми глазами и похожими на лепестки роз тонкими губами. На ней было бледно-розовое платье, расшитое жемчугом.       — Зачем звал? — спросил Трандуил эльфа, разглядывая того через решётку темницы. — Милости от отца не жди, ты прекрасно об этом знаешь.       Фиондар стоял спиной к Трандуилу.       — И не собирался! Я об одном прошу: позаботься о моей семье, пригледи за ними. Жену мою Аелнин ты видел. У нас два мальчика: Филег и Филегот. Не гони их, прошу. Им некуда идти. И второе — не недооценивайте Саурона. Пусть всё-таки услышит и послушается Гиль-Галада. Не бери кольцо, когда будет предлагать Саурон*. Но это уже послание к твоему отцу.       — Сделаю всё, что в моих силах.       — Le hannon. ***      Когда на небе зажглись звёзды, запылал костёр, на котором сгорели эльф и харадримский колдун.