***

Эва засмотрелась на изящную маленькую склянку. Внутри — ароматическое масло, которое ей только что продал Ливий. Она протянула руку, чтобы забрать его, но он вдруг сделал шаг назад, и ладонь Эвы сомкнулась в воздухе. Девушка недовольно глянула на него исподлобья, не понимая, зачем он издевается, а Ливий улыбнулся одними только глазами — так только он умел. — Показать тебе, куда его наносить? — спросил он с искренним участием. Эва прекрасно знала, как пользоваться ароматическим маслом, и была уверена, что Ливию об этом известно. В его предложении угадывалось двойное дно: похоже, молодому лекарю захотелось пошутить над ней. Эву это не испугало, ей нравились его шутки — обычно в них не было злобы, только лишь желание повеселиться. Уже решив, что согласится, она в притворном сомнении закусила губу и равнодушно протянула: — Ну, показывай. Ливий усмехнулся, склонил голову набок, будто кот, который засмотрелся на глупую птичку, возжелавшую самостоятельно попасть в его лапы, оттолкнулся от стола и подошёл к ней, неторопливо и расслабленно. На его каштановые локоны упал солнечный луч, окрасив золотом. Эва отвела взгляд, словно бы ей совсем не хотелось полюбоваться игрой света в его волосах. Он обошёл её и встал позади, не касаясь, но совсем близко: Эва чувствовала тепло его тела. Он никогда не переходил грань, его флирт всегда был воздушным и лёгким, как шёлк, который он так любит. Будучи девушкой проницательной, Эва всё же осознавала, что Ливий с ней заигрывает, но упрекнуть его в этом было невозможно — он не делал однозначных намёков. Эва ощутила легкое прикосновение его рукавов, словно шелест крыльев: Ливий вытянул перед ней руки, будто хотел обнять, но так и не дотронулся. Откупорил склянку, капнул на свою ладонь немного масла, растер пальцами. Эва заворожённо следила за его плавными движениями, с любопытством ожидая, что он сделает дальше. — Запоминай, — негромко сказал он, опалив щеку дыханием. — Сначала по одной капле на каждое запястье… Взял её руки в свои и принялся медленно растирать масляные капли большими пальцами. От его прикосновений голова закружилась, а воздух застрял в лёгких. Эва не шевелилась, позволяя ему неторопливо и даже ласково втирать масло в запястья. Оглянулась, желая увидеть его лицо, и они встретились взглядом: его янтарные глаза искрились. Ливий явно что-то задумал. Он лукаво прищурился и продолжил: — Другая капля между ключиц… Одну кисть он продолжил ласкать, а другую отпустил и коснулся шеи. По телу Эвы пробежала дрожь. Ливий неторопливо провёл пальцем вниз, не задержавшись на ключицах, затем спустился ниже, замер на мгновение между грудей и продолжил движение. От невесомых прикосновений разбегались мурашки. Он едва касался, кончики его пальцев щекотали будто перышко, и от этого их хотелось стократно сильнее. Эва приоткрыла губы, затаив дыхание, но сразу захлопнула рот: не хотела, чтобы он понял, как на неё действует. Ливий улыбнулся шире. Его забавляло играть с Эвтидой — гордой красавицей, от гордыни которой ничего не останется, если правильно приласкать. А он знал, как правильно. Низко склонил голову — ещё немного, и мог бы поцеловать. Почти промурлыкал, предвкушая её реакцию: — И одна капля между ног… Эва возмущённо дёрнулась, вознамерившись оскорбиться: — Ливий! — Что? — невинно спросил он. — Греческие дамы так делают. Он взглянул на неё с невыносимо честным и безгрешным выражением лица, в то время как его рука забралась под юбку калазириса и коснулась внутренней стороны бедра. Эва чуть не задохнулась от негодования, но не отстранилась. — Как невежливо, — она капризно надула губки. — Если ты против, я перестану, — прошептал он, поглаживая нежную кожу. Его прикосновения были приятными. Если быть откровенной с самой собою, то вообще-то Эва совсем и не против… Она закатила глаза: — Нет уж, рассказывай, что там в твоей Пелле. Ливий хмыкнул: — Как невежливо, милая госпожа. Эва фыркнула: — Сам предложил, иначе я бы просто купила масло и… Она осеклась, не договорив, потому что его рука сдвинулась с места — медленно, но уверенно. Эва нервно сглотнула. — Милая госпожа, я оказываю тебе милость, рассказывая секреты греческих гетер, — Ливий коснулся носом её виска. — И всё из-за моего исключительного расположения к тебе. На этих словах он коснулся лобка. Эва судорожно вдохнула. Постаралась успокоить дыхание: всё ещё надеялась сохранить остатки гордости. Но лекарь усложнил ей задачу. Он провёл пальцем, смазанным маслом, чуть ниже и надавил на плотный бугорок между губ — точно знал, где у женщин находится самое чувствительное место. По телу волной пронеслось возбуждение, Эва зажмурилась, а Ливий внимательно наблюдал за её лицом, откровенно наслаждаясь тем, как она теряет контроль. — Для лучшего впитывания нужно хорошенько растереть. Он умелыми движениями принялся ласкать её. Эва была совершенно уверена, что масло наносят иначе. — Говорят, чем быстрее и дольше втирать, тем лучше раскрывается запах, — его бархатный голос шептал тихо и проникновенно. — Вот так. Он ускорился, и Эва едва сдержала стон. У неё задрожали колени, щёки запылали, дыхание стало глубоким и частым. Кажется, она самонадеянно вступила в игру, в которой у Ливия была недостижимая фора. Он и сам дышал глубже обычного. Ему открылось поистине великолепное зрелище — юная страстная дева, пытающаяся скрыть вожделение. Он созерцал её, как ценитель изящных искусств созерцает прекрасную фреску. В ногах Эвы поднималось необычное тепло. Оно всё нарастало, усиливалось, пока Эва целиком не превратилась в горящую точку между ног. Тепло расходилось по телу, ещё немного, и она… Ливий вдруг убрал руку. Эва ошарашенно заморгала, тяжело задышав. Она будто вынырнула из воды и пыталась понять, где находится. А Ливий, как ни в чём не бывало, капнул на ладонь ещё масла и снова завёл её под юбку. — Есть и другой метод, — сказал он почти буднично, коснулся второй рукой её половых губ и развёл их в стороны. Они оба услышали влажный звук, и Эва почувствовала, как у неё краснеют уши. Собиралась играть в недотрогу, а сама позорно намокла. Он раздвинул её широко. Губы так сильно налились кровью, что заныли. А Ливий тихо зашептал: — Так вот, другой метод… Нужно нанести масло на сами губы. Вот здесь, — он широким движением провел пальцем по правой губе, — и вот здесь, — провёл по левой, — а потом между ними, — и погрузил палец внутрь. Эва застонала, оперевшись затылком о его плечо. — Моей госпоже нравится? — спросил он довольно. Эва промолчала. Не готова была признать вслух, что так легко покорилась ему. — Почему не отвечаешь, Эва? А как же вежливость? Его слова совсем не сочетались с действиями. Эва, может, и хотела бы возмутиться, только не могла сказать ничего осмысленного, потому просто злобно на него взглянула — и сразу же закрыла глаза, заходясь новым стоном, потому что Ливий вернул пальцы на чувствительный бугорок. — Быть может, я втираю слишком медленно? — он хитро улыбнулся и ускорился. Одной рукой раздвигал губы, натягивая кожу, а другой мастерски изводил. — Быстрее? Вот так? Эва измученно простонала. Оперлась спиной о его грудь — иначе бы просто упала. — Нравится? — повторил вопрос Ливий. Он знал ответ, но ему хотелось услышать. Эва горела от желания прокричать ему: «Да! Нравится!», но остатки сохранившегося достоинства мешали это сделать. — Ну же, я не слышу, Эва… — низко прошептал Ливий, в бешеном темпе двигая рукой. В глазах сверкали искры, а он всё усиливал напор. И усиливал. И усиливал… — Скажи, Эва, нравится тебе? Она заскулила, не в силах сдерживаться. — Я… — промычала девушка. — Ты — что? — хрипло спросил Ливий. Не дождётся он от неё покорности. Эва стиснула зубы. — Хм… — задумчиво протянул юноша. Он замедлился. Некоторое время ещё ласкал мягкие влажные губы, перебирая складочки, но потом и вовсе остановился. — Исфет, Ливий! — Эва больно шлёпнула его по руке. Её возмущению не было предела. Как он мог прекратить? Как мог так поступить?! Тогда, когда она изнывала в его объятиях и уже почти готова была… Ливий негромко рассмеялся. — Какая грозная эриния. Эва пыхтела, покраснев от макушки до пяток. С одной стороны, отсутствие разрядки разозлило её не на шутку, а с другой… Она растерялась от того, какой податливой стала в его руках. — Позволь я ударю твою самодовольную физиономию? — прошипела Эвтида. Ливий отклонился, повернул её лицо к себе, приподняв пальцем подбородок, и насмешливо ответил: — Не являюсь любителем подобных практик, так что откажу. — Да мне всё равно, какие практики ты… практикуешь, — пробурчала Эва, чувствуя, что краснеет сильнее — хотя, казалось бы, куда уж больше. — Я так и подумал, — снисходительно улыбнулся юноша. Он касался грудью её спины — такой высокий, крепкий. Эва с трудом подавила желание прижаться к нему, утонуть в его объятиях и смущённо отвела взгляд. Ливий заметил эту перемену, с его лица ушла улыбка. — Если попросишь, я продолжу, — сказал он серьёзно, глубоко заглянув в глаза, и у Эвы подкосились ноги. Он мягко коснулся носом её щеки, спустился ниже и припал губами к шее. Эва откинула голову ему на плечо, подставившись под поцелуи, и обвила его руками, обнимая, вжимая в себя. Ливий снова завёл ладони под юбку, раздвинув губы одной и приласкав другой, и Эва окончательно потерялась в ощущениях. Она стонала, не стесняясь, и подавалась ему навстречу, позабыв о том, что собиралась изображать неприступность. Её изнеженная длительными ласками плоть изнывала. Эва была сейчас будто послушная куколка в руках опытного кукловода, совсем обмякшая, подчиняющаяся каждому движению его пальцев. Между ног болезненно ныло, возбуждение стягивалось тугим узлом, но вместо того, чтобы довести до конца, Ливий снова замедлился. — Ливий… — захныкала Эва. — Что, моя милая госпожа? — он откровенно издевался. — Пожалуйста… Я прошу тебя… — Значит, всё-таки нравится? — спросил он и снова изменил темп, не дав ей подстроиться. Эва почти проскулила: — Да… Очень… Ливий с силой надавил в правильном месте. Он двигался быстро, аккуратно и точно, ускоряясь с каждым мгновением. Нежил свою милую госпожу: достаточно изводил её, пусть теперь получит то, чего просит. Он желает видеть её довольной и обласканной. Его прикосновения обжигали, терпеть их молча было невыносимо. Блаженство взрывалось вспышками, его невозможно было сдерживать внутри. Эва извивалась, стонала, а Ливий двигался всё настойчивей, крепко прижавшись к ней, терзая её, пока, наконец, нарастающее удовольствие, накопившись до предела, не разрешилось мощным взрывом. Его можно было сравнить с ударом. Эва замерла, не в силах издать ни звука, а потом задрожала. Сердце бешено заколотилось, руки покрылись пятнами, ноги совсем перестали держать. Ливий поймал её, поцеловал в висок и сказал: — А стоило только попросить... Видишь, как полезно быть вежливой, милая госпожа?