Часть 1

      Антон безбожно нервничает.       Первый учебный день, Арс, который не отвечает и совершенно другой город выбивают почву из под ног. Перед линейкой ему удалось познакомиться с несколькими одногруппниками, но куратор задерживается, поэтому знакомство с ней будет происходить после двух предметных пар. Куда деть свободное время вместо классного часа не известно, поэтому Шаст предпочитает бродить недалеко от кабинета, пытаясь запомнить расположение аудиторий или найти приключения на свою задницу. Тот еще сам не определился.       Народу вокруг много, люди что-то громко обсуждают, создавая безумную какофонию звуков. Внезапно слышится знакомый голос и смех, которые звучат едва ли вообще различимо в шуме перемены. Но в попытке понять кажется ли ему он знакомым или нет Антон сдаваться не намерен: – Сень?.. – и призраки прошлого смолкают. – Сеня? – Шастун скользит глазами по странно притихшей толпе. А после натыкается на знакомый злобный взгляд Арсения. От такого взгляда становится одновременно стыдно и неприятно. Будто котенка пнул, а не по сокращению имени назвал. Так только Попов умеет смотреть осужадающе.– Сень! – злоба сразу же растворяется оставляя место удивлению и радости. Антон прорывается сквозь людей с широкой улыбкой без возможности оторваться от знакомого лица. – Тоша! – Шастун влетает в объятия едва ли не роняет их, но не может сконцентрироваться на этом дольше, чем на секунду. Вот он живой и здоровый Арсений, реальный, а не по переписке и видеозвонкам. – Пидорюга Омская, даже и словом не обмолвился, что ты работаешь в моем унике! – отпускать Попова не хочется совершенно, но нормы приличия диктуют свои правила, поэтому Антон медленно да отступает на один шаг назад. – И не думай, что я тебе год тишины не припомню. – Тош, я вообще-то хотел сюрприз сделать, – Арсений пытается сдерживать эмоции, но получается плохо. Он и так со дня сообщения Шаста о поступлении представлял их встречу в университете, но все пошло не по плану. – А ты все испортил, – злость или недовольство даже не получается сыграть. А он вообще-то имеет театральное образование! – Да-да, Скрытый интригант, ты мой, – лишь отмахивается Антон. Браслеты тихо звенят при движении рукой. – Ты решил все мои подарки за раз нацепить? – Арс усмехается на мешанину из металла, кожи, деревянных бус и простых фенечек. Про пальцы унизанные кольцами и говорить нечего. – Я нервничал вообще-то. Ты ж с самого утра не отвечал на сообщения, – теперь становится понятно почему не отвечал. – Погодь, ты ж у меня пары не ведёшь случайно? – Не-а, я проверил, – и улыбается так нежно-нежно. Как всегда только ему улыбается. – Сень, голова ты. Жду экскурсию по унику после пар. И по городу тоже, Питерская душа ты моя, – Антон позволяет себе дурацкую глупость - ткнуть в этот забавный нос-кнопку. – Арсений? – дама в возрасте выглядит неловко. И шокированно. Шастун дёргается в сторону от внезапного звука ее голоса. И как только раньше не заметил. Теперь кожей ощущается множество взглядов и отовсюду сдышатся перешептывания. – Ох, Клавдия, приношу свои извинения, – артистизма Арсу не занимать. – Позвольте представить вам моего лучшего друга Антона, – парень смущенно кивает в ответ на чужие слова. – Антон, это моя невероятная коллега Клавдия Николаевна. – Антон? Наслышана о вас, – улыбка в ответ хитрая-хитрая. Явно знает что-то этакое из их приключений в подростковые годы с Арсом. – Клавдия... О, я тоже! Сеня многое рассказывал про вас, – Шастун припоминает множество забавных историй связанных с этой женщиной. – И фотки Барона скидывал. Шикарный мейн-кун! – Арсений, – неожиданно серьезно произносит Клавдия. – Я его ворую у тебя. – Что?.. – Он такой очаровательный, – с усмешкой продолжает преподаватель. – Да и хочется узнать поближе того человека, который может звать Арсения Сергеевича "Сеней". – А что в этом такого? Я всегда его Сеней звал, – панический взгляд Попова мечется между двумя людьми. – Он никому не позволяет себя так называть. Чуть не отчислил одного студента, когда услышал эту форму имени в разговоре на паре в позапрошлом году, – у Антона сжимается сердце. Весь позапрошлый год Арс не выходил на связь. Лишь единожды тот написал, что все тяжело, но он справляется и поздравил с днем рождения. От тяжелых воспоминаний отрывает звонок. – Пойдем, Антошка, – усмехается женщина. – Арсений, у тебя тоже пары, поэтому попрошу отлипнуть вас друг от друга.       Именно эта фраза и стала предзнаменованием. Антона рядом с Поповым видели постоянно. Студент предпочитал прогуливать пары в чужой аудитории, а преподаватель платил за обед в кафе через дорогу. В "окнах" Шаст сидел в телефоне на стуле у стола Арсения, когда мест в его небольшом кабинете не было, или спал на задних партах, из-за чего лекцию вели немногим тише. Изредка о присутствии Антона было известно по доносившемуся из подсобного помещения класса выкриков, матов или взрывов смеха. Дуэт Артонов, как их прозвали другие студенты, неплохо так повысил посещаемость лекций и немного понимание материала. Потому что когда Антон не спал, то это превращалось в настоящее шоу из шуточных препирательств, искрометного юмора и тупых анекдотов, которые позвояли разрядить обстановку и устроить необходимый перерыв. Арсений же похоронил свой образ серьезного и строгого, хоть и справедливого, преподавателя. Невозможно это делать, когда смеёшься с шуток про говно в исполнении Антона до судорожного хихиканья от нехватки дыхания.       Но потом поползли слухи про Шастунов.       Арсений даже не сразу понял в чем прикол. На Артонов они лишь закатывали глаза, потому что это было явной аналогией на Шерочку с Машерочкой или избитому "мы с Тамарой ходим парой", но почему про Шастунов, который вообще-то один, говорили шепотом и с таким пугающим хихиканьем было не понятно. Ну, фамилия Шастуна во множественном числе, ну, на них странно косятся, ну, шутки. Не до шуток стало, когда в прослушку университета кто-то перезалил его пост из Инстаграма с припиской: "Шастуны мои Шастуны". Арсений тогда вновь подзалип на фотографию смеющегося Антона с припиской "Жизнь состоит из черной полосы, белой полосы и смеющегося Шастуна", который едва ли не светился весельем изнутри, а после полез в комментарии. Вот там-то и стало плохо. Там-то и пояснили, что "Шастуны" - имя их пары. Но негатива там не было. Кто-то писал про несбыточность Шастунов, кто-то приклеплял редкие фотографии с пар, когда Попов, к своему ужасу, влюбленно залипал на Антона в кадре, а кто-то говорил, что это плохая идея публиковать такие высказывания в прослушке, где сидят преподы.       Потом к этому безумию с шипперством присоединились и коллеги. Арсений пытался игнорировать подколы, но не мог игнорировать сокращенную форму имени от других людей. Это "Тош" и "Сеня" были только их прозвищами на двоих. Антон же словно не видел всех намеков от окружающих, а на прямые вопросы лишь недоуменно смотрел в ответ. Откуда Шастуну знать какой типаж парней нравится Арсу? Вот он и не знал, а окружающие периодически возвращались к этому вопросу.       Зато знал, что на работе тот предпочитает пить крепкое эспрессо без сахара, а вне работы хлещет сладкое до невозможности латте или лавандовый раф. И исправно заносил утром периодически не заказанное эспессо. В ответ получал стикеры с сердечками и благодарностью, а иногда гифку со злобным котом, который кусал хозяина. Тут как повезет: угодил или не угодил. А ещё Антон максимально избегал неприятных тем в разговорах с шутками и заваливал комплиментами с восхищением. Шастуну нравилось наблюдать за тем как Арс начинал светиться после любых приятных слов, как глаза загорались, а сохранившаяся безуминка вместо изюминки лишь генерировала все большее безумие в ответ. Попов же заваливал необходимыми прикосновениями, что было необходимо при столь сильном тактильном голоде и ловил каждый взгляд и шутку.       Они по странному уравновешивали друг друга. Одному важны касания и увидеть реакцию, а другому нужны комплименты и восхищение. Оба это понимали. Но игнорировали, что нужда эта была лишь по отношению друг к другу. Арс тянулся за похвалой и теплом именно Шастуна. Ему было приятно видеть какое влияние он оказывает на других людей, но видеть искрящееся восторгом глаза было отдельным видом удовольствия и острой необходимостью. Антон же держал со многими физическую дистанцию и по большей части держался один, но наедине мог едва ли не лежать на Попове, переплетая конечности и путаясь в пледе, и отдавал предпочтение разговору с тем даже в угоду собственного комфорта. Так походит на зарождение их дружбы, когда оба поняли, что даже в компании они держатся друг за друга и в случае чего хотят поделиться первее всего друг с другом. У них разница в возрасте всего два года, но тогда это было важно. Арс шутил, что видел а Антоне своего несуществующего младшего брата, Антон же шутил, что видит в Арсе старшего брата. И по возрасту подходило: шестнадцать и восемнадцать.       Шастуну сейчас уже далеко не шестнадцать, но спустя полгода жизни на новом месте сперматоксикоз мучает как в переходном возрасте. И во всем виноват Арс. С этими нежными взглядами, необходимыми касаниями, заботой и красотой. Антон даже не подозревал насколько раскрепостился его милый Сеня в Санкт-Петербурге. Пока не увидел в приталенном темном жилете в полоску, черной атласной рубашке без двух застегнутых пуговиц и алкоголя в крови.       Это был день рождения Арса, поэтому разоделся тот в университет как на ковровую дорожку, но в рамках приличного. Хотя многие слюной едва ли не давились от такого Арсения Сергеевича. Шастун тогда присвистнул впечатленный таким образом, на что в ответ получил смущённую улыбку. На самих посиделках после работы отводил взгляд уже Антон. Попов немного перебрал, а пьяненький Попов - развязный Попов.       Жилет улетел самым первым от пролитой воды, но совсем скоро две верхние пуговицы были растегнуты. Шаст не выпил много, поэтому был самым трезвым и смущённым в этой небольшой компании из своего же куратора, Сережи Матвиенко и ещё троих людей, чьи имена он не запомнил. Люди громко смеялись с шуток и выходок Арсения, пока сам Антон пытался лишний раз не залипать на именника, который будто бы специально перед ним красовался. Потом Попов смеялся в полный голос от его не самой лучшей шутки и цеплялся за плечи, чтобы не упасть, заражая своим весельем. А потом поднял свои глаза искрящиеся и живые от переполняющих эмоций, и Шастун понял, что любит этого идиота всем сердцем. Вот так внезапно шарахнуло осознанием. В моменте. Следом пришло осознание, что влюблен в этого идиота он был давно, с момента первых душнильских приступов и "Арс, дебил, слезь с дерева, не до фоток сейчас".       Поцелуи происходят уже под утро на кухне. Шастун лениво курит прямо в помещении пока ждет чая, а Попов разливает кипяток. Тот самый странный обычай пить чай в три часа ночи после семейной попойки сейчас ощущается таким уютным и правильным, теплым с своей сути. Они молчат и смотрят в окно, каждый думая о своем. Арсений кладет свою ладонь поверх Антона, а тот лишь на автомате переплетает пальцы. Попов тянет руку к лицу, и целует костяшки пальцев, вызывая улыбку. Шаст в ответ тянет руки уже к себе, чтобы повторить и вызвать ответную улыбку. Знает же, что брезгливый Арсений не будет сопротивляться. А тот и не сопротивляется. Глаза у того загораются нежностью и любовью, и оба понимают, что произошло.