Часть 3

Шерил задумчиво смотрит, как муж привычным движением стягивает с себя свою вторую кожу — змеиную куртку, и вешает её на гвоздь у двери; и делает вид, что раздумывает, что сейчас ей сделать стратегически выгоднее — подчиниться или поиграть с благоверным ещё немного. Выбирает второе, когда упрямо смотрит мужу в глаза, сражаясь со своими и его чертями в тихом омуте их дома, и отрицательно качает головой, закусывая губу. — Ты ведь понимаешь, что я не сделаю этого просто так, — с дерзкой улыбкой отказывается от приказа Джонса она, наигранно-внимательно рассматривая металические язычки молнии на манжетах своей куртки. Муж понимающе кивает Шерил в ответ, а после легко подталкивает ту к двери спальни. Джаг лукаво изучает фигуру Блоссом, вживаясь в роль Верхнего, пока рыжая девица изображает из себя недотрогу и накручивает прядь волос у лица на свой тонкий указательный палец. — О, всё ты сделаешь, сладкая, — спокойно напоминает благоверной Джонс, отступая на шаг назад и усаживаясь на край кровати. — Потому что сегодня ты крупно провинилась, и в твоих интересах сделать так, чтобы я об этом поскорее забыл. Блоссом задумчиво кивает, в принципе соглашаясь с мужем. Она тут же натягивает на себя маску скромницы, играя роль раскаивающейся жены, когда наигранно жмётся на пороге, опуская глаза в пол. Они оба прекрасно знают, что Джагхед совершенно не злится, и, возможно, даже находит выходку Шерил забавной, если хорошо об этом подумать. Раньше чем муж успеет повторить свою «просьбу», Блоссом хитро прищуривается и лукаво сверкает в Джонса глазами, таки начиная раздеваться. От всей ситуации, в которой она оказалась, она будто пьянет без алкголя, и теряет свою врождённую грацию. Определённо, томительное ожидание неизвестного, бессонная ночь и ехидное лицо мужа напротив — бьют Шерил в голову, как бокал игристого на голодный желудок. Она разумно понимает, что единственное, что контролирует этой ночью — скорость, с которой останется без одежды, и то не факт. У Джагхеда, конечно, ангельское терпение, но и оно не вечно… Она неловко стягивает с себя куртку и узкую короткую юбку, и небрежно бросает одежду на пол, задерживая долгий взгляд на муже. Да, Шерил старается прочитать его намерения на неё этой ночью, и ожидаемо проигрывает ему. У её писателя богатая фантазия. Когда на ней остаётся только откровенное нижнее бельё, она замирает на месте, с трудом понимая, чего стесняется. Проклятый Джонс лишь широко улыбается её заминке своей самой странной маньячной улыбкой и поднимает вверх брови, намекая на продолжение. Блоссом делает резкий глубокий вдох и на выдохе раздевается совсем, с трудом справляясь с застёжками лифчика. Обнажённой она чувствует себя гораздо более уязвимой, но интерес к происходящему затмевает собой и её неловкость, и стеснение, и уязвимость. Кажется, Джагхед остаётся доволен спектаклем Шерил, закрывая глаза на то, как же скованно и не в своём развязном стиле раздевалась его жена. Джонс играет на нервах благоверной, когда не спеша выходит из спальни, на пару минут оставляя её одну, и ищет что-то в гостиной, заставляя Шерил по звукам гадать, что именно. Блоссом перебирает мысленно уже сотый вариант из приятных и не очень вещей, борясь с вихрем эмоций внутри себя: от возбуждения до липкого страха. Её даже бросает в жар, когда она представляет у себя в голове различные картинки с теми или иными бытовыми предметами. Наконец, Джонсу надоедает мучить благоверную ожиданиями, и он бесшумно возвращается в спальню, сжимая в руке пакет простых строительных кабельных стяжек, когда-то купленный им для домашней бытовухи. Но очевидно сегодня это подарочек для его жены… — Знаешь, — вкрадчиво говорит Шерил муж. — Я думаю, может, стоит тебя как-нибудь хорошенько связать, чтобы ты больше никуда от меня не сбегала? — О, дорогой, ты можешь попробовать, — дерзко тянет Шерил, не скрывая огни веселья во взгляде, — но уверен ли ты, что сможешь меня удержать? Джонс в ответ на это только довольно хмыкает, одним пальцем приподнимая подбородок благоверной вверх, чтобы посмотреть ей в глаза. Его совершенно не задевает откровенная непокорность Блоссом — его королева явно не в том положении, чтобы сейчас дерзить. В конце концов, посреди их супружеской спальни абсолютно голая стоит она, пытаясь предугадать хотя бы одно из его действий. — Повернись, — тихо приказывает жене Джагхед ровным голосом. Сейчас он не отыгрывает ни суровость, ни жёсткость, чем вынуждает Шерил вдруг сдаться. Она медленно выполняет приказ мужа, с волнением поворачиваясь к нему спиной, чувствуя, как по её голой спине бегут мурашки, которые вызывает явно не прохлада спальни, а её внутренние переживания. Джонс грубовато-твёрдо одной своей ладонью обхватывает оба её запястья и заводит руки жены за спину. Несколько секунд у него уходит на то, чтобы вытащить пару стяжек из пакета, а потом он умелым движением сковывает ими запястья Шерил, туго затягивая пластиковый замок стяжек, так чтобы его несносной девице было немножечко больно каждый раз, когда та захочет пошевелить руками. Указательным пальцем он проверяет, не перестарался ли с затяжкой, и быстро остаётся доволен. Узкий пластик почти сразу же неприятно впивается в нежную кожу Блоссом, и та едва не всхлипывает от удовольствия, чувствуя приятное тепло в самом низу живота. Джонс чувствует, как напрягается под его руками Шерил, едва ему стоит прикоснуться к её голой спине, нежно поглаживая жену пальцами вдоль позвоночника. Джагхед знает — не смотря на всю твёрдость и загадочность, со своей королевой он нежен. Блоссом так искренне верит, что муж собирается её наказывать, что тот решает не разочаровывать её, подыгрывая благоверной. Сам же он собирается её всего лишь допросить, получив все ответы, которые она сознательно отказалась произносить в участке. А потом… потом он её, конечно, накажет. Но явно не так, как Шерил этого ждёт. Когда Джонс резко укладывает жену животом на кровать, та вздрагивает от неожиданности и тихо пищит; и он решает напомнить ей правила их игры: — Ты ведь помнишь, что я не сделаю тебе больно? — Джаг отступает на шаг назад, оценивая картину на покрывале, а затем добавляет, — но это не значит, что я не проучу тебя. Ожидание неизбежного сводит Шерил с ума гораздо сильнее, чем любые прикосновения мужа, а его слова только подогревают её возбуждение, заставляя Блоссом хотеть чего-то большего. Ну или хотя бы какого-то продолжения… Она пока ещё не догадывается, почему Джагхед затягивает эту пытку. Стреляет в мужа глазами с постели и лукаво говорит, не замечая, как от переизбытка эмоций дрожит её голос: — Я никогда не просила тебя о том, чтобы было не больно. Джаг довольно кивает, улыбаясь, а затем вновь гладит жену по спине ладонью, помогая той расслабиться. Он чуть наклоняет голову, рассматривая её довольное выражение лица, и отвечает: — Ага. Но в этот раз я тебя буду наказывать так, как хочу только я. Чтобы ты не забывала, кто здесь главный. Шерил ожидаемо плавится от этих слов мужа, шумно выдыхая в покрывало. Ей быстро становится неудобно лежать, а от кабельных стяжек затекают запястья, но в этом адском неудобстве, она находит для себя истинное удовольствие, замечая, как от напряжения её тело реагирует на любое, даже самое невесомое прикосновение Джонса, когда тот проводит кончиками пальцев по её спине, неторопливо спускаясь вниз. Он медленно и наигранно-скучающе гладит жену по внутренней стороне бёдер, вынуждая благоверную ёрзать на постели, желая большего. Шерил ожидаемо ни о чём его не просит, но реакция её тела выдаёт все её желания с головой, и Джагхед наслаждается этой пыткой. Когда благоверная сдаётся и тихонько всхлипывает от неудовольствия, закусывая зубами покрывало и дёргаясь от неудобного положения, он медленно вводит в неё два пальца, прекрасно зная, как доставить чертовке Блоссом удовольствие, и целует ту в лопатки, наклоняясь к ней. Однако как бы его красотка не хотела сейчас кончить, елозя животом на постели, Джонс никуда не торопится. Он внимательно следит за каждой эмоцией на лице жены, когда намеренно доводит её до грани, и вытаскивает пальцы. Шепчет Шерил на ухо бархатным голосом, но с лёгким намёком на издевку: — Ну что, дорогая, не расскажешь мне, с кем ты, в итоге, пари это заключила? Блоссом вздрагивает и молчит, крепче сжимая в зубах покрывало. Она, в конце концов, понимает, что задумал её изобретательный муж, и храбрится, пытаясь справиться с собственным возбуждением; но её тело уже не слушает разум. Шерил почти чувствует, как от перевозбуждения у неё темнеет в глазах, и понимает, что если Джаг ещё раз к ней притронется, она непременно кончит. К её несчастью, Джонс это понимает тоже, поэтому больше её не трогает. — Молчим? — интересуется Джагхед, с абсолютно невинным выражением лица, хотя в его глазах и пылают недобрые маньячные огоньки. — Ну что ж, я могу продолжать сколько угодно. Но, Шерил, чем дольше молчишь, тем дольше для тебя это продлится. — Я справлюсь, — хрипло отрезает Блоссом, и в её голосе муж уже слышит нотки пока ещё лёгкого напряжения. Джонс вновь входит в неё пальцами, параллельно вцеловывая свои спокойствие и собранность благоверной в лопатки, шею и плечи. Шерил тихо стонет, поражаясь, что муж смог наказать её не болью, а удовольствием. Вернее, его отсутствием. Джаг только ухмыляется её внезапной верности к своему собрату по дурке, когда напоминает: — Ты ведь знаешь, что я терпеливый, любимая. Особенно если ты начинаешь что-то скрывать от меня. Блоссом никак это не комментирует и борется с собственным дыханием, пытаясь дышать ровнее. Она может и хочет сказать мужу, что пытки пленных давно запретили, но физически не может, потому что все её силы уходят на то, чтобы не начать умолять Джонса дать ей то, что она хочет. От вынужденного воздержания у неё темнеет в глазах и ноет внизу живота. Джонс слышит, что дыхание Шерил становится всё более частым, и добавляет, крепко сжимая свободной ладонью её скованные запястья: — Так что, может, это был Свит Пи? Или всё-таки кто-то ещё? — Джагхед выдерживает драматичную паузу, замечая, как жена вздрагивает то ли от его догадки, то ли от неприятных ощущений в руках. — С кем же ты лазила по заброшенной дурке, Шерил? И кого потом пыталась скрыть от полиции? Шерил тут же напрягается, едва слышит от мужа имя Свит Пи, но не сдаётся. Впрочем, Джаг всё равно уже замечает реакцию, которая так легко ему её выдаёт. Джонс улыбается дьявольской улыбкой кота Чешира из детской сказки и продолжает «допрашивать» свою жену, вновь доводя и оставляя её на гране, от которой Шерил больше страдает, чем получает хоть какое-то удовольствие. — Свит Пи, значит? — Джагхед явно остаётся доволен своей догадкой. — Он ведь такой хороший парень, Шерил. Я даже понимаю, почему ты его выбрала. Он, наверно, был очарован твоей способностью попадать в переделки, верно? Шерил тут же вскидывается и фыркает, пытаясь спрятать нервозность и неудовлетворённость за сарказмом: — Очарован? Я выиграла его блядское пари, если ты не помнишь. — Ах, точно, — Джагхед делает вид, что что-то такое припоминает, прислушиваясь к тихим всхлипам благоверной. Его пытка выходит настолько суровой, что жена даже начинает плакать, размазывая слёзы по покрывалу и совершенно теряя контроль над своим желанием. — Но вот незадача: мне не нравится, что ты втягиваешь моих людей в свои игры, и потом вынуждаешь меня разгребать последствия. Шерил прикрывает глаза, пытаясь сдержать новый поток недовольных слёз, и с трудом удерживает себя от резких слов. Она отчаянно хочет сказать мужу что-то дерзкое, но чёткое осознание, что игра пока идёт по его правилам, останавливает её. — Знаешь, — продолжает Джаг, притворно нежно шепча Блоссом на ухо, — я мог бы высечь тебя за твою ложь мне и моему отцу в полицейском участке, но я не жестокий. — Он замолкает на мгновение, чтобы жена своим разгорячённом рассудком осознала весь вес его слов. — Поэтому будем действовать иначе. Я буду просто продолжать… пока ты не решишься сама рассказать мне всю правду. Со всеми деталями. Джонс снова дразнит жену своими невесомыми прикосновениями, и в этот момент Шерил чётко понимает, что это пытка не столько физическая, сколько чистейшая психологическая игра без каких-либо правил, которую Джаг с удовольствием затягивает. Она шумно выдыхает, смаргивая слёзы с ресниц, и наконец сдаваётся: — Да, это был Свит Пи. Тот тип, с которым мы решили на спор влезть в эту психушку, чтобы найти там что-то более стоящее, чем просто кирпич на свою голову. И да, я потом пыталась его спрятать, — тараторит Блоссом с лёгким, но очень явным раздражением в голосе. — И что дальше? — Вот видишь, не так уж и сложно, — спокойно отвечает на это Джагхед, как ни в чём не бывало. Он остаётся доволен признанием благоверной и позволяет ей немного расслабиться, когда вытирает влажные свои и горячие пальцы о её бедро и отходит на шаг назад. Шерил, ожидавшая чего угодно, кроме этого странного удовлетворения Джагхеда, лишь недовольно хмыкает ему в ответ. Да, она могла бы молчать чуть дольше, но игра мужа была слишком искусной, чтобы не сдаться ему. Джонс и сам тратит пару минут на то, чтобы перевести дыхание, рассматривая тихо плачущую и уставшую жену на кровати, а потом рывком достаёт из кармана свой нож, одним привычным движением вытаскивая лезвие, и аккуратно, стараясь не задеть фарфоровую кожу Шерил, разрезает строительные стяжки, освобождая её. Джагхед тут же убирает нож обратно и заботливо растирает запястья жены, горячими губами страстно целуя оставшиеся красные следы от связывания стяжками на её руках. Блоссом одними глазами просит мужа облегчить её страдания, бросая на него быстрый взгляд из-под опущенных ресниц, но в душе она догадывается, что это как раз и есть то самое наказание, которое Джонс для неё запланировал. А Джагхед будто читает её мысли, когда вновь шепчет ей на ухо, ложась рядом с Шерил на кровать и уже нежно обнимая ту одной рукой: — Зачем тебе эти таблетки, если я и без них могу свести тебя с ума? Благоверная ожидаемо язвит, но не спорит, бросая мужу недовольное: — Да ты издеваешься надо мной… Джагхед в ответ ухмыляется, видя классический резкий взгляд Шерил, и нежно целует в висок, не собираясь выяснять с ней отношения. — Конечно, издеваюсь, — отвечает он с очевидным удовольствием. — Но, дорогая, я же обещал тебе наказание, не так ли? Шерил шумно выдыхает, чувствуя, как муж прижимает её к себе крепче, и про себя даже соглашается, что решение Джонса наказать её справедливое. А Джагхед уверен, что не ошибся, и даже такое безобидное наказание будет крайне мучительным, ведь для его жены ожидание — это худшая пытка. Особенно, когда её столько раз оставляли на самом краю… — Я ведь и так уже всё тебе сказала, — наконец выпаливает Шерил. Её голос звучит так, словно сама она в полнейшей прострации. Девчонка совершенно не привыкла к таким «играм». Джагхед некоторое время молчит, раздумывая над ответом, и его пальцы лениво продолжают гладить её по спине. — Да, но кто сказал, что твоё признание освобождает тебя от ответственности? Ты ведь всё равно нарушила правила. — Джонс специально делает паузу в своём монологе, чтобы дать понять Шерил, что разговор ещё не окончен. — Свит Пи, значит… Хм, интересно. И он, конечно, был за, когда ты прятала его от полиции? Шерил закатывает глаза и раздражённо дёргает плечами, едва не падая с края кровати: — Он, между прочим, не просил. Это я сама решила. Он вообще не знал, что делать, как только нас поймали. Просто встал там с лицом, будто его сейчас собьют поездом, — бросает она Джонсу в ответ с лёгким раздражением. — Ну, вот тебе и вся правда. Доволен? Джаг снова ухмыляется: — Очень. — Кивает он, мягко проводя пальцами по щеке неудовлетворённой благоверной, заставляя Шерил расслабиться хотя бы на миг. — Но всё-таки, наказание будет полным только тогда, когда ты осознаешь одну важную вещь. — И что это за важная вещь? — спрашивает она, и её голос теперь полон скуки и сарказма. А Джаг, мягко, но всё же с нотками суровости, наклоняется к ней ближе: — Что тебе не нужны никакие пари с моими ребятами. Если тебе очень хочется острых ощущений, я с радостью их тебе подарю и устрою сам, Блоссом. И ты будешь меня слушаться. По собственному желанию. Шерил, осознав, к чему муж ведёт, смотрит на него с нескрываемой усталостью, но и с лёгкой улыбкой на губах. — Да ты просто садист, Джонс, — уверенно заявляет она, но уже с меньшей язвительностью. — Ещё какой, — поддакивает Джагхед, игриво касаясь губ жены своими. — Но тебе это нравится. Джонс ловко меняет тему, мягко целуя Шерил в висок, и, несмотря на всю её усталость и неприятное послевкусие от экшена, та только сильнее прижимается к нему. Блоссом знает, что «наказания» мужа могут быть куда более мучительными, и сейчас она даже довольна результатом — и тем, что всё, наконец, закончилось.