Давнее из запомнившегося

Сон. Долгожданный сон кажется усладой для души после бесконечных, серых и невозможно унылых будней, что повторяются вновь и вновь, нескончаемой каруселью маяча перед глазами. В попытках остановить её можно и травму получить... Погружаясь в царство Морфея можно забыть о чём угодно... Но это требовало чего-то взамен. Требовало мало. Настолько мало, что этим можно было жертвовать ежедневно, погружая себя в жуткое состояние, которое очень сложно описать словами... "Так что за требование?" – спрашивает нетерпеливый наблюдатель, чувствуя, как по венам разгоняется интрига. Воспоминание. Лишь одно ничтожное воспоминание, которое слишком незаметно пропадает из головы с каждым пленительным сном... С неумолимым течением времени от родной картинки не останется ничего, каждая деталь в родном человеке сотрётся, она пропадёт и из сна. Не так резко, как когда-то из жизни, но, возможно, намного болезненнее. Вечер. Сумерки. Осенью начинает темнеть поздно. Старая, пожранная временем советская площадка освещается лишь одним фонарём, что разгоняет немыслимое уныние от очередной панельной девятиэтажки. Почти все дети уже разбежались по домам, а взрослые шастают в других, более живых, но также спальных райончиках. С каждым шагом к площадке тихий скрип качели на цепях становится слышен отчётливее. Кто-то очень быстро раскачивался, но когда расстояние до площадки сокращается до десятка метров... Подошва, тормозя о песок создаёт довольно громкий звук... Силуэт быстро вскакивает с качели, поворачиваясь к подходящему человеку лицом... Совсем юная девушка невысокого роста. Посетитель сна хорошо с ней знаком. Она машет другу рукой. — Эй! Иди сюда, скорее! — И вот. Площадка. Возраст больше не имеет никакого значения. Снова детство. Стоящая рядом девушка зазывает к качелям и садится на соседнюю. Она на год младше. Её внешность и звонкий голос пока что слишком сильно въелись в память. Каштановые, длинные волосы, карие глаза, курносый нос, чуть усыпаный веснушками... Светлая кожа розоватого подтона. А вот имя начало забываться... После пробуждения придётся долго ломать голову, чтобы вспомнить необычное, но красивое имя, явно подходящее под владелицу. Лилит. Будто сотканная из чистого огня девушка. Всегда радостна и открыта. Она готова поведать о себе, готова выслушать и помочь... Ранее, ещё за пределами сна, в прошлом, она могла болтать и слушать часами напролёт, однако связь с ней в один момент была окончательно потеряна. Почему? Ответ прост: она больше не приходила на площадку. Никогда. Больше не кричала в окно с предложением прогуляться во время грозы, больше не убегала от стаи собак, которых пыталась покормить. Исчезла. Связей с ней не уготовлено было, так что остаётся это яркое пятно лишь в обрывках тлеющего сна... Она всегда ждёт, радостно встречает, выслушивает и рассказывает, будто бы она никогда и не растворялась во времени и сейчас не является частью пленительного сна. И вот, она сидит на качели рядом, улыбается. Во время улыбки острые и ярко выраженные клыки позволяют вспомнить образ кошки, или какого-то другого хищника, что способен лишь замурчать досмерти. — Ну, давай, рассказывай, как день прошёл, не молчи! — Ей впрямь интересно. Она нетерпеливо поёжилась на сидении, начиная раскачиваться вперёд-назад. Лилит каждый вечер приходила на ту самую площадку, занимая левую качелю, она была пониже, удобнее доставать ногами... Столько деталей о ней запомнилось в голове за то продолжительное время. Она могла часами ждать милого друга на площадке, занимая сама себя, иногда, после пропущенного визита уже с утра можно было заметить разные рисуночки у скамейки, искусно вырисованные палкой по песку. Спящий кот, консервная банка или что-то неизвестно-причудливое... Она росла на глазах. С первой до последней встречи её рост изменился на десять сантиметров, но так и не пересёк отметку выше ста шестидесяти двух. Всё это исчезло в один день вместе с самой девушкой.