Часть 1

— В одном далёком-далёком королевстве правил огнедышащий дракон. Все боялись его, ведь он был силен, жесток и беспощаден к врагам. И долгое-долгое время дракон жил один, вселяя лишь ужас и преклонение перед его величием. — И он так и остался один? — белокурая девочка задумчиво повертела в руках игрушку, выполненную точь-в-точь в виде венгерской хвостороги. Покрытый блестящей чешуей чёрный хвост никак не хотел отделяться от драконьего туловища, над чем малышка безуспешно корпела добрую четверть часа. Женщина улыбнулась, не преминув, впрочем, окинуть несчастную игрушку цепким взглядом. — Совсем нет. Однажды он всё-таки встретил свое счастье. — Огнедышащую дракониху? — деловито заметила девочка, хитро прищурив глаза. — Можно и так сказать, — хихикнула женщина. — И они любили друг друга до самой смерти? — Они правили миром, Дельфи. Это намного лучше, не находишь? — Беллатриса лукаво улыбнулась и взяла девочку на руки. Они стояли возле окна, откуда открывался вид на горизонт, окаймленный полоской гор. — Папа всех победит, да? — Конечно, солнце. Твой отец творит историю этого мира. Девочка вдруг насупилась. — Когда он придёт, мам? Женщина помедлила, а затем мягко произнесла: — Он очень занят, малышка. — И ты? Ты снова уйдёшь? Я не хочу опять сидеть с этой глупой няней! — в детском голосе мелькнули повелительные нотки. Женщина лишь погладила её по голове, заглядывая в глаза. — Дельфи, послушай внимательно. Завтра очень важный день, и мы с папой будем заняты. Да, до самой ночи. Девочка собралась было возразить, но Беллатриса опередила её. — И потом сможем круглыми днями быть вместе. Ну, если только не будем совсем ненадолго уезжать по делам. — Обещаешь? В черных глазах не было и тени сомнения. — Конечно, обещаю.                         *** Холодные пальцы заправили за ухо выбившийся локон. За окном расходились белесой зыбью предрассветные сумерки. — Надеюсь, ты помнишь вчерашний разговор? На тебе и так будет слишком много задач. Без фанатизма, Белла. Женщина кивнула. Впрочем, без особого энтузиазма. Предстоящая задача была не проста, и требовала много, очень много фанатизма в сокращении популяции грязнокровок. Однако ответный взгляд был исполнен неприкрытого обожания, которое не смогли поколебать ни годы заключения, ни специфика их взаимоотношений. Возможно, она была не до конца искренней с дочерью, говоря, будто самая невероятная любовь не стоит и малой толики того, что даёт безграничная власть. Но Беллатриса твёрдо знала, что любовь не более чем глупость, выдумка, когда она рука об руку с величайшим правителем возглавит новое общество. Верность идеям и выбранному пути, готовность пойти до конца за ним — вот что в конечном итоге определяет все. И слова о любви на фоне этого лишь бесполезная мишура, прикрывающая человеческую слабость. Быть может, её девочка, став взрослой, однажды сумеет это понять. — Я сделаю все лучшим образом. В черных блестящих глазах багровыми всполохами отражалось пламя камина. — Не сомневаюсь. Поправил покрывало, сползшее с женского плеча. Белла слабо улыбнулась. Всего лишь один день, и можно будет разобраться с более приземленными вещами. Помнится, Дельфи хотела купить новую игрушечную метлу…                         *** Небо стремительно темнело, уходя в иссиня-черный. Царило непривычное оживление. По коридорам поместья сновали слуги, взволнованные и перепуганные. Домовики, выпучив глаза и хватаясь за волосы, только усиливали неразбериху. Маленькая фигурка, вопреки всем правилам этикета сидящая на широком подоконнике, неотрывно смотрела в окно, словно пыталась найти ответы в сгустившейся тьме. Напротив горел камин, слишком беззаботно-уютный и оттого инородный в мрачной и тревожной атмосфере вечера. С неприятным хлопком появился домовик, лопоча что-то о том, будто маленькой мисс нужно непременно вернуться в свою комнату. — Я жду маму и папу, — уставившись в одну точку за окном, прошипела девочка. — Исчезни! Немедленно исчезни! Домовик поначалу не унимался, но затем, кряхтя и охая, удалился. Какой глупый день! Вот бы он быстрее прошёл. Мама обещала, что они будут все вместе — значит, нужно только немного подождать. И она увидит папу, и он обязательно расскажет что-нибудь про то, как устроен волшебный мир. Почему же они так опаздывают? В это время мама обычно желает ей добрых снов и читает сказки. Должно быть, сегодня и вправду очень важный день. Игрушечная венгерская хвосторога, стоящая рядом на подоконнике, смотрела на девочку блестящими глазами-бусинами. Время тянулось медленно и неумолимо, как тягучая патока. Такая же чёрная, как наступившая ночь. Такая же приторная, как елейный тон тёти Нарциссы, которая непривычно быстрым шагом, путаясь в длинных юбках, поспешила навстречу. — Дорогая… — Где мама? Папа? — Они скоро придут, — голос женщины дрожал и сбивался. — Нужно уходить. — Почему ты плачешь, тётя Нарцисса? — испуганно спросила девочка. В ответ женщина все твердила, что им нужно уходить, и в каждом слове ее звенела ложь. Хотелось растормошить её, вытрясти правду, закричать. Должно быть, Дельфи так и сделала, отшвырнув злополучного дракончика. Зазвенело, и россыпь битого стекла усыпала мраморный пол. Выбросом стихийной магии выбило несколько окон. Она едва замечала сквозь пелену слез, как белокурая женщина тщетно пытается унять подступающую истерику и зовёт кого-то на помощь. Вспышка заклинания, и накатила странная сонливость. Завтра обязательно придёт мама. И папа придёт, — мелькнула в заторможенном сознании мысль. Её подхватили чьи-то руки, и последнее, что Дельфи увидела, прежде чем провалиться в тяжёлый, полный беспокойного забытья сон, был оплавившийся чёрный комок, бывший когда-то точной копией венгерской хвостороги.