Глава VI - Зайчик Тацио.

«Ням»

      Город вечного солнца, узких улиц и ярких пиджаков захватил нас с головой. По-моему, тогда было её первое выступление за границей. Мне же просто нравилось отсиживаться в отеле, да посещать различные выставки.       Мягкий матрас точь выравнялся по линии моего позвоночника, и я глубоко вздохнул, за стенкой надрывалась какая-то Франческа в получении удовлетворения, а я явно чувствовал, что подобного сегодня не будет у меня.       Тусклый свет от настольного фонаря, легко освещал журнал моды, что лежал на белом дереве, так и призывая к себе внимания. Я его раскрыл и через минуту без интереса откинул в сторону.       Полина явилась через некоторое время, пока разбиралась на ресепшене с продлением брони.       — То-о-ош, — протянула она, стоило ей зайти в номер, — эта мадам на стойке регистрации вообще не понимает по-английски!       — Ну а что ты от них хочешь, попробовала бы на русском!       Действительно, в стране форме сапожка плохо говорили на этом языке, с другой стороны и мы спасались лишь книжным переводчиком.       Полина отгремела свой первый концерт, невероятное достижение, в том числе и для меня. Сейчас в его лице виднелась усталость, а вместе с ней и желание завершить этот день.       Она заприметила на столике лёгкие закуски, оставшееся с завтрака и с яростью накинулась на них.       — А ты всё не ешь, когда выступаешь?       «Ням»       — И когда готовлюсь тоже! — прорвалось сквозь чавканье, — сытость мешает, ты вот поешь — и ничего в итоге не хочешь делать, а ещё меня в сон клонит, непозволительно композитору позволять, чтобы его отвлекали такие факторы!       Она окончательно проживала чиабатту с сыром, и взглянула на меня, ожидая будто помочь утолить её оставшийся голод.       — Ты ничего не приготовил? — сказала она с тоской в сердце.       — Ну-у знаешь, я бы вряд ли успел, учитывая, что с тобой был всё время.       — Это ведь не «нет»?       — Нет, — сказал я и скорчил глупую улыбку указывая на нашу маленькую кухню в уголке, она тут же оживилась и принялась её изучать в поисках сюрприза.       — Тош, ты лучший, — она достала из печи маргариту и пару упаковок пирожных, связанных розовой ленточкой, образующей бантик. После принялась еле усевший за маленький столик кушать.       Я смотрел в окно, за ним пряный тёплый аромат осени, что не ужасала буйством резкого холода, а грела.       — Ну-у, концерт мы дали, — начала девушка, вставая из-за стола, — можно и отдохнуть! — она повертела передо мной двумя бутылками вина.

По ком стонет ночь?

      Бурление жил, в который попал алкоголь заставлял меня действовать неуклюже, но долго, голая девочка так и жаждала пока её оттрахают, что стало моим не малым удивлением. Не приходилось думать, что после такого тяжёлого дня, она будет вожделеть меня. Округлая попа, так непонятно и вертелась, освещаемая лишь лампой со стала, пока я и её не отключил. Бледная кожа, в некоторых местах становилась красной.       — Переплюнешь по децибелам Франческу из соседнего номера? — сказал я, не особо встраивая в свои слова смысл, за стеной продолжались стоны.       — Откуда это ты знаешь, как зовут эту мамзель? — больше не с претензией, а с насмешкой спросила Полина.       — Да не знаю я как её зовут, просто предположил. Самое популярное имя здесь.       — Смотри у меня, — она сжатием и движением бедер вперёд вытащила из себя мой член и набросилась из-за спины. Вряд ли она планировала именно это, просто то же была пьяна. Но, казалось, желаемого добилась, ибо теперь тщательно изучала мой торс губами, сжав мои руки, а после укусила больно в шею.       — А-а-х, что ты делаешь?       — Теперь ты давай опережай по децибелам её.       Она села на мой член, сжимая меня внутри себя влагалищем и продолжила засасывать шею, ключицы, плечи. Касание её зуб казалось резями тупой бритвы, но приносящее удовольствие, отдаваемое в затылок и дрожь. Я переставал чувствовать её на себе, ибо только и думал, что о лёгкой боли, что она причиняла сейчас мне. Я застонал от невероятного удовольствие, будто оргазм без падения моей башни в Пизе.       — Вот молодец, — она прекратила сосать и кусать шею и переключилась на ласку и комплименты. Такой резкий контраст вызвал ещё одну дозу удовольствия.       — А может всё же вместе? — я почувствовал наконец с силу, и мы распластались по полу, только теперь залез на неё и стал быстро двигаться.       — У-у-х! А-а-а-х! Тош, это слишком жёстко, — она громко стонала и кричала, я последовал за ней.       — Тебе же так нравится. Особенно после концерта.       — Да, — без тени на сопротивление ответила она.       — Любишь так? — Я сделал несколько очень резких толчков, отсаживая её лунку по самый корень.       — Ого, да, это очень, ах! — уже совсем неразборчиво кидала она ничего не говорящие фразы.       — Так по́шло для творца музыки, после культурного времяпровождения хочешь грязно трахаться?       — Ну а что мне, ах, вечно культурной быть? Этого тоже очень хочется.       Я смягчился и лёг на неё сзади, потягиваясь к ушку.       — И мне это нравится.       Это продолжалось несколько часов. Только когда мы закончили я выглянул на балкон, понимая, что он был всё это время открыт.       — Слышал, как тебя назвала та женщина на ресепшене, — мы лежали на кровати, простыни раскинулись в разные стороны, дотягиваясь до пола с мягким чёрным ковролином, захватывая его. — Я вообще не вслушиваюсь в то, о чём они говорят, не понимаю ничего всё равно.       — «Тацио», — сказала она серьёзно, а после усмехнулась.       — Ах, с таким именем и впрямь можно называться великим современным художником.       — А вот всё, теперь ты мой зайчик Тацио.       — Ой, только не надо меня постоянно так называть, — закатил я глаза, Полина же окунулась рукой в мои белые кудри.

Кофе и ванильное мороженое

      — Это ещё более абстрактное, — вставляла свой комментарий скрипка пока мы вместе рассматривали картину, заинтересовавшую меня.        — Иной раз так тяжело искать смысл, тогда можно просто показать, как ты видишь этот мир, — сказал я, объясняя ей. Уж я это Полину знаю, и её «абстрактное», означает «я ничегошеньки не понимаю расскажи».       Уже который час мы находились в галереи старого искусства. То, что меня действительно расслабляет. Часами гулять, останавливаясь у каждого холста, рассматривая, чувствуя, как внутри что-то горит при виде искусства. Здесь к нам подошёл человек с фотоаппаратом и принялся крутить объектив, мы поспешили отойти, как он жестами нас остановил, приговаривая: «молто грацио, грацио».       На мне было белая рубашка, большие чёрные брюки и безразмерные белые кроссовки, которые Полина купила мне в бутике, сам я такое носить не стал. Также аккуратно была повязана бабочка вокруг шеи.       Полина же была одета в чёрное короткое платье, на ногах шпильки, а руку украшали часы «cartier».       Видимо ему понравилось, как мы выглядим.       На выходе он нас окликнул, видимо бессознательно понимая, что мы вовсе не говорим на местном языке, переключился на ломанный английский и протянул нам фотографию. Я пожал ему руку, и он похлопал меня по плечу.       Стоял жаркий вечер, ещё освещаемый солнцем, мы прошли в маленький закуток, кофейню.       — Ты знаешь, что это? — указала она мне на окошко, из которого подают заказы.       — Кофейня для интровертов?       Она закатила глаза в смешке.       — Смотри, — пошла делать заказ, вернувшись совсем скоро с двумя белыми чашками блюдцах.       — Прям так, даже не в стаканчике? — я принялся изучать содержимое чашки. Кофе было в виде чёрного квадрата посередине, а края украшали белые борты по виду мороженого, от которого тянулся нежный запах ванили. — Берёшь ложку, пьешь и кушаешь, попробуй, должно быть это очень вкусно.       — Угу, — я молча принялся за десерт.       — А Тацио тебе очень даже идёт? — девушка смотрела на меня с улыбкой, будто ей вовсе не ведома её же глупость.       — Звучит странно, — коротко ответил я и продолжил есть, ощущая палящее солнце, и странный вкус этого десерта.

Oscurita򠌁 fugace

      Искусно сделанный город в темноте выглядел вовсе как скелет динозавра в палеонтологическом университете. Хоть и открывался взор на него мне через открытый настежь балкон.       Пять минут назад было сообщение от местного гидрометцентра, в котором говорилось, что произойдёт «веерное отключение». Да, что это такое? Прозвучит в голове у любого здравомыслящего человека, в том числе и у меня в тот момент.       Но спустя время я сам получил ответ на этот вопрос. Во всём городе обрубили свет. Чёрная краска была пролита на этот скелет динозавра, от чего тот и вовсе выглядел архаично.       Мы с Полиной находились в отеле, когда это произошло, и то, что начало, между нами, развиваться дальше не дало мне усомниться в похотливой глупости моей жены.       Я смотрел на полностью открытый балкон, попивал какой-то совсем не знакомый мне алкоголь, отдаваемый шоколадом, не видел ничего вокруг себя, только чувствовал, как она делает мне минет.       — Ты всё? — спросила она, стоило мне финишировать на лицо.       — Ага, — ответил я со вздохом.       — Слушай, а будет забавно если мы сейчас прогуляемся?       — Думаю это опасно, но почему бы нет? — с чувством отстранения сказал я и стал собираться, как через секунду услышал звуки скрипки.       Они мягко плыли по этой темноте, возможно доставая по всему городу. Глаза привыкли к темноте, я даже снял свои очки, и видел еле двигающийся силуэт девушки.       — Это прекрасно, — сказал я, подходя к ней сзади.       — М-угу, — её согласие было приглушено соприкосновением наших губ.       — Пойдём.       В таких условиях я и впрямь ощущал себя Тацио. Небо конечно яркое, особенно, но в свете белого отблеска луны, город становился будто ещё более неприглядным.       Я полетел, на свет, словно мотылёк, рассекая воздух, стремясь к звёздам, отбрасывая материальную оболочку. Совсем как Питер Пэн. А за мной двигалась скрипачка, вместе с ней мы хватали звёзды, силясь не отпускать, но те только так и норовили выскользнуть из ладош.       Вот мы уже идём пешком, близко к воде. Город всё также усыпан тёмными тонами, а звука нет никакого будто мы одни на всей планете.       Проснулся я под вечер следующего дня, ощущая тягостные боли в висках. Сразу заприметил Полину, порхающую по кухне.       — Что случилось? — потягиваясь рукой, с тяжестью двигаясь, я стремился взять бутылку воды, с выдохшимися газами.       — В кекса-а-х, — напивающее начала Полли, — которые мы вчера с тобой кушал-и-и, была трава.

***