***

      У Гарри великолепное настроение.       Все контрольные и экзамены позади. Самый последний, по Защите от Тёмных Искусств, она сдала вместе с однокурсниками ещё вчера утром профессору Риддлу. Практическая часть далась ей без какого-либо труда, а вот с письменной пришлось немного повозиться. Тем не менее в положительном результате экзамена она нисколько не сомневалась.       На протяжении всего этого года её оценки по всем предметам, необходимым для поступления на аврора, были... нормальными. Да, немного хромали зельеварение с травологией, но она особо не беспокоилась по этому поводу. Ей всё равно удастся получить своё "Выше Ожидаемого".       Она поправляет сумку на плече и уже собирается отправиться в башню Гриффиндора, чтобы поиграть с Роном в шахматы, как вдруг профессор Риддл оказывается совсем рядом с ней.       — А, мисс Поттер, — он произносит её имя с улыбкой, однако его голосу не достаёт тепла. — Я вас повсюду искал.       Гарри замирает посреди коридора вместе с профессором. Мимо них со звонким смехом проносится парочка ребят из когтеврана, которая очень быстро скрывается из виду, оставляя её наедине с Риддлом. Странное, нехорошее предчувствие поселяется у Гарри в животе.       — Что-то случилось, сэр? — спрашивает она.       Вежливая улыбка не касается чужих красноватых глаз.       — Боюсь, что случилось, мисс Поттер. Но позвольте мне ввести вас в курс дела, продемонстрировав суть проблемы в моём кабинете. Будет гораздо проще, если вы увидите всё сами.       — Конечно, — сразу же соглашается Гарри и идёт следом за профессором, когда тот решает провести её в свой кабинет. — Просто... не могли бы вы подсказать мне, в чём дело?       Она внимательно наблюдает за выражением его лица, так что прекрасно видит, как дёргается его веко, и как Риддл зло поджимает губы. Однако уже мгновение спустя любой намёк на гнев или раздражение стираются. Остаётся лишь привычная дружелюбная маска.       — Дело в вашем письменном экзамене, мисс Поттер.       Глубокий укол тревоги пронзает грудь Гарри. Она пытается вспомнить, где могла допустить ошибки. Неужели всё настолько плохо, что профессору Риддлу пришлось лично искать её по всему Хогвартсу? Как такое могло произойти? Они вместе с Гермионой готовились к этому экзамену несколько ночей подряд! Это какое-то недоразумение...       Погрузившись с головой в собственные переживания, Гарри не замечает, как они с профессором Риддлом оказываются в кабинете ЗОТИ. Она осознаёт себя лишь тогда, когда мужчина с тихим хлопком закрывает за ними дверь, а затем, не произнося ни слова, запирает замок с помощью магии. Нехорошее предчувствие в животе Гарри преобразуется в зарождающуюся панику.       — Эм... профессор?       — К моему столу, Гарри.       Дружелюбная маска окончательно исчезает с лица мистера Риддла. Теперь он глядит на неё с нескрываемым чувством отвращения и злобы.       Профессор медленно проходит вглубь класса, останавливаясь рядом со своим рабочим столом, на котором лежат два полностью исписанных пергамента. Гарри осторожно подходит ближе, и, вглядываясь в оставленные на столе работы, узнаёт в одной из них свою. Но когда она смотрит на другую, её сердце на мгновение замирает в груди. Это чужая экзаменационная работа, но она слово в слово повторяет её собственную. Один вариант. И абсолютно идентичные ответы.       — Признаться честно, я очень разочарован, — голос профессора доносится до неё как сквозь толщу воды. Настолько ошеломлённой... потрясённой она себя чувствует.       — Я не списывала, — сразу же возражает Гарри.       — Да? — мистер Риддл скептически изгибает одну бровь, открыто выражая своё недоверие. — Удивительно, но Драко Малфой сказал то же самое.       — Малфой? — шипит она, а затем не удерживается и хватает чужой пергамент, переворачивая его. И действительно фамилия хорька красуется в верхнем углу. Раскалённый гнев закипает в её груди. — Профессор, я клянусь, что не списывала у хорь... у Малфоя!       Мистер Риддл вздыхает, качает головой и устало потирает лоб рукой, всем своим видом демонстрируя то, насколько их возня с Драко ему надоела.       — Я не говорю, что ты списывала, — начинает профессор своим утомлённым и слегка отсутствующим тоном, словно все эти разбирательства не стоят его времени, как будто всё это ниже его достоинства. — Но у меня также нет никаких доказательств того, что именно мистер Малфой списал у тебя. Его слово против твоего. Так что, кому-то из вас за экзамен достанется "Тролль". И, честно говоря, у Драко не было никаких причин копировать твою работу, у него всегда были отличные оценки на протяжении всего учебного года, в то время как твои результаты... далеки от стабильных.       — Я не списывала! — едва не кричит Гарри, сжимая кулаки.       Холодный взгляд Риддла опасно темнеет.       — Скажите мне что-нибудь, что я ещё не слышал от вас, мисс Поттер. Ведь сейчас вы просто впустую тратите моё драгоценное время.       Тревога внутри Гарри скручивается в тугой болезненный узел отчаяния. Она пробегается глазами по пергаменту Драко, будто тот внезапно как-то поможет ей выкрутиться из этой несправедливой и безвыходной ситуации.       — Я... я могу доказать, что не копировала ничего у Малфоя.       Риддл лишь скрещивает руки на груди. Его красные глаза на мгновение опускаются на губы Гарри, но затем быстро возвращаются к её лицу.       — Пожалуйста, — тихо произносит Гарри, сухо сглатывая тревогу. — Прошу, дайте мне ещё один шанс. Я готовилась к экзаменам, я учила материал, клянусь...       Профессор смотрит на неё, не моргая, только его тёмные брови хмурятся в задумчивости, указывая ей на то, что он рассматривает её предложение.       В напряжённом безмолвии проходит ещё несколько долгих секунд, прежде чем Риддл, наконец, медленно кивает головой, соглашаясь.       — Хорошо, Гарри.       Невыносимая тяжесть спадает с плеч. Счастливая улыбка уже появляется на её лице, когда профессор Риддл продолжает:       — Садись за стол, доставай пергамент, чернила и перо. Ничего больше.       Гарри оторопело моргает, пребывая в лёгком замешательстве. Её взгляд скользит к небольшим настенным часам.       — Эм... мне переписать свою работу прямо сейчас? Просто уже...       — Шесть часов? — перебивает её Риддл, слегка склоняя голову на бок. — Простите, мисс Поттер, у вас есть какие-то планы на вечер, которые важнее вашей итоговой отметки за экзамен?       — Н-нет, сэр.       Риддл вновь дарит ей одну из своих острых улыбок, что не достигает его глаз.       — Я остаюсь допоздна из-за тебя, Гарри. Видишь ли, мне не обязательно давать тебе ещё один шанс. Я просто могу поставить "Тролль" напротив твоей фамилии и спокойно отправиться домой. Будь благодарна за то, что я вообще согласился на это.       Неприятный холодок пробегает по спине.       — Да, спасибо, профессор, — тихо произносит она, усаживаясь за первую парту напротив учительского стола. Гарри быстро достаёт из своей сумки пергамент, перо и чернила, а затем смиренно складывает руки вместе перед собой, ожидая дальнейших распоряжений от мистера Риддла.       Тот с помощью бессловесного "акцио" призывает к себе лист с одним из вариантов их итогового экзамена и кладёт его перед Гарри. Естественно, вопросы отличаются от тех, которые ей попались в первый раз, но ничего страшного. Они с Гермионой разбирали множество тем, так что она сможет справиться и с этим вариантом...       Гарри берёт в руки перо, осторожно макает кончик в чернила, а после принимается старательно выводить в углу пергамента свою фамилию и инициалы. Она настолько сосредоточена, что не обращает никакого внимания на Риддла.       Профессор медленно меряет шагами пространство рядом со своим рабочим столом, не сводя красных глаз с Гарри.       Её пергамент исписан практически на четверть, когда Риддл внезапно берёт стул, придвинутый к соседнему столу, и ставит его рядом с Гарри. Резкие движения и шум привлекают её внимание, заставляя поднять глаза на профессора, который как раз садится близ неё.       Он игнорирует её вопросительный взгляд и только кивает в сторону пергамента.       — Продолжайте свою работу, мисс Поттер, — говорит Риддл, наклоняясь к ней и беззастенчиво вторгаясь в её личное пространство. Гарри невольно задерживает дыхание. Сердце в груди заходится в испуганном трепете, а все мышцы в теле каменеют.       Сложно держать мысли в порядке, когда профессор фактически дышит ей в висок. И всё же она пытается вернуться к работе. Хотя чужое давящие присутствие сильно мешает сосредоточиться.       Она пишет ещё одно предложение. Буквы некрасиво пляшут на пергаменте.       Холодная рука мистера Риддла опускается на её колено.       Гарри широко распахивает глаза, судорожно втягивая носом воздух. Она крепко сжимает в пальцах перо и поворачивает голову в сторону, встречаясь с горящим красным взглядом. Он не может так себя вести с ней. Он не имеет права... у него будет море проблем, как только она расскажет всем о случившемся. Его должны будут уволить за это.       Так почему же он выглядит таким спокойным, словно... словно...       — Что вы делаете?       — Продолжайте. Свою. Работу. Мисс Поттер.       Нет. Это безумие. Она должна встать и уйти отсюда прямо сейчас, чтобы рассказать обо всём директору.       Паучьи пальцы мистера Риддла слегка барабанят по её коленной чашечке.       — Мне поставить тебе "Тролль", Гарри?       — Уберите от меня руки, — находит свой голос девушка. — Или я пойду к Дамблдору.       От злорадной ухмылки профессора вся кровь стынет в её жилах.       — Вы так ничего и не поняли, мисс Поттер. Это будет ваше слово против моего. А учитывая вашу, безусловно, богатую фантазию, поверить вам будет довольно-таки проблематично. Вы уже столько раз кричали "волки", что никто больше не придёт на помощь...       Сердце Гарри пропускает удар.       — Напомнить вам, мисс Поттер? Сначала вы обвинили профессора Квиррела в попытке украсть философский камень, когда он обнаружился в кармане вашей юбки. Затем вы придумали историю про Тайную Комнату и про Драко – наследника Слизерина. После вы каким-то волшебным образом смогли обмануть магическое ограничение нашего дражайшего директора на Турнире Трёх Волшебников, став четвёртой чемпионкой. И эта непонятная история с исчезновением Седрика Диггори... у многих до сих пор к вам остаётся много вопросов.       — Дамблдор поверит мне, — тон Гарри – подобие пепла.       — Он даже больше не смотрит в твою сторону, глупая девчонка, — зло шипит ей на ухо мистер Риддл. Острые пальцы впиваются в её коленку, сильно сжимая и оставляя красные следы.       Гарри крепко зажмуривается.       Он прав.       Он во всём прав.       Чувство отчаяния затопляет всё внутри неё.       Она едва ослабляет хватку на пере, размыкает веки и возвращает своё внимание списку экзаменационных вопросов, на которые ей всё ещё предстоит ответить.       Ладно. Хорошо. Если для хорошей оценки Риддлу необходимо подержать её ногу, она просто... просто закроет на это глаза. В конце концов, ничего страшного. Она столкнулась с венгерской хвосторогой на Турнире, чужие холодные пальцы – ерунда в сравнении с драконом.       — Умница, Гарри, продолжай писать, — шепчет ей на ухо профессор, пока его рука начинает блуждать вдоль её бедра. — Попытайся доказать, что в твоей голове отложилось хоть что-то после наших занятий.       От чужого тёплого дыхания по спине Гарри пробегает дрожь, но она всё равно продолжает упорно концентрироваться на своей работе. По крайней мере старается делать это.       Пока ладонь Тома Риддла не скользит ей под юбку, а прохладные подушечки пальцев не застывают на внутренней стороне бедра совсем близко к её нижнему белью.       Все конечности Гарри деревенеют, а нежелательный жар сворачивается в тугой узел внутри живота. Она чувствует на себе внимательный, изучающий взгляд профессора, когда он, наконец, прикасается к её промежности сквозь тонкую и влажную ткань трусиков.       — Молодец, дорогая, просто будь умницей и сиди тихо, — ласково произносит он, а после одной рукой задирает юбку Гарри, а другой – без особых усилий раздвигает ноги, издавая низкий, одобрительный гул при виде её промокших трусиков.       — Уже потекла, Поттер? А ведь я ещё даже не прикасался к тебе как следует. Ты всегда настолько доступная, дорогая? Пара ласковых слов от твоего профессора, и вот ты уже готова раздвинуть для него свои ноги?       Щёки Гарри заливает алый румянец стыда. Она пытается сомкнуть колени, однако железная хватка Риддла не даёт ей этого сделать.       — Нет, никаких подобных выходок, Поттер. Продолжай писать.       Она практически не осознаёт себя за дымкой внезапного и неохотного возбуждения. Перо едва не выпадает из её рук, когда Гарри пытается вывести на пергаменте ответ на один из вопросов. Думать становится всё труднее. Особенно, когда пальцы Риддла скользят под её трусики, пробегая между блестящими складками. Риддл довольно быстро находит клитор, потирая кругами чувствительный пучок нервов в течение восхитительного, но короткого момента, прежде чем он перемещает свою руку ниже, к влажному входу в пизду Гарри.       Он не проникает внутрь. Пока нет. Но прохладное прикосновение кончиков пальцев к скользкой дырке, заставляет Гарри мелко дрожать.       — Вот мы и нашли причину твоих посредственных результатов по моему предмету. Пока все остальные студенты внимательно слушали учебный материал на лекциях, ты смазывала свои трусики, думая о том, как я играю с твоей милой, сладкой пиздой.       "Что за бред!" – думает Гарри, и уже открывает рот для того, чтобы возразить ему. Однако, стоит ей только разомкнуть губы, как один из длинных пальцев профессора погружается внутрь неё. И вместо возмущения изо рта вырывается удивлённый стон.       Она настолько мокрая внутри и снаружи, что Риддл не встречает никакого сопротивления со стороны её влагалища. Поэтому, не долго думая, профессор решает к первому пальцу добавить второй. Весь кабинет пропитывается тихими влажными звуками, что издаёт её пизда, пока профессор неторопливо растягивает дырочку Гарри.       Ей едва удаётся сдерживать свой тихий скулёж из-за непривычного вторжения. Она роняет перо и прикусывает внешнюю сторону ладони, чтобы не издавать никаких стонов. Исписанный пергамент перед ней остаётся забытым. Всё равно последние несколько минут Гарри писала там полнейшую чушь, и профессор Риддл знает об этом.       Он еще ближе придвигает свой стул, прижимаясь к её боку, пока работает пальцами внутри неё, лаская то сладкое место внутри Гарри, которое заставляет пальцы на ногах сгибаться, а влагалище трепетать.       Когда Риддл из чистого любопытства смотрит через плечо Гарри на её пергамент, он начинает презрительно смеяться.       — Мерлин, это то, что твоя милая маленькая головка смогла придумать за всё это время? Столько разговоров о желании стать аврором, чтобы в конечном итоге пытаться сдать мне это?       Румянец стыда окрашивает всё её лицо смущённым оттенком розового. Вспыхивают даже кончики ушей.       Риддл же продолжает настойчиво сгибать пальцы внутри её пизды, пока наклоняется к Гарри ещё ближе.       — Сможешь ответить мне на один вопрос, дорогая? Обещаю, он будет гораздо легче тех, что ты безуспешно пыталась осилить на экзамене.       Большой палец Риддла слегка приподнимается, чтобы начать мягко тереть её влажный клитор. Мозг Гарри пылает и плавится, очень тихие стоны срываются с её губ, когда она не в силах больше скрывать своё удовольствие.       — Ты ведь девственница, я прав? — интересуется профессор, ни на мгновение не переставая терзать её своими пальцами.       Гарри оторопело кивает головой в ответ на его вопрос, не доверяя своему голосу. Сладкое напряжение внизу живота начинает нарастать всё сильнее с каждой новой секундой, проведённой в его руках. Её влагалище отчаянно сжимается и разжимается вокруг чужих длинных пальцев, пытаясь рефлекторно затянуть их глубже.       — Великолепно, дорогая. Ты такая молодец, сохранила себя для своего профессора, — тон Риддла пропитан самодовольством. Он наклоняется ещё ближе к Гарри, а после слегка прикусывает зубами мочку её алеющего уха. Это больно. Это приятно. И она так близка к своему оргазму, так близка...       Но вдруг Риддл внезапно убирает свою руку, оставляя её клитор отчаянно дёргаться в поисках пропавшей стимуляции, а влагалище сжиматься вокруг пустоты.       Гарри раздосадовано стонет и бездумно поворачивает голову в сторону профессора. Чужой красный взгляд, который она встречает, пропитан убийственной похотью.       — Вставай, — приказывает Риддл. — Руки на стол.       Ей требуется немало усилий, чтобы подняться и встать на дрожащие ноги. Благо, становится немного легче, когда Гарри упирается ладонями в стол.       Профессор со своей стороны не тратит время напрасно, мгновенно оказываясь за её спиной и ловким движением руки стягивая промокшие насквозь трусики с бедёр. Жалкий клочок ткани скользит вниз по ногам и падает на пол раньше, чем Гарри успевает опомниться. Риддл также задирает плиссированную юбку, оголяя её зад.       Он беззастенчиво сминает мягкие половинки ягодиц, а затем грубым движением разводит их в стороны, открывая себе вид на подёргивающийся анус и раскрасневшуюся влажную пизду.       Вопреки грубым словам Риддла, Гарри не дура. Она прекрасно понимает, к чему всё ведёт.       Так что, когда тишину кабинета пронзает металлический лязг ремня и мягкий шорох ткани, Гарри сильнее вжимается бёдрами в парту, в отчаянной надежде избежать соприкосновения с членом.       Вот только Риддла, как обычно, не интересуют её надежды или жалкие потуги хоть как-то избежать неизбежного. Он выпускает из одной ладони нежную ягодицу Гарри и вплотную прижимается к её спине. Горячая головка его члена нежно целует мягкие складки пизды.       — Подожди... подожди, пожалуйста...       Гарри слабо извивается против него в попытке отстраниться, но своими действиями она добивается только того, что заставляет свою промежность елозить по члену профессора ещё больше, покрывая твёрдую плоть соками.       — Тебе есть что сказать, дорогая? — насмешливо спрашивает Риддл. Он сильнее вжимается в её промежность и на мгновение вдавливает головку члена внутрь, однако практически сразу же вытаскивает, оставляя влагалище Гарри испуганно дёргаться вокруг ничего.       — Я никогда не делала ничего такого...       Профессор сзади неё раздражённо вздыхает. Пустая болтовня Гарри, похоже, действует ему на нервы.       Он поднимает вторую руку и крепко сдавливает её лицо, закрывая полностью ей рот своей ладонью.       — Вот как мы поступим, милая, — опасный шёпот Риддла горячо ложиться на нежную кожу её уха. — Я собираюсь засунуть в тебя свой член, а ты собираешься принять его, как хорошая девочка. Тебе ясно? Прекрасно.       Гарри только бесполезно качает головой, когда профессор вновь прислоняет головку члена к её влагалищу. Влажные складки легко разъезжаются в стороны, пропуская внутрь скользкой дырки чужую твёрдую горячую длину. Её пизда с жадностью обволакивает член Риддла, протекая ещё больше.       Гарри цепляется руками за предплечье профессора. Её ноги судорожно трясутся, пока она тихо пищит в ладонь Риддлу от захлестнувшего её ощущения приятной заполненности.       Мужчина оставляет незаметный поцелуй на макушке Гарри, едва прикасаясь губами к её волосам, а затем осторожно толкается ещё глубже внутрь дрожащей пизды.       — Чудесно, дорогая, у тебя всё хорошо... Ты такая влажная, такая мягкая. Всё для меня, да? Только для меня.       Он стонет сквозь стиснутые зубы, немного откинувшись назад, чтобы посмотреть, как пизда Гарри широко растягивается вокруг него, когда он начинает медленно вытаскивать свой член, а затем входить обратно внутрь с влажным шлепком.       Гарри приглушённо скулит и горячо дышит. Тугой узел удовольствия скручивается внизу её живота, пока раскалённый член Риддла продолжает входить и выходить из неё, с каждым разом проникая всё дальше, всё глубже.       — Тише, милая. Ты можешь всё это принять. Просто расслабься.... Я чувствую, как твоя пизда трепещет вокруг меня. У тебя всё отлично.       Внезапно он наваливается на Гарри всем своим весом, заставляя её вжаться грудью в стол. Его толчки внутри неё становятся быстрыми и отчасти хаотичным. Рука, до этого сжимающая ягодицу, соскальзывает ниже и оказывается теперь против её клитора. Ловкие пальцы обводят забытый бугорок несколько раз, вырывая у Гарри тихие и милые стоны.       Парта под ними жалобно скрипит и трясётся от безжалостных толчков Риддла, которыми он вбивает Гарри в край стола.       Её пизда громко хлюпает, пока вбирает в себя член Риддла. Гарри закатывает глаза от удовольствия, которого ещё никогда не испытывала, и непроизвольно раздвигает свои ноги ещё больше. Узел удовольствия, скручивающийся внизу её живота, с каждым новым толчком, с каждым движением умелых пальцев напротив клитора, становится всё сильнее, интенсивнее. Ярче.       Она измученно стонет в руку Риддла, когда тот издевательски шлёпает её по промежности, задевая влажные складки и сверхчувствительный бугорок клитора.       Один удар.       Второй.       — Вот что я скажу тебе, Гарри, — шепчет профессор ей на ухо, продолжая безжалостно толкаться внутрь её пизды. Его рука опасно зависает над покрасневшими от импровизированной порки складками влагалища. — Забудь о том, чтобы стать аврором. Я не дам тебе сдать этот экзамен, дорогая... Такие, как ты, пригодны только для траха и оплодотворения.       Гарри испуганно вздыхает, её глаза широко распахиваются в шоке от чужих жестоких и опасных слов. Она пытается вывернуться под ним, сбросить руку со своего лица, но всё тщетно.       Он разочарованно цокает в ответ на её бессмысленные потуги. А затем наносит сразу несколько быстрых и хлёстких ударов по пухлым складкам. Гарри дёргается под ним и приглушённо визжит в его ладонь, когда острое болезненное удовольствие, подобно иголке, пронзает её клитор с каждым новым ударом.       В конце концов, Гарри не может больше сдерживаться, она закатывает глаза. Всё её тело напрягается, подобно натянутой струне, её ноги яростно дрожат рядом с жёстким бёдрами профессора, а пизда сладко пульсирует в унисон с алеющим клитором. Струя белёсой жидкости вырывается из неё, покрывая член Риддла влагой, пачкая чужие некогда идеальные штаны и покрывая соками её собственные ноги, а также пол под их ступнями.       Риддл над ней возбуждённо стонет, сильнее вдавливая Гарри в стол. Его толчки внутри пизды становятся гораздо яростнее, быстрее.       Гарри понимает, что он собирается кончить внутрь неё.       Вот только у неё совсем не осталось сил, чтобы хоть как-то попытаться остановить это. Поэтому она безвольно обмякает под своим профессором, просто позволяя ему делать всё, что он хочет...       — Да, молодец, Гарри, — шипит тот, втрахивая её в стол. — Такая хорошая, такая идеальная девочка. Прими всю мою сперму, дорогая.       С последним жёстким толчком Риддл вставляет свой член так глубоко, как только может, в её бедную избитую пизду, наполняя её горячей, густой спермой. Он лениво качает бедрами вперед и назад еще несколько раз, прежде чем, наконец, замирает, тяжело дыша над Гарри.       Его вес остаётся на спине студентки пару долгих, томительных секунд, пока он вдыхает её запах.       Так они дышат в унисон какое-то время, а затем Риддл выпрямляется, целуя макушку Гарри, прежде чем вытащить из неё свой член.       Шорох одежды и лязг ремня сигнализируют Гарри о том, что профессор одевается за её спиной. Вот только она чувствует себя совершенно бескостной и абсолютно не способной хоть как-либо пошевелиться, чтобы привести себя в порядок.       Риддла, похоже, такое состояние Гарри вполне устраивает.       — Тебя уволят, — слабо огрызается она, когда профессор беззвучно накладывает на неё очищающее заклинание, которое убирает все следы пота и других... телесных жидкостей с её кожи. — Тебя должны уволить.       — Не переживай, Гарри, — елейно произносит Риддл, хватая её за плечо и заставляя повернуться на столе, чтобы она смогла встретиться с ним взглядом. — Этот год в Хогвартсе — последний для нас обоих.       Заявление вызывает у Гарри лёгкий укол тревоги и чувство необъяснимой тоски. Она смущённо хмурит брови, не смея отвести взгляда от красных глаз профессора Риддла.       — Почему?       Довольная улыбка на чужих бледных губах, кажется, впервые за всё время выглядит настоящей.       — Я не просто так сказал Малфою скопировать твою работу, чтобы у меня был повод завалить твой экзамен.       — Что? — поражённо спрашивает Гарри.       — Я не дам тебе стать аврором. Не в ближайший год, дорогая. Видишь ли, кому-то надо свергать Министерство. И, так уж вышло, что этим придётся заняться мне. И, раз эта нелёгкая ноша легла именно на мои плечи, в моих интересах сделать так, чтобы такие милые хорошие девушки, как ты, не мешались у меня под ногами.       Гарри судорожно втягивает носом воздух, когда до неё доходит смысл всего сказанного Риддлом.       Мерлин, он ведь заявляет всё это на полном серьёзе...       — Выходит, ты таким извращённым образом типа защищаешь меня? — недоверчиво спрашивает она с одним тихим нервным смешком.       Профессор не отвечает.       Однако его острый взгляд говорит сам за себя.       — Что если я сейчас пойду и расскажу обо всём Дамблдору?       Риддл смотрит на Гарри несколько мучительных секунд, а после берёт в руки её забытый и помятый пергамент.       — Мне казалось, ты уже усвоила этот урок, Гарри, — он разрывает незаконченную работу пополам, не моргнув и глазом. — Твоё слово против моего.