Могло быть иначе

Прогулки, гулянки по лесу за руку, в теплую осенью погоду так ему надоедали. Мужчина завязывал ему шарф морским узлом, шапка больше головы, была надета не смотря на то, что голова мальчишки проваливалась в неё как в котелок. Хозяин шапки лишь хохотал от умиления, он любил маленьких созданий. За мальца переживал больше, чем за себя, да и прохладную погоду любил больше. Дорогу мелкий рассматривал только через щель, через которую он видел сухие желтые листья на протоптанной тропинке, мокрые скамейки и гладь воды. Он остановился, когда его родитель встал перед рекой, что была в паре метров от них, гладь воды поблескивала от солнечных лучей, прохладный ветер гонял воду в стороны. - Хочу чтобы ты прижал по чаще сюда. Мужской голос был наполнен нежностью и любовью к стоящему рядом созданию. Малыш был настолько мал что видел красных солдатиков что шли мимо малыша в паре шага от него, строгой шеренгой. Мальчишка сделал шаг, и начал тянутся к ним, но мужчина вовремя подхватил малыша словно плюшевую игрушку. На руках у родителя мальчишка со строил разочарованное личико. Мужчина улыбнулся, мальчик казался ему невероятно милым. - Красные муравьи очень сильно кусаются, малыш. Муравьи-солдаты защищают друг друга. Малыш посмотрел на уползающею шеренгу муравьев что скрылись в траве, по вернувшись, он снова посмотрел на опекуна. - Как гвардия? Детский голос был от того чист, полон невинностью и любопытством. Глаза так с интересом смотрели на мир открывающийся каждый день перед глазами. - Прямо как наша гвардия. Мужчина чуть подбросил малыша, тот от неожиданности не смог нечего сказать, лишь удивленное лицо показывало его замешательство. Подняв малыша над собой на вытянутые руки, ему открылось зрелище что он запомнил на долго. Мужчина с светлыми как взошедшая пшеница волосами, голубыми как из сказок глазами, лицо словно художником создано. Красивый мужчина лет 27-30, стройный и высокой. На нем было темное пальто, явно пошитое по точным мерками, сидело на нем прекрасно. Мужчина сиял, смотря на маленькое чудо в своих руках. Глаза хоть и были прищуренные словно у хитрой лисицы, но в них читалось что-то заботливое и доброе. Мальчик видел мало людей за свою то жизнь, в основном няни и слуги что крутились рядом, но их лица он не помнил, одна что-то запретит, другая одень, третья снимет, они его пугали и надоедали своим существованием. Мужчина перед ним казался совсем другим, совершено не похожий на кого-либо. Он не понимал до конца кто это, почему его приводили к этому жизни радостному мужчина мужчине, что так любил детей, и почему говорили, что скоро он станет видеть его намного чаще. Солнце скрылись за тучами, пряча с собой теплые лучи, в далеке послышался гром, а среди серого неба свернула тонкая нить, отражаясь в грани волнующейся воды. Малыша отпустили на землю, мужчина взял его, как и раньше за руку, и повел дальше по тропинке. Зонт во второй руке укрыл их головы перед тем, как послышалось сутки по ткани купола.