Глава 1 - Право на существование

Примечание автора      Да ладно, я реально взялся за большой серьезный фанфик? Боже, хорошо бы довести его до конца. Я стараюсь как могу, но целеустремленность и я – вещи, далекие друг от друга.       В общем, если вы читали мои ваншоты до этого, то, наверное, догадывались, что к этому все и шло. Я решил еще что-нибудь придумать с концепцией «мелодии души». Идея это классная и близкая лично мне! Так что, вполне возможно, мне хватит силы воли дотянуть эту работу до конца. Но посмотрим. Если честно, интерес читателей для меня – лучшая мотивация. Так что, если хотите, чтобы я сел за проду, пишите отзывы. Я хлебушек.       А еще этот фанфик очень музыкальный, поэтому я буду кидать сюда ссылки на музыку из моего SoundCloud как доп. материал. Да, я собираюсь писать музыку чисто для этого фика и его выдуманных персонажей. Я РЕАЛЬНО БУДУ ПИСАТЬ. К тому же, потом музыка станет очень важной частью этой истории. Примечание переводчика      Автор написал 34 главы из планируемых 50 и бросил. Не так давно начал писать заново под новым названием (https://archiveofourown.org/users/OchreAria/pseuds/OchreAria/works?fandom_id=24910221), но тоже уже давно не обновлял. Можно поддержать его там.       Я не знаю, зачем я это делаю. Считайте это экспериментом. Если история зайдет, рекомендую глянуть ее в оригинале. Немного душещипательная, местами перебор с эмоциями, но мне зашло. Что-то в этом есть. Плюс здесь есть отношения между Ааравосом и Каллумом, что для меня уже повод дать истории шанс.       А, и да, самое главное. Автор - синестет . Глава 1 – Право на существование      Музыка. С самого рождения в его мире всегда откуда-то звучала музыка. В раннем детстве он чаще всего слышал две мелодии. У мамы, Сарай, было свое, особое звучание, и, куда бы она ни пошла, эта музыка плыла за ней. Он помнил, как вечерами все время засыпал под нее. Своя неповторимая мелодия была и у отчима, Хэрроу. Это была его личная мелодия, и, несмотря на свой юный возраст, мальчик понимал, что у каждой мелодии, которую ему доводилось слышать, есть владелец – тот, от кого эта мелодия исходит. Жизнь шла своим чередом. Потом родился младший брат, и в его мире зазвучала новая мелодия. Это было странно и необычно, хотя и ожидаемо. До того момента он никогда не задумывался, почему в его жизни все было так, а не иначе.       Однажды, пока отец нянчил его маленького брата, мама усадила его рядышком для разговора. Вообще-то, этот разговор он начал первым. Ранее тем же днем он подошел к ней и спросил, почему у нее и у всех остальных есть мелодия, которая постоянно звучит рядом с ними. Мама недоуменно посмотрела на него и ответила, что да, у каждого есть мелодия, своя собственная мелодия, отражающая саму душу человека. Это проявление магии и доказательство ее существования. Но каждый хранит свою мелодию в тайне. Люди могут управлять своими мелодиями, и они держат их при себе, открывая другому человеку лишь в миг духовной близости и только на несколько минут. Он не то что не должен постоянно слышать чужие мелодии, он вообще не должен их слышать.              Так значит, он не такой, как все. Видя, как на его способность отреагировала мама, он испугался и решил никогда и никому об этом не рассказывать. Ей стало явно не по себе от того, что он постоянно слышал ее мелодию и что она ничего не могла с этим поделать. Он машинально вслушивался в чужие мелодии, почти не задумываясь о том, что делает.       Тем же днем мама продолжила их разговор. Она сказала ему, что это интересный дар, но использовать его значит вторгаться в души всех людей вокруг. Она знала, что он делает это ненарочно, но посоветовала ему то же, о чем он и сам думал, – никому не говорить о своей способности. И он последовал ее совету.       А потом, через какое-то время, она умерла.              Он остался с отчимом и братом. Отсутствие маминой мелодии ощущалось им до боли отчетливо, и со временем он отстранился от остальных членов их маленькой семьи. В его мире осталось две мелодии, но они не могли заполнить пустоту в сердце, которую оставила после себя мелодия Сарай.       А потом умер и отчим. Погиб из-за несчастного случая.       Это было выше его сил. После того как они с братом Эзраном лишились родителей, заботу о них взяла на себя сестра мамы, тетя Амайя. Им пришлось покинуть дом, в котором они жили с рождения, и переехать к ней. В его мире осталась только мелодия брата. Конечно, у Амайи тоже была мелодия, но слышать ее было невыносимо. Она была слишком похожа на мамину, но все-таки другой, и каждый раз, когда он ее слышал, его сердце разрывалось на части. Он стал пытаться подавлять свою способность, стараясь закрыться от мелодий всех душ рядом с ним, даже от мелодии брата. Он бы не вынес этого. Он лишился всех мелодий, которые так любил и в которых нуждался как в воздухе, и не вынес бы потери последней из них. Поэтому он решил сам отгородиться от нее. Но он все еще помнит, какими они были. В нем живы смутные воспоминания прошлого.       Когда они с Эзраном переехали жить к тете, у них появились новые друзья. Их звали Сорен и Клаудия, и их души молчали.       Теперь все души молчали.       Его мир всегда был наполнен звуками, мелодиями и ритмами, уникальными и непохожими друг на друга, но теперь там установилась звенящая тишина. Он не мог понять, рад ли он такой перемене или расстроен ею, но одно знал точно: всё лучше, чем оставаться в прежнем мире, в котором все рушится и рассыпается. Пусть лучше души молчат.       Сорен было равнодушен к мелодиям души, но его сестра испытывала к ним необычайный интерес. Она могла часами говорить о том, как ей нравится сама концепция мелодий, о том, как это здорово, что в их мире существует такая магия. Когда они узнали друг друга получше, Клаудия дала ему послушать свою мелодию. Он был удивлен, что смог услышать ее, ведь на тот момент он уже так давно подавлял чужие мелодии, что было решил, что уже ничто не может пройти через его барьеры. Но оказалось, что если у кого-то есть желание и твердое намерение открыть для него свою мелодию, то этот человек мог прорваться через них. Это напомнило ему о прежнем мире, наполненном музыкой, и он осознал, как же ему этого не хватало.       Он до сих пор жалеет, что бросил тогда Клаудию одну и убежал.       Следующие несколько дней он избегал ее, старался избегать вообще всех. Он понимал, что поступает неправильно, но он впервые за долгое время услышал чью-то мелодию, и это всколыхнуло в нем слишком много эмоций. Ему захотелось снова услышать мелодии родителей. Слушая мелодию Клаудии, он остро ощутил, что уже никогда не сможет так же услышать их мелодии. Эта мысль причиняла боль, но вины Клаудии в том не было. Она ничего не знала. Она не знала, почему он так себя повел, и не заслуживала такого обращения. Поэтому он собрался с духом и решил все исправить.       Он решил рассказать ей.              Он рассказал Клаудии обо всем: и о своей способности, и о том, что он пережил. Он извинился, если своим поступком обидел ее или заставил за себя переживать. И к его удивлению, она простила его. Она все поняла и тут же загорелась к нему интересом. Точнее, не к нему, а к его особой способности. Словно вечно восторженный щенок, она все время забрасывала его вопросами о его силе, тыкала на людей и животных, спрашивая, какую музыку он от них слышал, и ему каждый раз приходилось напоминать ей, что это всё в прошлом. Он больше не слушал чужие мелодии. Его способность не дар, а проклятие.       Но худшее было еще впереди.       Прошло еще несколько лет, и Сорен и Клаудия стали для них с Эзраном словно родными. Четверо стали словно одной семьей. Они ходили в одну школу и почти всё делали вместе. И все почти снова стало как раньше – почти, – пока он не решил открыть свою мелодию брату и друзьям.              Но ничего не прозвучало.       Ни малейшего звука. Друзья смотрели на него с жалостью, а он горел от стыда. Он не такой, как все, он знал это с самого начала, но все равно почему-то стоял там в растерянности, ощущая себя совсем беспомощным. За всю мировую историю ничего подобного никогда еще не было. Он был слишком особенным. С ним все было неправильно.              Его звали Каллум, и у него не было мелодии души. ***      «Как думаешь, может, лучшие хиты современных музыкантов – это просто фрагменты их собственных мелодий души? Все их слушают, но никто и не догадывается, а?»              С самого утра день у Каллума явно не задался. Спал он ночью плохо, утро было серым, а день в школе – нудным. И вот теперь он шел домой вместе с Клаудией, которая по-прежнему донимала его вопросами и теориями на тему мелодий души. Казалось бы, уже столько лет прошло, а у нее все еще остались к нему вопросы.       «Не знаю, Клаудия. Не грузи голову лишней информацией», – он обреченно вздохнул и провел рукой по лицу.       «Ну, ты бы мог это выяснить. Я знаю, что ты подавляешь свою особую способность, но ты только представь, сколько всего нового мы могли бы узнать, если бы ты просто снял блок!» – упорствовала Клаудия.       Следующий вздох был уже с ноткой раздражения. У Каллума болели глаза, раскалывалась голова, а блок еле держался. Чем меньше он спал, тем сложнее было поддерживать ментальные барьеры, и от того, что Клаудия всю дорогу ему нудела, лучше не становилось.       «Клодс, хватит. Пожалуйста. Ты ведь в курсе, как я отношусь к своей способности, уже много лет в курсе. Я вот так вдруг не передумаю и барьер не сниму».       Они дружили давно и уже много раз имели серьезный и откровенный разговор на эту тему. И каждый раз Каллум твердил, что это мерзкая сила, из-за нее он вторгается в чужие души и что никакие новые знания, которые Клаудия хочет получить, не стоят того, чтобы вот так, против воли и без ведома человека, лезть к нему в душу. Каллум подозревал, что она до сих пор не потеряла интерес к его способности лишь по причине ее неугомонного любопытства. Временами ему казалось, что ее заботит только его сила, а до него самого ей дела нет.       Но Клаудия вдруг сникла. Она нахмурилась, остановила его и повернула к себе. В ее глазах читалось сожаление.       «Каллум, прости. Это все мой неуемный интерес. Мне интересно одно, но ты хочешь совсем другое. Обещаю, что буду себя контролировать. Просто если мне что-то интересно, то у меня рот не затыкается».       Каллум возвел очи горе, но не смог удержаться от ухмылки.       «Ладно, болтушка, извинения приняты. Но это да, мне ли не знать. Иногда тебя просто не заткнешь».       Клаудия фыркнула и легонько толкнула его.       «Вредный ты».       Они пошли дальше, и она продолжила: «А вообще, Кэл, давай, рассказывай, что случилось. Или думаешь, я не вижу, что ты сегодня совсем никакой?».       Вот черт. Он надеялся спокойно дойти до дома и рухнуть на кровать, но, видимо, не в этот раз.       «Да просто… не выспался сегодня, вот и все. Школа еще эта. Я и так с трудом понимаю историю искусств, а с хроническим недосыпом мозг вообще не соображает».       Клаудия встревоженно нахмурилась: «Опять не мог уснуть? Я же давала тебе мелатониновые таблетки, почему ты их не пьешь? Они помогают при бессоннице. Мне больно видеть, как ты мучаешься».       Он вздохнул – уже третий раз за этот разговор.       «Потому что… иногда мне снятся кошмары. Причем снится всегда одно и то же, как я, в своем теле, бегу один в темноте по Полночному лесу. Я не знаю, почему бегу, но чувствую злость и вину. Сильные негативные эмоции. Вокруг темно, и только звезды в просветах между кронами дают хоть какой-то свет. Ни в одном сне нет луны и это всегда сильно заметно. Собственно, вот и весь сон. Может, дальше что-то и случается, но я всегда просыпаюсь до того. По сути, весь сон я просто бегу по лесу – один, ночью, в почти полной темноте без проблеска света, и все вокруг неестественно тихо. Слишком тихо. Это просто жуть, я просыпаюсь в холодном поту и мне страшно засыпать снова, – тут он понял, что слишком увлекся, и, в мыслях проклиная себя, быстро свернул свой рассказ. – Прости, что-то меня занесло».       «Все нормально, не извиняйся. Тебе явно нужно было выговориться, – на одном дыхании сказала Клаудия, не давая Каллуму скатиться в самобичевание – он часто наказывал себя, если раскрывал слишком много. – Вообще, это странно. Ни в одном сне нет луны? Этот лес как раз тем и известен, что он всегда освещен луной. Ее свет всегда проникает сквозь кроны деревьев, словно по волшебству. Волшебству, которое мы не понимаем и которым не можем овладеть. Если в твоем сне нет луны, интересно, что это значит?»       Каллум понял, что его ждет новая порция бубнежа и теорий.       «Клаудия, прошу, давай без безумных теорий по типу тех, которые ты строчишь в Твиттере о магии и прочем. Это просто сон. Скорее всего, здесь нет никакого скрытого смысла».       «Скорее всего! – воскликнула Клаудия, тыкая его пальцем в руку. – Но “скорее всего” – это еще не “точно”! Мы живем в мире магии, так почему твой сон не может быть магическим? Нам ведь почти ничего не известно о магии. По сути, мы знаем только о мелодиях души и все. К тому же, меня крайне смущает вся эта беготня по Полночному лесу. И я вижу, что тебя тоже. Один, ночью, в лесу! Это же самое время для хищников! Что если это было твое будущее? Твои последние мгновения?!»       Каллум бросил на нее раздраженный взгляд.       «Ты сейчас серьезно?»              «Мои друзья для меня важнее всего. Так что да, я абсолютно серьезно. Твоя жизнь и здоровье могут быть под угрозой».       Клаудия продолжала нудеть, а Каллум понял, что у него заканчивается терпение. Он перестал слушать, привычно воспринимая ее как радио на фоне, и более не обращал на нее внимания по пути до дома. Сейчас он придет, отдохнет и снова будет в норме. Только бы обошлось без этого идиотского сна. Ему и так уже досталось от мира по полной. ***      За ужином все было как обычно. Амайи снова не было дома: ей часто приходится ездить по работе. И хотя без нее дома было пусто и одиноко, в ее отсутствии был один плюс. Удерживать барьеры было проще. Ему нужно было закрываться только от мелодии Эзрана. Ну, и еще от Бэйта – их бульдога. Да, у животных тоже есть мелодии души. Хорошо, что во время ужина Бэйт был в другой комнате. Одно время назад Каллум выяснил, что мелодии животных намного слабее и тише и закрыться от них намного проще, чем от людских. Так что сегодня его блоки отдыхали.       «…Каллум, а мы сегодня проходили историю мелодий души», – с опаской произнес Эзран, зная, что для Каллума это больная тема.       Вспышка боли. Каллум не хотел вымещать свои эмоции на брате. Важнее Эзрана у него ничего не было. Но он понимал, что один неверный шаг – и он сорвется. У него раскалывалась голова – верный признак того, что он явно на грани. Собираясь с духом, Каллум нервно сглотнул, положил вилку и выдавил из себя улыбку.       «Правда? Это интересная тема».       Эзран кивнул, и на его лице тоже появилась неуверенная улыбка.       «Ага. У нас вел новый учитель, мистер Рунаан. По-моему, это он переехал в соседний дом на прошлой неделе».       Вспышка боли. Эта новость была неожиданной. Каллум совсем забыл о новых соседях. Их дом стоял через несколько домов от них. Он долгое время пустовал, и никто из соседей уже и не думал, что туда кто-то когда-нибудь заселится. Но жизнь умеет удивлять.       «Ого, ну тогда держись. Смотри за своим поведением на уроках, мистер. Очень скоро он поймет, где ты живешь, – сказал Каллум, но, заметив испуг на лице брата, тут же добавил. – Надо соблюсти приличия и пойти с ними познакомиться. Когда тетя Амайя приедет, мы, скорее всего, зайдем к ним в гости с подарком. И не переживай ты так, не будет он за тобой следить».       Пауза.       «Я… Я спросил его, не знает ли он, есть ли люди без мелодии души».       К чему все и шло. Вспышка боли. Каллум ощутил, что теряет контроль над эмоциями. Он не понимал, ведь он же просил Эзрана больше ни у кого об этом не спрашивать. Почему он не слушает? Почему хотя бы раз не может выполнить то, о чем его попросили?       «И? – процедил Каллум сквозь зубы. – Что он ответил?»       Он ясно видел, как Эзран, сидевший напротив, вздрогнул и сглотнул. Голос рассудка – то, что от него осталось, – просто-таки кричал Каллуму, чтобы он прекратил, что он пугает своего братишку и что будь он в здравом уме, он ни за что бы так себя не повел, но напор эмоций грозил прорвать плотину, а он ужасно, неимоверно устал, голова трещала, и его блоки еле держались…       «С-считай, что… ничего. Сказал, что никогда о таком не слышал. Я так ничего и не выяснил», – признался Эзран, понуро опустив плечи.       Вспышка боли. «Понятно… Ничего нового, – с непроницаемым лицом ответил Каллум. – Нам задали на дом. Надо начинать делать. Когда доешь, не забудь убрать тарелку в посудомойку».       Каллум встал из-за стола и отнес свои тарелки, чувствуя на себе пристальный взгляд Эзрана. Сделав вид, что ничего не замечает, он убрал посуду в машинку и уже направился к лестнице, когда голос Эзрана остановил его.       «Я ничего не говорил про то, что это у тебя нет мелодии души! Каллум, я просто хочу помочь! Но чтобы помочь, мне нужно понять, что с тобой не так!» – выпалил Эзран и тут же прикрыл рот рукой. Но было поздно. Сказанного не воротишь.       Каллум собрал остатки хладнокровия и хмуро глянул на Эзрана через плечо. Его глаза потускнели, в них читалась усталость.       «Эз, мне не надо понимать, что со мной не так. Если я пойму, это ничего мне не даст. Я так и останусь не таким, как все. Ненормальным. И никем другим мне никогда не стать».       «Ты так отдалился в последнее время… я уже не помню тебя другим… Но знаешь, тетя Амайя иногда рассказывает о прошлом. Ты был таким жизнерадостным раньше… – Эзран всхлипнул, – до того как умерли родители. Я просто хочу, чтобы мой брат снова стал собой».       Вспышка боли. Вспышка боли. ВСПЫШКА БОЛИ.       Каллум молча поднялся по лестнице. ***      Каллум себя ненавидел – со стороны это было очевидно. Он всегда хотел быть как все, хотел родиться, как все. Чтобы у него была мелодия души, чтобы он был обычным. Но это слово явно не про него. Он не такой, как все.       Он часто так себя называл. Эта фраза прочно отпечаталась в его памяти с того самого дня, когда он впервые понял, кем является. Аномальным существом, человеком, обладающим мерзкой ментальной силой, способной вторгаться в души людей, – но при этом он был начисто лишен того, что есть у всего на свете. Лишен Мелодии Души. Того, с чем каждый чувствовал глубинную связь, то, чем мог гордиться. Благодаря мелодии каждый знал, кто он есть. Каллуму стоило бы раньше догадаться, что он другой. Он так долго жил в окружении музыки, совсем не замечая, что от него самого не исходило ни звука. Ни единой ноты, никакого шума. Совсем ничего. Странно, что он не понял этого раньше.       Он еще и наврал Эзрану. Сегодня пятница, нет у него никакой домашки. Каллуму просто нужен был повод свалить из кухни прежде, чем его нервы не выдержали и он бы сорвался на своего братишку, который ничем не заслужил его гнева – хотя слова Эзрана больно ранили.       «Ты так отдалился в последнее время… я уже не помню тебя другим…»       «Я просто хочу, чтобы мой брат снова стал собой»       Каллум чувствовал, что сейчас заплачет. Сегодняшний день был настолько плох, что хуже уже быть не могло. Он никогда не хотел отличаться от других, он не хотел быть ненормальным. Без мелодии его жизнь ничего не значила, он был просто пустышкой. Без мелодии он задыхался.       Он выбежал прочь. ***      Как он и думал, в лесу было темно. Впрочем, это наверняка тот самый сон. Луны снова не было, и он привычно бежал по темному лесу, лишь чудом не врезаясь в деревья. Во снах логика вещей частенько бывает нарушена, поэтому единственное объяснение тому, что он до сих пор не влетел на полном ходу в дерево и не выбил себе мозги, – это то, что он, скорее всего, спит.       Хотя сон был не таким, как раньше. В этот раз в нем было что-то новое – слух Каллума улавливал какие-то звуки, и, остановившись, он прислушался. Вокруг все та же неестественная тишина. Ветер не шевелил ветви деревьев, не шуршал листьями, и не было ни малейшего признака присутствия какого-либо живого существа. И все же он что-то слышал, какой-то знакомый ритмичный звук.       Ему точно все это снилось?       Каллум пошел на звук. Он должен найти его источник, до того как проснется без всяких моральных сил после прошедшего тяжелого дня. Он не хотел терять это чувство – чувство неожиданного открытия, сбоя в привычной рутине дней. Он нуждался в нем. Ему нужно узнать.       Тяжело дыша, он продирался через Полночный лес к источнику тихого манящего звука. Чем ближе он подбирался, тем яснее осознавал, что именно он слышит. Но этого… этого просто не могло быть. Его барьеры активны, он чувствовал, что они активны. Он никогда раньше не слышал эту мелодию, и у ее владельца нет причин самому делиться ею с ним. Тот человек, скорее всего, даже не знает о его существовании! Он никак не должен слышать эту мелодию!       Наконец, Каллум пробился через густые темные заросли леса и неуклюже вывалился на поляну. Там к нему пришло осознание. Во-первых, луна никуда не исчезала. Просто сегодня было новолуние.       А во-вторых, мелодия исходила от девушки из леса, которая бросала вызов всему, что он знал о мире. Примечание автора      Мне нравится идея сделать плейлист для фанфика на Ютубе. Он будет тут: https://www.youtube.com/playlist?list=PLC9wgrXlDILM3gNAeDMj6YvohZvLZMbQ (Никаких спойлеров! Пока что там только одна композиция, потому что вышла всего одна глава :>)       Так что вот. Ссылки на мои соцсети: TUMBLR: https://symphoenae.tumblr.com/ (там я тоже буду выкладывать главы) DISCORD: https://discord.gg/nM7XTfQ (когда присоединитесь к серверу, пожалуйста, не забудьте сперва написать в канале #introductions, чтобы я мог дать вам роль, и тогда вы уже сможете писать в главном чате~) Примечание переводчика      Когда я в последний раз проверяла, плейлист на Ютубе был доступен. Чего нельзя сказать о тумблере и дискорде.       Дискорд у меня так и не открылся. А тумблер... Он есть, но никаких глав там нет, да и личных постов совсем немного. Автор не заходил туда с прошлого года. Еще одна причина, почему я никак не могу с ним связаться...       Спасибо, что дочитали до конца! Конструктивная критика приветствуется. Я честно не знаю, буду ли дальше продолжать это дело. Зависит от автора (если он скажет "нет"), отзывов и моего желания. Не исключено, что продолжу чисто для души и практики языка.