Глава четвёртая. Информация. (редактура от 03.06.26)

             Это был не первый и не последний “допрос”, но первый раз, когда им на самом деле задавали вопросы. Привыкшие к боли, они старались не издавать звуков и игнорировать слова. Но с каждым ударом сознание плыло и они забывали, что слова, которые сами вырывались в попытке прекратить эту пытку, её лишь продлят.       Уже двое из его отряда были доставлены к медикам с тяжёлыми травмами, один мёртв. Они дали слабину и поплатились за это. Он не знал, кому из них повезло больше: ещё живым или уже мёртвым. Сколько полегло из других отрядов они узнают только под конец дня. Ему лет десять или девять, он не помнит точно. Он не помнит номер того, кого сейчас завели в камеру на “допрос”. Он не знает, что будут спрашивать, он не знает, чем будут бить, но он знает, что за правильный ответ на вопрос его убьют, как убили других. Он ещё не знает, что тех, кто попытался соврать, отдадут на растерзание учёным, как расходный материал для тестирования сыворотки. Единственный способ выжить — молчать. И он будет молчать, даже спустя много лет. А потом раздался оглушительный выстрел, эхом отскакивающий от стен.       «Проговорился,» — последняя мысль, прежде чем его завели в комнату.       Руки тут же приковали к столу, ноги к ножкам стула. Он не смел поднимать головы, он сверлил взглядом железную поверхность стола, чуть склонив голову, чтобы ещё тёмные отросшие пряди закрыли лицо. Перед глазами всё плыло от удушающего смрада, а железный привкус крови оседал, казалось, даже в самих лёгких. Он слышал слова солдата перед собой будто сквозь воду и даже не пытался вслушиваться в слова. Первый удар пришёлся в челость, жёстко и резко, его голова дёрнулась в сторону так, что шея хрустнула, он почти обрадовался, когда перед глазами вспыхнули звёзды, загораживая лицо солдата, скрытое маской. Боль и адреналин отрезвляли, но после неё сразу шла ещё свойственная ему паника, что вкупе с криками солдат, требующих ответов, создавали убийственный коктейль для его перегруженного организма. Он цеплялся за остатки сознания, стараясь не отключиться. Он не хотел умирать.       Аргентум с трудом открыл глаза. Засыпать было ошибкой.       Он не подорвался с кровати и не метался в холодном поту, его сердце почти замерло, а сам он был холодным, точно февральский снег. Он сверлил усталым взглядом потолок, 3:47 утра, если верить внутреннему отсчёту времени. Ему давно не снились кошмары и он по ним не скучал. Тишина, словно вакуум, давила на сознание и стискивала лёгкие недостатком кислорода. Больше он не уснёт. Он искренне надеялся, что никогда.       Остальные часов семь он провёл сидя на кровати и сверля взглядом окно. В сознании мелькали варианты побега, но он лишь стискивал кулаки. Он мог лишь сидеть и дышать. Он мог думать, но не хотел этого.

***

      Временами он скучал по бессознательному подчинению приказам. Мышцы ныли, кости ломило, голова казалась чугунной. Он давно не высыпался, а значит и не мог восстановиться. Регенерация давно дала сбой и всё, что он мог, это пытаться не отключиться. И думать.       Его посадили между Роджерсом и Барнсом. Пытаются обезопасить себя, окружив его суперсолдатами. Забавно, он бы даже усмехнулся, если б имел на это силы. Или право.       Им нужна информация. У Аргентума она есть. И его не тронут, пока он не нападёт первым, или пока идёт на контакт. Перед глазами мелькали голограммы со сканами документов, отчётов и прочей херни. Бесполезно. Они хотят, чтобы он сдал всё, что знает. Но они не знают, насколько много известно Аргентуму и известно ли хоть что-то полезное. Не знает об этом и Барнс. Аргентум не удивлён, Солдат вечно забывал детали, места и даты после очередной промывки, а после отключения программы (или что там с ним сделали) тот едва ли помнит что-то кроме самой бойни. Так или иначе, он не расскажет им больше необходимого, а остальное унесёт в могилу. Теперь главное не попасть в неё раньше времени.       — Мы долго на документы пялиться будем? — первым прерывает напряжённое молчание Сэм.       Они в просторном зале с широким столом и бронированными панорамными окнами. Во главе стола сидит Старк, слева от него Роджерс, Аргентум и Барнс, а справа Питер, Наташа, Клинт и Сэм. Отступать некуда. Аргентум не понимает, зачем они притащили сюда этого ребёнка, в прочем не ему это решать. Он всё ещё казался ему ужасно знакомым и чужим одновременно. Он не хотел думать.       — Почему мы вообще согласны на сделку с ним? — заговорил Клинт. — Неужели никого не волнует тот факт, что он молчал часа 4 и только при Барнсе раскрыл рот? Он заведёт нас в ловушку и сдаст остаткам ГИДРЫ.       — Заговорить об этом при нём же, конечно, хорошая мысль, — пробормотала Наташа, откидываясь на спинку стула.       — У нас не так много вариантов. Или мы рискнём, или останемся ни с чем, — вздохнул Стив. — Тебе есть что рассказать?       Все взгляды тут же приковались к Аргентуму, хотя не то, чтобы до этого на него никто не смотрел. Короткий вздох. Но вместо слов из горла вырвался задушенный хрип, а после он зашёлся в кашле. Горло словно разодрали наждачкой и слова выходили сиплые. Мышцы напряглись вызывая ещё одну волну боли. Он рвано выдохнул, успокаивая дыхание.       Повисло молчание, недолгое. Барнс сверлил его взглядом, нечитаемым, почти враждебным и прямым. Стив же пытался быть более дружелюбным, но и он напрягся, будто готовился к выпаду. Рваный вдох, прерывистый выдох. Аргентина затошнило. От них, от себя, от всего этого. Мысли пульсировали и выдавали одно лишь "беги". Со всех ног, сбивая стопы в кровь, и не смей останавливаться, пока не упадёшь в обморок от бессилия.       — Ты — оружие, — Старк выпрямился на стуле и подался вперёд, прерывая поток мысли Аргентума. Роджерс кинул на него предостерегающий взгляд. — А оружие штампуют. Много ли “тузов” у ГИДРЫ в рукаве?       Аргентум почувствовал, как рядом замер Барнс, будто перестал дышать.       — Больше никого, — взгляд упёрся Старку в глаза. Холодный, почти неживой, уставший настолько же, насколько безумный. — Из живых уж точно.       И снова тишина.       — Так ты предоставишь нам какие-то подробности или типо того? — Уилсон явно был не из терпеливых, за что пара сокомандников уже успела проклясть его в мыслях.       Аргентум секунду смотрел на стол, беря под контроль желание разбить его череп об стол одними лишь руками.       — Аргентум — проект по созданию идеального солдата с помощью ДНК смертоносного паука, — голос Аргентума звучал безэмоционально, точно старая запись. Говорить было тяжело, горло будто скребли наждачкой. — Для создания носителя были отобраны десятки детей в возрасте от 4 до 10 лет из детских домов, а также детей сотрудников организации. Каждый из детей был обучен стрельбе и ближнему бою, как рукопашному, так и с использованием оружия...       — Погоди-погоди. Десятки детей? Сколько? — голос Клинта прозвучал как-то глухо. Не стоило труда заметить, как напряглась Наташа.       Аргентум на секунду замер, едва не спросив: «Это имеет значение?». Конечно имеет, и ему стоит перестать вести себя как конченый социопат, если он хочет получить их расположение.       — Нас было 12 групп по 20 человек. Ещё подопытные для испытания сыворотки, их число мне неизвестно.       «Да и едва ли такие потери считал хоть кто-то,» — повисло в воздухе несказанная, но известная истина.       Пауза зависла тяжёлым полотном, а осознание валуном навалилось на Мстителей. Более двухсот сорока детей. Невинных, ни в чём не повинных созданий, обречённых на смерть из-за планов сумасшедших учёных, решивших, что они в праве вершить чужие судьбы. Более пятидесяти загубленных жизней ради эфемерной цели достижения мирового господства через насилие и геноцид. Более двухсот сорока детей, прошедших через ад, только чтобы в конце умереть ради создания оружия, которое погубит ещё больше жизней. Насилие ради насилия. Смерть ради смерти.       — Где вас содержали? — после недолгой паузы спросила Романофф. Аргентум моргнул, переводя на неё взгляд.       Чёрная вдова. Красная комната. Аргентум как проект был создан по их образу и подобию. Даже паука выбрали сомволично, из рода чёрных вдов. Закралась ироничная мысль пожать ей руку, может даже выразить почтение.       Аргентум на секунду задумался. Стоит ли оно того? Оправданы ли риски? Есть ли шанс?       — В подземном комплексе в северных лесах Германии, — как только зазвучал голос Аргентума, Старк вывел голограмму над столом, в поисках необходимого места. — После завершения работы над сывороткой, комплекс остался заброшен, а документацию развезли по архивам.       — И есть ли смысл нам туда идти?       — Там всё ещё действует охранная система.       — И? — надавил таки Стив, не желая терпеть эти намёки без конкретики.       — Значит есть шанс, что и остальные системы в норме. Вскроем базу данных и все данные по проекту у нас, — впервые подал голос Барнс.       Уголок рта Аргентума дёрнулся едва дёрнулся, что со стороны было позоже на судорогу. О, он очень надеется, что Барнс будет на этой вылазке.