Воспоминания

      Понедельник, ясная погода, +24 градуса по Цельсию, время: 14:38.       Максим играл с Райли на школьном катке только вдвоём, ибо Максиму удалось, проанализировав ситуацию, выбрать лучшее время. Юноша, облачённый в униформу своей команды «Марс Победоносный»: полностью красной-ржавой униформе с двумя чёрными вертикальными полосами на плечах, его чёрный шлем был украшен одной чёткой горизонтальной тёмной линией от лба до макушки. Парень, словно рождённый на льду, с лёгкостью скользил по его поверхности, его коньки разрезали лёд с тихим шуршанием, а движения были отточенными и уверенными. Клюшка, словно продолжение его руки, послушно двигалась в такт его замыслам.       Райли двигалась ничуть не хуже, её коньки весело и задорно постукивали по льду, оставляя тонкие следы, а её хвост в шлеме развивался, ловя потоки ветра, васильковые глаза горели азартом и просто счастьем от того, что она играла в хоккей с ним.       Оба играли без поддавок, шайба быстро перехватывалась друг у друга, стук хоккейных клюшек об лёд и шайбы звучал постоянно словно дятел в лесу. Началась игра с обмена быстрыми, точными пасами. Шайба, словно живой шарик, мелькала между ними, а Максим, словно опытный нападающий, прокладывал себе путь к воротам, мастерски используя свои навыки, чтобы увести шайбу от Райли, выманив её на центр площадки. Райли, в свою очередь, то и дело перехватывала шайбу, используя контратаки, проходя по левому или правому флангу, создавая возможные моменты для броска. И вот ей улыбнулась удача и Райли мастерским слэпшотом отправила шайбу чуть ли не в полёт в ворота Максима, угодив в них прямой наводкой.       На льду воцарилась тишина. Райли замерла на мгновение, осознавая, что она только что сделала. Её грудь вздымалась от волнения, а на лице расцвела широкая, ослепительная улыбка. Затем, с победным криком, она подняла свою клюшку вверх, словно настоящий чемпион. Она посмотрела на Максима, и её глаза, полные триумфа, лучились радостью. Её улыбка была такой очаровательной, что Максим не мог не улыбнуться в ответ. Он был поражён тем, как она схитрила в одном из манёвров и сумела увильнуть от него в сторону, попутно отобрав шайбу.       В этот момент он понимал, что Райли — это не просто красивая девушка, а настоящая спортсменка, которая не боится трудностей и всегда готова идти до конца. Максим подъехал к ней, снял с себя шлем, и его осторожно расчесанные волосы вновь взъерошились в разные стороны, словно по его голове прошёлся миниатюрный торнадо.       — Великолепно, Райли, — его голос был мягким и полным теплоты. — Ты играла просто потрясающе. Этот бросок был великолепен.       Его улыбка была такой искренней, что Райли, почувствовав его тепло, засмеялась ещё более громко, её сердце переполнялось радостью.       — Спасибо, Максим, — ответила она с благодарностью. — Но без тебя это не было бы так весело.       — А, тю, Раи, ну это… к-конечно. — Максим немного смущённо улыбнулся, видя как Райли увидела его растрёпанную причёску. Поняв всё, Райли тоже сняла свой шлем, поправляя хвост, и потрепала Максима по голове.       — Кстати, — выдержав паузу, она мягко продолжила: — знаешь, когда ты снимаешь шлем… твои волосы… они такие… взъерошенные, — она улыбнулась, а в её глазах плясали игривые искорки. — И мне они нравятся больше, чем когда они строго зачёсаны.       Максим замер, он не ожидал такого признания. Он привык к тому, его всегда учили, что настоящий солдат должен выглядеть безупречно. Но слова Райли звучали так искренне, так нежно, что он не мог не улыбнуться.       Райли, заметив его реакцию, хихикнула.       — Да, серьёзно, — продолжила она, её голос был полон уверенности. — Когда они у тебя вот так взъерошены, ты смотришься намного очаровательнее. В тебе появляется какая-то… милая беззаботность, которая тебе так идёт. Будто… будто ты не такой серьёзный, как обычно.       Она легонько коснулась его волос, осторожно проведя пальцами по прядям.       — Ты же не будешь против, если я иногда буду просить тебя снимать шлем и фуражку, просто чтобы полюбоваться твоими волосами, м? — губы растянулись в хитрой улыбке, но в её голосе звучала надежда, что он согласится. — Не пойми меня неправильно, — добавила она, заметив, как Максим смущённо отводит взгляд. — Я люблю тебя любого, и когда ты аккуратный, и когда ты взъерошенный. Но, честно, когда ты такой, то хочется тебя расцеловать.       Райли озорно подмигнула, а щёки её слегка порозовели от смущения, но она уже не скрывала своего восторга от его немного небрежного вида. Для неё Максим был самым красивым и привлекательным в любом виде, но его растрёпанные волосы добавляли ему особого очарования и делали его ещё более милым в её глазах. Она чувствовала, что этот небольшой, но значимый комплимент, позволит ему не стесняться быть самим собой рядом с ней, и не бояться показывать свои слабости.       — Э… ну… Райли… Ты смущаешь меня…       — Этого я и добиваюсь, Макс, — Райли немного едко хмыкнула, видя, как сущность солдата вновь трещит по швам и разваливается, раскрывая его более очаровательную версию, по её личному мнению. Но и Максим не выдержал, выпулив слова на русском, не осознавая, что Райли американка, и что она его язык не понимает от слова совсем:       — (рус) Ты… ты будто солнышко, которое освещает мою жизнь, когда она была тёмной. Ты не представляешь, как мне дороги твои слова… Твои глаза, твоя улыбка, твой смех… Это всё для меня как глоток свежего воздуха, после всего того, что я видел. Ты говоришь, что любишь мои взъерошенные волосы? Да, да я готов с ними полжизни ходить, лишь бы видеть твою улыбку, лишь бы чувствовать твоё тепло! Я ради тебя, ради семьи и наших друзей готов горы свернуть, утопить целую эскадру атомоходов! Лишь бы вы жили счастливо! Если хоть кто-то обидит вас, клянусь всей Сибирью, он пожалеет об этом! — Максим выпалил всё это одним залпом под немного непонимающий взгляд Райли, через десять секунд парня озарило, что он сказал всё это на своём родном языке, от волнения слетев с английского. Райли слыша его язык не понимала ни слова, но понимала его признания, рассудив по его активным жестам и интонации голоса, заключив его в крепкие объятия. Вздохнув, Максим приобнял её в ответ.       20 минут спустя       Максим и Райли стояли возле выхода из школы в своей обыкновенной одежде; они обменялись жестами приветствий и нежно соприкоснулись лбами.       — Райли, помнишь как мы познакомились? — весело заговорил Макс, спокойно и неспешно поправляя свою офицерскую униформу.       — О, как ещё не забудешь! Мне это, наверное, до сих пор продолжает сниться, — ответила ему блондинка, поправив свой свитер.       — Ага, тоже отчётливо помню это. Я тогда был совсем ещё новичком в школе, только первый день практически. Меня привозят на «Тигре», а там через открытую бойницу и лобовое не было видно вообще нечего. Всё было наглухо запачкано пылью и грязью. Открываю я значит дверь, и слышу лёгкий глухой стук. Гляжу вниз, а там ты удивлённая, так же вздыхаешь, держа ушибленный носик. Я тогда чуть со стыда не сгорел, и готов был провалиться сквозь землю, — Максим, вспоминая это, покраснел и засмущался, продолжив: — Я тогда сразу спрыгнул на землю и стал просить кучу извинений, попутно оказав помощь, чтобы ты встала. Я, честно, тогда был готов цветами, мороженным, конфетами и прочими сладостями и подобными вкусностями загладить вину за то, что я тебя тогда ударил дверью… — Максим немного отвернул голову, уставив глаза в пол, поправляя микрофон наушника-рации. Райли немного хихикнула и улыбнулась, видя его реакцию, после чего слегка стукнула ладонью по его плечу.       — Да, я видела тогда выражение твоего лица, я не видела с тех пор такого испуганного тебя, и то, как ты извинялся перед мной на нашем и русском, это было крайне очаровательно, честно, Макс. Я тогда стала немного понимать, что ты — парень честный.— Райли улыбнулась, кратко чмокнув Максима в щёку. От её поцелуя парнишка вновь застеснялся, положив свою руку на сам наушник, будто придерживая его.       — Правда, Раи?       — Ну конечно, Макс! Ну как можно было не подружиться, и затем не полюбить такого очаровашку? — Райли мило улыбнулась, немного потрепав его волосы, после чего оба засмеялись. И пока Райли шла расслабленной походкой, активно разговаривая с Максимом на тему их первой встречи, он же оставался немного скованным из-за стеснения и смущения, вспоминая о тех нелепых событиях, которые встретили именно Максима и Райли по счастливому стечению обстоятельств.       — Райли, — начал он, его голос был тихим, но твёрдым, — Есть ещё кое-что, о чём я должен тебе сказать.       Райли внимательно посмотрела на него, и её глаза выражали лёгкое удивление.       — Я слушаю тебя, Максим.       Максим вздохнул, словно собираясь с силами, собираясь рассказать ей свои страхи, которые он скрывал от неё и Валентины.       — Я никогда, слышишь, никогда не вступлю на борт подводной лодки, — произнёс он, его голос был полон искренности. — И тем более, если она будет погружаться. Ни за какие деньги, — Райли, хоть и немного удивилась его резкому заявлению, промолчала, внимательно слушаю парня.       — Почему, Максим? Что тебя так пугает? Почему ты боишься подлодок?       Он замер, собираясь с мыслями, а позже продолжил, его голос звучал с отчётливыми нотками страха:       — Там непонятно, что вокруг тебя. Кромешная тьма, и твоё спасение — это только гидролокатор и шумопеленгатор, которые в любой момент могут сломаться. А если сломаются, то тогда… тогда всё. Ты будешь полностью слепым и глухим. Меня пугает то, что скрыто под огромными слоями тёмной воды на многокилометровой глубине, будто на меня смотрит сама Бездна… И если что-то сломается, то экипаж подлодки обречён. Нельзя будет всплыть и позвать на помощь… И самое страшное, это когда подлодка сильно сломалась и идёт на дно, и ты слышишь, как стонет её корпус под чудовищным давлением воды, — его голос дрогнул. — Представь, как железо разрывает на части, а вода сминает его, словно консервную банку… И ты ничего не можешь сделать. И ты не знаешь, что там, в темноте, — он опустил голову, словно пытаясь скрыть свой страх, и его голос стал совсем тихим: — Я не знаю, почему я так боюсь этого, Райли, но это так. Я не хочу даже думать о подлодках, я не хочу их видеть. Я не хочу быть там.       Райли смотрела на Максима, прокручивая в голове его слова. Девочка подошла к нему, заключив в крепкие объятия, стараясь вернуть ему его былую уверенность, которую он показывал, когда говорил про единство человечества. Её крепкие объятия и тепло стали понемногу действовать, охлаждая Максима, и он обнял её в ответ. Через время Максим успокоился, вернув страхи вновь вглубь себя, и, поправив свою униформу с фуражкой и наушников-рацией в комплекте, легко улыбнулся Райли.       Разум Райли       — Ох, бедняжка… Ему так страшно… Но мы с ним, да, Радость? — Печаль посмотрела на Радость, затем перевела взгляд на Максима.       — Всё верно, Максим сильный парень, уверена, с нашей девочкой ему любые преграды по колено! — ответила Радость, как всегда в бодром расположении духа. Стыд же, видя всё это, от неловкости взялся за верёвки капюшона, затянув его потуже, чуть ли не рухнул на пол штаб-квартиры эмоций.       — И снова, здравствуй, весёлый Макс — немного хмыкнула Хандра, бросив взгляд на мальчишку.       — Точно, молодчина, Хандра, делаешь успехи!       — Ага… Спасибо.       — Ну божечки, я готова поспорить на то, что Максим много времени тратит на свою внешность, — добавила Брезгливость свою лепту в описание парня, поглядывая на острова Райли.       — И не поспоришь, Максим умеет приглядывать за собой! — подтвердила Радость. Тревожность же и Страх пока не знали, что добавить от себя.       Реальность       (рус) — Максим! Максим! Вызывает «Волхов», ответь, приём! — раздался мужской голос по его наушнику-рации на громкой связи.       (рус) — Это Максим, «Волхов», ради всех богов, чего так орать? — повысив голос, ответил Максим, чтобы Райли услышала.       (рус) — Мария спрашивает, где ты у нас, волнуется.       (рус) — А вот это секретик! — ответил Максим, подмигнув Райли — Ладно, на самом деле, я с Райли рядом со школой. — Весело сообщил Макс не сводя глаз с девушки.       Райли удивлённо моргнула, щёки предательски покрыл румянец, а светлая улыбка грела душу Максима.       (рус) — Вас понял, Мария говорит, что она занята на работе с головой, Рокотов тоже. Так что извиняй, у твоих родичей дел выше Эвереста, — сообщил голос, после чего завершил сеанс связи и покинул частоту Максима.       — Максим, что… Что это было? — поинтересовалась Райли с любопытством, так как не поняла ни слова с переговора между её парнем и явно дежурным, кроме разве что слова, похожее на звучание её имени.       — Да так, мама заволновалась узнать, где я шастаю. Не более того, что просто боится потерять меня. — Максим улыбнулся, погладив Райли по голове, на что та слегка хихикнула, так как ей была приятна такая ласковость парнишки, который затмил всех остальных её «крашей», даже Ланса Саблю.       — Ладненько, до встречи, Райли. Завтра, может быть, сходим куда-нибудь ещё? — спросил Максим с хитрой улыбкой, и девочка с удовольствием согласилась прогуляться после школы. Парнишка поцеловав Райли в щёку, разошёлся с ней, не забыв лучезарно улыбнуться и помахать рукой.       Дом Максима и Марии…       Зайдя домой и закрыв дверь, оставшись наконец один, он зашёл в свою комнату, и рухнул на пол возле кровати, словно выдохшийся бегун, достигший финишной черты. Он опёрся спиной о стену, издал громкий, полный отчаяния вздох и закрыл лицо ладонью. Словно плотина, сдерживавшая его эмоции, рухнула, и его охватила буря переживаний и тревожных мыслей, которые он старался сдерживать при людях, а вот наедине, предохранители уже не выдержали.       — Аномалии, мать их, — пробормотал он, его голос был полон усталости и раздражения. — Да что вообще на Земле творится-то такое?! Планета будто в одночасье с ума посходила! — его мысли в хаотичном порядке начали метаться от одного ужасного события к другому, и дыхание перехватывало от собственных страхов.       — Сначала Магнитогорск… — прошептал он, и в его голосе зазвучала боль. — Этот чёртов Магнитогорск… Мы же там были, всего за три недели до этой… до этой треклятой катастрофы! По работе отца… Я помню… Помню как мама тогда ходила с нами по этому городу, и как мы смеялись. Мы же там были так счастливы, — голос едва не дрогнул.       Максим прижал руки к лицу, стараясь сдержать наворачивающиеся слёзы.       — И теперь… теперь там Зона. Зона отчуждения, где больше нет жизни. Что там сейчас, чёрт побери, происходит?! Что там сейчас с теми людьми, которые там остались?! Что вообще там творится?! — Он не мог понять, что произошло, и от этого ему становилось ещё хуже.       — А потом… Потом Магнишахтинск! — Максим почти прокричал эти слова, и в его голосе зазвучал ужас. — Ещё одна Зона, ещё один город, который поглотила эта… эта чёртова аномалия. И что это вообще такое? Что это за дрянь такая?! Что происходит на Земле?! — его голос дрогнул. Он опустил голову и закрыл глаза, пытаясь хоть на миг отвлечься от этих жутких мыслей.       — Не дай бог, не дай бог это ещё где-то случится… — прошептал он, его голос был полон страха. — А как же мой с мамой родной город Оренбург?! Я же там родился, я там вырос. Что будет, если эта… зараза доберётся и дотуда?! Чёрт, да что творится такое?! — Вскинул голову, коснувшись затылком стены, и открыл глаза, в которых застыло отчаяние. Его сердце разрывалось от боли и страха за тех, кто пострадал в этих аномалиях, и за тех, кто мог стать следующими жертвами. Он не понимал, что происходит, и эта неопределенность пугала его ещё больше.       — Может, это всё сон? — пробормотал он, но тут же осознал бессмысленность этих слов. — Нет, это не сон. Это реальность. Это чёртова реальность, в которой мы живём. И как нам теперь с этим жить дальше?! И почему это всё происходит?! — он представил себе другие города, такие же, как Магнитогорск, превратившиеся в руины, и его сердце сжалось от ужаса. — Неужели это может повториться где-то ещё? Сколько ещё городов могут быть стёрты с лица земли? Сколько ещё погибнет?       Максим, прикрыв лицо руками, попытался унять бурю эмоций, которые разрывали его изнутри. Он сделал глубокий вдох и попытался убедить себя в том, что всё не так плохо, как кажется.       — Я в Сан-Франциско, — прошептал он, стараясь успокоить дрожащий голос, — здесь всё хорошо. Я с Райли, и мы любим друг друга. И ещё у меня есть хоккейная команда «Марс Победоносный», — он вспомнил своих ребят, своих товарищей по команде, которые смотрели на него с уважением и надеждой, которые ждали от него новых побед. — Они надеются на меня, как на своего капитана, я не могу их подвести. — Максим попытался улыбнуться, вспоминая их весёлые лица, их шутки и подколки, но эта улыбка получилась натянутой и неуверенной. Но затем это натянутая улыбка спала, и со злости Максим отбросил свою фуражку с головы, и она с глухим стуком упала на пол. Будь у него ПБ, он бы его тоже отбросил бы. Этот жест был словно выплеск его ярости, его отчаяния. Он словно хотел скинуть с себя все тяготы и переживания, которые давили на него.       — Что дальше будет с этой планетой?! — воскликнул он, его голос дрожал от ярости и бессилия. — Что творится?! И что будет дальше? — он снова сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Я должен взять себя в руки… Взять в руки… Всё х-хорошо… — его голос прервался, и он с яростью закричал: — Нет! Не хорошо! А что если эта зараза пойдёт на другие страны? Беларусь, Казахстан, Украина, Прибалтика… Это же… Н…Нет… — его голос немного осёкся. — Надеюсь, больше этого не случиться… Но надеяться — это мало… — Максим отчаянно хотел вылить кому-нибудь всю свою душу, все свои терзания и страхи. Он хотел рассказать о том, как Магнитогорская Зона Отчуждения терзает его изнутри, как он боится за будущее. Но в то же время он понимал, что это невозможно.       Он знал, что его мама и так слишком сильно переживает за него, и что, рассказав ей о своих страхах, он лишь добавит лишних тревог. Он не хотел, чтобы она снова беспокоилась о нём. Не хотел отягощать её своими проблемами, ведь она и так достаточно сильно устаёт от работы в полиции. Его крёстный, генерал Рокотов, не одобрил бы его падения боевого духа. Он и отец учили Максима быть сильным, непоколебимым и бесстрашным воином, и он бы не понял его слабости. Рокотов ожидал, что он будет примером для других, что будет стоять на страже, готовый к любым испытаниям. И Максим не мог позволить себе разочаровать его. А от Райли он хотел скрыть свои переживания, потому что не хотел её перегружать. Он не хотел, чтобы она видела его в таком состоянии, жалким и беспомощным. Он хотел быть для неё опорой, а не бременем, он не хотел в её глазах выглядеть слабым. Он боялся, что, увидев его таким, она разочаруется в нём. Он хотел быть для неё героем, и он боялся, что всё это разрушит этот образ.       «Я должен быть сильным», — мысленно повторял он себе, словно заклинание. — «Я не могу позволить себе сломаться. Я должен держаться ради них. Я должен… Нет… Нет и ещё раз нет…» — Максим сжал свой микрофон наушника рации, нервно поправляя его всё время. — «Я должен справиться с этим сам,» — повторял он себе, — «я не должен никому показывать свою слабость. Иначе кто я буду, если раскрою своё истинное Я?.. Слабаком? Да, наверняка… Паду перед лицами своих товарищей? Да… Особенно перед другими солдатами, перед Валентиной, Райли и другими… Да дьявол возьми, вся моя репутация рухнет! Рухнет в одно мгновение, стоит только сбросить маску!»       Максим пару раз выругнулся, ненавидя всеми своими фибрами души МЗО, и всё что пустило спокойную жизнь не только его, но и других под откос. Но его разум понемногу стал рамышлять о том, что Россия и США наконец-то стали закапывать по чуть-чуть закапывать топор войны, который был нанесён над планетой для удара. А далее — армагеддона. И то, как два новых президента нашли общий язык друг с другом, и над миром пока что больше не нависает угроза ядерной войны между Соединенными штатами и его Родиной. Выполнив дыхательное упражнение, и раздумывая о хорошем, он сумел прийти в себя. Успокоив разбушевавшейся нервы, Максим поднял свою фуражку и обтряхнул её, и выправил. Осмотрев фуражку, поправил герб России и повесил на своё законное место — специальную вешалку.       Российская военная база «Запад-2», кабинет Сергея Рокотова. Сергей Рокотов, получив наконец-то доступ к проекту «Барьер» при помощи своих связей, и то, самой доступной из этого. Остальное было скрыто под грифом особой важности и «Совершенно секретно». Рокотов с головой погрузился в изучение материалов. Он проводил целые часы, анализируя данные, сопоставляя факты и пытаясь понять, что же на самом деле происходит в Магнитогорской Зоне Отчуждения. Его внимание особенно привлёк один из образцов аномалий, получивший кодовое название «Радужка».       «Радужка», согласно отчётам, была аномалией, возникшей в здании одного из супермаркетов Магнитогорска. Рокотов просмотрел многочисленные фотографии, сделанные исследователями, и увиденное поразило его до глубины души. Он видел, как аномалия, словно живое существо, прорастала через бетонные стены и перекрытия здания, искажая и деформируя его структуру.       Он видел, как внутри здания росли искривлённые во все стороны деревья. Их стволы были серыми и безжизненными, а их листья, напротив, были пёстрыми и разноцветными. Листья, которые были похожи на осколки радуги, торчали то тут, то там, пролезая даже через бетонные блоки, кирпичи и стальную арматуру. Это выглядело так, словно природа сошла с ума, нарушая все законы физики и биологии.       Рокотов углубился в изучение биологических отчётов и результатов анализов, и его лицо становилось всё более напряжённым. Он узнал, что клеточная структура деревьев, выросших в «Радужке», была совершенно иной, чем у обычных земных деревьев. Их клетки были деформированы, и их строение было изменено до неузнаваемости. Но самое поразительное открытие было связано с листьями деревьев. Согласно отчётам, их листья не состояли из органической материи, как у обычных растений. А листья, по результатам анализа, были сделаны из смеси вольфрама и каких-то неизвестных элементов.       — Вольфрам? — прошептал Рокотов на русском, его голос был полон изумления. — Откуда он там взялся? Ещё одна непонятная история Зоны, — тяжело вздохнул мужчина, устало потирая переносицу.       Изучив аномалию «Радужка», генерал Рокотов, не теряя времени, перешёл к изучению следующего образца, который привлёк его внимание. Он открыл папку с данными по аномалии, получившей название «Излом». И уже первые фотографии вызвали у него чувство тревоги.       «Излом» был расположен на перекрёстке, и его проявления были не менее странными, чем у «Радужки». Но если «Радужка» создавала иллюзию леса внутри здания, то «Излом» словно выворачивал мир наизнанку, заставляя предметы и объекты искажаться и деформироваться.       На фотографиях Рокотов увидел, что автомобили, столбы и дорожные знаки были вывернуты чуть ли не наизнанку, как будто их кто-то вывернул, словно перчатки. Металл был скручен в немыслимые фигуры, словно пластилин, а асфальт на дороге растрескался и вздыбился, словно земля от землетрясения.       Рокотов внимательно изучил фото. На них было видно, как некоторые деревья, растущие неподалёку, загибались внутрь самих себя, словно под влиянием какой-то неведомой силы. Их стволы скручивались и ломались, словно их сгибали в обратную сторону, а ветви переплетались между собой, образуя странные узлы. Но самое тревожное заключалось в данных, которые показывали уровень радиации в зоне «Излома». В отчёте указывалось, что в радиусе 20 метров от эпицентра резко повышался уровень радиоизлучения до 32-ух микрорентгенов в час.       — Кремль, что же стряслось-то с городом… Хорошо, что выживших оттуда вывезли как можно скорее, — прошептал Рокотов, и его рука потянулась к кружке с крепким зелёным чаем. Сделав несколько глотков, мужчина поставил кружку на стол. — Максим и Мария должны знать об этом. Уверен, они никому об этом не расскажут… Мария девушка умная, Максим тоже умный паренёк, и даже бывает упрямый.       Он перешёл к следующему файлу, и на экране компьютера появилось описание термической аномалии, которую учёные проекта «Барьер» окрестили «Котёл ада». Это название уже само по себе говорило о том, что ждёт его впереди.       На экране появились снимки и видеозаписи, сделанные с помощью беспилотников и тепловизоров. Рокотов увидел огромный провал в земле, расположенный недалеко от центрального здания УМВД. Диаметр провала составлял 93 метра, а глубина достигала 40 метров. И всё это ужасное зрелище напоминало вход в преисподнюю.       Из всех щелей и дыр провала постоянно вырывались струи пламени, языки огня, которые казались живыми и голодными. Пламя имело неестественный цвет синий цвет, и казалось, что оно пульсирует, словно сердце огромного зверя. Рокотов увидел замеры температуры и его глаза округлились.       — 1832 градуса, — вновь прошептал он, и его голос дрогнул. — Это же температура плавления титана! Да прямо у полицейского участка! Да уж, символично, — хмыкнул мужчина.       Генерал Рокотов, продолжая своё погружение в материалы проекта «Барьер», открыл файл, посвящённый группе аномалий, получивших название «Искорка». Его внимание сразу же привлекли необычные фотографии и видеозаписи, демонстрирующие странные и завораживающие проявления этих аномалий.       «Искорки», как выяснилось, в основном располагались целыми «роями» возле электроподстанций, трансформаторных будок и других мощных источников электричества. Они представляли собой небольшие, постоянно искрящиеся сгустки энергии, которые, словно рой светлячков, трепетали в воздухе, создавая странные и пугающие световые эффекты.              Рокотов внимательно просмотрел скоростные фотоснимки, и его внимание привлекло одно интересное наблюдение. Когда в зону действия «Искорки» бросали какой-то железный предмет, аномалия резко ударяла в него электрическим разрядом, а затем на короткое время затихала, словно перезаряжаясь.       — Хм… — протянул Рокотов, — Значит, можно пробежать, пока она не накопит новый заряд. Это интересно, — он внимательно изучил технические характеристики аномалий.       Согласно отчётам, их мощность составляла от 950 до 965 тысяч вольт каждая. И «Искорки» являлись стационарными аномалиями, расположенными на земле по периметру объектов, которые служили для них источниками энергии.       «Похоже, они питаются от электричества», — подумал Рокотов. — «Это объясняет, почему они так часто встречаются возле подстанций и трансформаторных будок».       Однако, в отчётах упоминалось, что встречаются также «рои» «Искорок» и вдали от зон с повышенным электрическим фоном. Эти «Искорки» вели себя так же, как и те, что находились возле подстанций, что вызывало много вопросов у исследователей.       —Это странно, — хмыкнул Рокотов, — значит, у них есть ещё какой-то источник питания… или они могут генерировать свою собственную энергию. Любопытно… Очень любопытно, — мужчина продолжал обследовать документы по проекту барьер.       Открывая всё новые и новые факты по поводу катастрофы в Магнитогорске: явления всё страннее и страннее из раза в раз. Так же стало известно, что возле одной из школ есть очень сильное пси-поле, заставляющее людей сходить с ума, натравливая на ни фантомов со всех сторон. И как по показанию учёных, один охранник попал в это пси-поле, и открыл стрельбу очередями во все стороны, несмотря на полный комплект защиты, считая что на него нападают всюду карлики с ножами.       — Чего? Карлики с ножами? — Рокотов вышел из монотонного чтения информации, и, рассмотрев поближе и получше текст, он не осёкся, и так в действительности было написано.        Перечитав пару раз, Рокотов немного рассмеялся, закрыв рот рукой, чтобы его смех не услышали подчинённые. Успокоившись, генерал внимательно изучил документы и отправил часть информации Максиму по зашифрованному каналу связи. Поскольку все данные не могли уместиться в одном файле, он передал только небольшую их часть связанную с «Изломом».       Передав информацию, Рокотов смог немного расслабиться, и вспоминая моменты, как он смог отправить Марию и своего крёстника по предложению США, проявивших жест доброй воли по отношению к жителям погибшего города. И город был по всем статьям, по мнению учёных и специалистов ПЛАОС, полностью непригодным для жизни. Опасные аномалии, так и высокий радиоактивный фон в некоторых местах вкупе с огромным количеством других не менее разрушительным и смертельных аномалий.       «Магнитогорск — это мёртвая зона», — говорилось в официальном отчёте ПЛАОС. — «Он полностью непригоден для проживания, и любые попытки вернуть его к нормальной жизни бессмысленны и опасны». — Так звучал приговор этому городу.       Посидев с минуту, Рокотов потянулся к трубке, и набрал короткий номер, поднеся трубку военного телефона к своему уху. Услышав пару гудков, трубка была поднята и генерал спокойным голосом заговорил.       — Говорит генерал Сергей Рокотов, база «Запад-2» Второй объединённой дивизии. Павлов Юрьевич, благодарю, Вас, за предоставленную информацию. Теперь мой крёстный сын хоть спать будет спокойно, только, как там Магнитошахтинск? — Генерал перестал говорить, ожидая ответа своего собеседника. Ему ответил спокойный, немного басовитый голос мужчины 75-ти лет.       — Обстановка в норме, ПЛАОС отрабатывают по НАСам в полном штатном режиме, проклятые журналисты, развели из мухи в слона. Мол «уничтожили» нас тут всех, ага… Хлипкие мутанты, их 5,45-е берут без особого труда. Мои ребята отстреливают их чуть ли не как в тире. Ну нечего, наше правительство всё быстро подчистит и засекретит.       — Вас понял, Павел Юрьевич. Благодарю за информацию. — ответил Рокотов и повесил трубку телефона.       Взгляд скользил по пейзажу военной базы. Как солдатня ходит в разные стороны, стоят автопарки машин чуть вдали, кипит работа по обслуживанию техники у ремонтной части. И то, как пара капитанов стоят возле входа в штаб, и о чём-то своём трепещутся. Рокотова эта картина полностью расслабила, и он на своём военном компьютере закрыл все файлы и документацию по проекту «Барьер», поставив ПК на режим сна.