forget it

      память — чудесная и очень полезная вещь. память хранит буквально всю твою жизнь, все твои знания и умения, связи и разглашения. если ты лишишься памяти, ты попросту станешь никем. но иногда случается так, что память начинает пропадать — по разным причинам, от преклонного возраста или из-за травм. к сожалению, лекарства, которое бы могло полностью вернуть утраченное, до сих пор не придумали, хотя кое-какая терапия может помочь восстановить особенно яркие события прошлого.       немногие знают, что память можно не только потерять, но и похитить. люди, не знакомые с историей эона памяти и его последователями, легко могут перепутать хранителей памяти и крематоров, а потому начинают бояться и тех, и других. последователи фули имеют возможность заглядывать в чужие головы, разбирать их память на кусочки, спутывать воспоминания, забирать себе какую-то часть… способны и вовсе их уничтожить, жестоко пренебрегая учением своего эона.       в последнее время софия всё чаще и чаще ловит себя на том, что не может вспомнить что-то важное. как будто у неё в самом деле вынули из головы кусочек памяти, а что это был за кусочек — не понимает, хоть убейте. но почему она тогда уверена, что это что-то важное, а не незначительное? сама не знает как объяснить. просто есть такое чувство. из-за этого она даже на съёмках всё чаще своя не своя бывает, так что её коллеги по цеху даже забеспокоились за неё. уж не заболела ли софия? ей бы, может, сходить к врачу или хотя бы просто отлежаться пару дней?..       однако же их глубокоуважаемый режиссёр был и есть не преклонен: с софией всё хорошо, она не заболела, просто устала, вот и всё. пусть пьёт витамины, которые ей каждый день приносит его ассистентка в гримёрную, и дело с концом.       вот только софия быстро поняла, что из-за этих витаминов её состояние только ухудшилось. её память стала настолько плохой, что она начала забывать не просто текст своих ролей, а даже стихотворения и песни, которые выучила наизусть ещё в академии оригами и использовала до сих пор для разогрева. когда она прекратила приём витаминов без ведома режиссёра, как ни странно, её память снова заработала, но вот от ощущения неполноценности она не отделалась.       софия осознаёт: что-то не так.       из-за большой загруженности софия уже давно не выходила дальше киностудии и зачастую ночевала прямо в комнате отдыха. кто-то бы мог похвалить её, мол, вот какая преданность своему делу, ни на минутку не отходит от рабочего места! но софия понимает: она не может ступить за порог студии, потому что что-то удерживает её внутри. то самое чувство опустошения, наверное, ведь ей никак не удаётся вспомнить то, что она забыла. а может, это и вовсе призрак прошлого держит её в этих стенах, заставляя активнее напрягать свою память?..       тем не менее сегодняшним вечером софия всё-таки заставила себя покинуть съёмочную площадку и отправиться в золотой миг. всем известно, что большинство памятных моментов проходят через доктора эдварда. хочешь ли ты купить или продать свои грёзы — не важно. важно то, что в торговом доме мира грёз можно найти самые удивительные вещи.       софия никогда не занималась продажей своих грёз. всё-таки грёзы — это что-то личное, интимное, и делиться ими со всеми подряд казалось ей… чересчур. но если вдруг кто-то похитил её воспоминания, наверняка он мог отдать их доктору эдварду! и хотя шанс того, что софия отыщет у него свою потерю, не велик, она решила ухватиться даже за такую возможность.       как только софия застывает перед большим распахнутым глазом, буквально поглощающим её, как и всё и всех вокруг взглядом, звучит приветливый голос:       — добро пожаловать в торговый дом мира грёз! доктор эдвард к вашим услугам! в какие грёзы вам бы хотелось погрузиться?       софия как-то трусливо озирается по сторонам, нервно перебирая пальцами. вокруг полно людей, и все они веселятся, наслаждаясь очередным хорошим днём в мире грёз. никому и дела нет до новой гостьи доктора эдварда. оно и к лучшему — софия впервые радуется тому, что она до сих пор не стала широко известной актрисой, продолжая играть второстепенные роли. тихонько выдохнув, она подаётся вперёд и неуверенно говорит, понизив голос:       — а… а у вас можно найти пузырь памяти конкретного человека?..       уставившийся на неё глаз слегка прищуривается.       — да, такую услугу я предоставляю. какой человек вас интересует?       софия поджимает губы и медленно, тщательно подбирая слова, отвечает:       — со-софия… коренная пенаконийка… год рождения ххх… мне… нужно сказать что-то ещё?       доктор эдвард молча моргает. софия выжидающе смотрит на него, совсем перестав обращать внимание на происходящее вокруг. секунда, две — вдруг раздаётся булькающий звук, и прямо перед ней появляется полупрозрачный пузырь грёз, удивительно маленький по сравнению со стандартными пузырями. пузырь аккуратно ложится на ладони софии — она опускает на него взгляд, чуть дыша, боясь, что он лопнет, если она просто дунет на него.       — это всё, что удалось найти по вашему запросу.       софия с трудом проглатывает ком в горле и шепчет одними губами:       — спасибо… спасибо вам… сколько с меня?..       доктор эдвард снова щурится.       — это бесплатно. человек, что принёс мне эти грёзы, не взял с меня ни единого кредита. с моей стороны было бы очень некрасиво отдавать их за какую-то плату.       человек — её грёзы действительно принёс сюда какой-то человек без её ведома. час от часу не легче. кому только могло это понадобиться, если злодей даже не взял вознаграждение? что же такого страшного могла знать софия, что ему пришлось пойти на такую хитрость и вынуть целый кусок её памяти?       ладно, с этим она будет разбираться позднее. для начала софие стоит вернуться в безопасное место и наконец вернуть утраченные воспоминания…       — софия!       софия вздрагивает и резко разворачивается, пряча руки за спину. на небольшом расстоянии от неё оказывается… их режиссёр. как обычно собранный и статный, но совсем не напряжённый, со своей миниатюрной механической ассистенткой на плече. он стоит, сложив руки на груди, и пристально смотрит на актрису. улыбается своей привычной хитрой улыбкой и всё равно выглядит устрашающе. это сложно объяснить, но рядом с ним софия всегда чувствует себя некомфортно. разумеется, работать с таким человеком, как он, большая честь, но всё же…       софию никогда не покидает чувство, что он не совсем тот, за кого себя выдаёт.       — мистер река, — софия невинно хлопает глазками, пытаясь отогнать от себя любые подозрения. — не ожидала встретить вас здесь.       — я тоже не ожидал увидеть тебя вне студии в рабочее время, — река хмыкает, оглядывая её с ног до головы, явно не купившись на её попытку отвлечь его внимание. — разве съёмки закончились на сегодня?       — я просто… решила прогуляться, — она пожимает плечами и отводит взгляд в сторону, не выдержав тяжёлого зрительного контакта. — пока обед.       — и вместо того, чтобы пообедать, ты решила отправиться в золотой миг? — в голосе реки звучит явная насмешка. — странное решение. неужели пытаешься довести себя до голодного обморока, чтобы студия отправила тебя на оплачиваемый больничный?       софия неловко смеётся, хотя ничего смешного не видит. она продолжает осторожно сжимать пузырь памяти за своей спиной, нервничая. ей нужно скорее уйти, пока река в самом деле ничего не заподозрил.       — ну что вы, мис… — но он вдруг перебивает её:       — что ты прячешь, софия?       она осекается, едва заметно вздрогнув. софия всегда неосознанно начинает бояться, когда река зовёт её вот так, строго, полным именем. а ещё он слишком проницателен, а она совсем не умеет врать, хотя и актриса.       «учись искусству лжи, софия — в нашем деле без него никуда», — так говорил ей река с самой первой их встречи. но сколько бы софия ни тренировалась, обмануть реку ни ей, ни кому бы то ни было в принципе никак не удавалось.       — ничего. совершенно ничего, — лопочет софия, попятившись. — извините, мистер река, мне уже пора. увидимся на съёмках!..       в мгновение ока софия сбегает из поля зрения реки и скрывается в ближайшей арке, прижимая к себе пузырь грёз. её от напряжения мелко трясёт, но она надеется, что режиссёр не придаст значения её странному поведению. в конце концов, он же знает, что она в последние дни неважно чувствует себя… ещё и витамины те странные, от которых ей стало хуже… скорее всего, мистер река не имел никаких дурных помыслов и искренне хотел помочь своей подопечной. но он так настаивал на их приёме, что софия попросту постеснялась говорить ему, что от них ей стало плохо и она прекратила пить его витамины.       торопливо шагая через золотой миг, софия задумывается. возвращаться на студию сейчас не стоит — она не сможет там спокойно погрузиться в грёзы. нет, чтобы заглянуть в пузырь, ей нужно остаться наедине в месте, где никто не станет ей мешать. значит, пришла пора вернуться домой. ***       сидя в своей маленькой съёмной комнатушке, освещаемой лишь светом с улицы, попадающим внутрь через окно, софия ссутуливается на кровати. её взгляд прикован к маленькому пузырю памяти на её коленях, который подсвечивался изнутри, отражаясь синевой на её лице. что могло ждать её внутри? действительно ли это воспоминание так важно для неё? и кто его всё-таки похитил? софия надеется, что сможет получить ответы на эти вопросы, как только погрузится в грёзы.       закрыв глаза и медленно расслабляя напряжённое тело, софия позволяет мемории окутать её разум. сквозь веки она видит яркие вспышки, ощущает чьи-то касания и чужое дыхание, слышит шумы и какофонию из голосов. миг, другой, третий — она жмурится, пытаясь сосредоточиться, и наконец настраивается на нужную волну. недостающий кусочек пазла встаёт на своё законное место. «река, это уж слишком! ты понимаешь, что подвергаешь всех актёров и съёмочную группу опасности?» «искусство требует жертв, и ты сам это прекрасно знаешь. они сами сделали свой выбор. вы подписали контракт». «на софию уже дважды нападали. дважды! она лишь чудом не поджарилась в огне пережаренного! охрана не справляется с кошмариками, ты же видишь!» «мы здесь снимаем кино, а не мультфильм. чтобы передать живые эмоции, актёрам приходится идти на риски. так было, есть и будет. скажешь, я не прав?» «прав, но… софия, не подходи так близко! стой!» «где охрана?!» «выключите их!» «его… его убили!» чпок!       пузырь памяти лопается прямо в руках софии, когда она бессознательно сжимает его слишком сильно. софия дёргается, едва не стукнувшись затылком о стену, и глухо вскрикивает. тяжело дыша через рот, она обхватывает себя мокрыми руками и трясётся, не моргая, уставившись вниз. теперь она вспомнила — вспомнила всё.       не так давно на съёмках их режиссёр решил задействовать не совсем стабильных кошмариков, чтобы запечатлеть натуральный страх и ужас актёров. он говорил, что всё под контролем. он продолжал говорить, что всё под контролем, даже когда софия, как главное действующее лицо в данной сцене, едва не получила сильный ожог. а потом во время очередного дубля на софию снова напали, и…       и её защитил её наставник.       вот почему это было так важно! её наставник пропал, его больше никто не видел и не вспоминал о нём! он погиб на съёмках!       трагическое стечение обстоятельств? несчастный случай? нет — нет, это самое настоящее убийство.       софия прошептала себе под нос:       — он погиб… из-за мистера реки?..       — я бы сказал, что погиб он из-за тебя.       софия вздрагивает и поднимает голову, в ужасе уставившись на источник голоса — её в тот же миг озаряет вспышка камеры. река с фирменной ухмылкой бросает взгляд на маленький экран, пока софия трёт глаза, пытаясь вернуть себе нормальное зрение. она не видит, как режиссёр кивает сам себе с удовлетворённым видом.       — неплохой кадр. хотя в момент его смерти твои эмоции были куда вкуснее, — он передаёт камеру своей ассистентке, и та берёт её в свои механические лапки. щуря раздражённые глаза, софия машинально вжимается в стену позади себя и стискивает кулаки, собирая пальцами простыню под собой.       — как давно вы здесь? — настороженно спрашивает она, заметно нервничая. теперь, когда она узнала правду, сделать логичный вывод было несложно. река вынул у неё и у других свидетелей это воспоминание, чтобы… чтобы никто не поднял шумиху? не рассказал гончим, что произошло? а знают ли гончие вообще об этом происшествии? и где тело её наставника?..       — хм… — река мычит задумчиво, обхватив пальцами подбородок. — если судить по таймингу, полагаю, я здесь со слов «на софию уже дважды напали».       практически с самого начала. получается, он следил за ней — возможно, от самого торгового дома. понял, что она что-то выяснила?       — твой разум оказался удивительно упрям, софия, — река продолжает глядеть на неё с улыбкой, едва ли не пожирая своим пристальным взглядом. — таблетки совсем не действуют на тебя, в отличие от остальных. похоже, шок от пережитого был столь силён, что его ничто не способно купировать, — он разводит руками и качает головой: — моя вина — я просчитался.       софия хмурится, громко сглатывая. он же совсем не жалеет о том, что случилось. он даже не пытается оправдаться. единственное, что его беспокоит, так это то, что ему не удалось избавиться от её воспоминаний так же, как он избавился от воспоминаний её коллег.       — зачем… — её голос звучит тихо и хрипло. — зачем надо было отдавать мой пузырь памяти? вы что… не боялись, что кто-нибудь его выкупит и забьёт тревогу?       — хо? — хохотнув, река злорадно ухмыляется. — брось, софия, мы оба знаем, что твои воспоминания даром никому не сдались. никому, кроме меня и тебя самой.       — я не понимаю, — софия поджимает губы и подбирает под себя ноги, когда режиссёр подходит вплотную к кровати, отбрасывая на неё свою большую тень.       река с толикой раздражения вздыхает.       — сказал же: мне понравились твои эмоции в тот момент — больно вкусные, с удовольствием бы вернулся к ним ещё. но хранить пузырь у себя я бы не смог, вот и решил отдать его на хранение, — он складывает руки за спиной и резко склоняется над софией, заглядывая ей в глаза. — такой ответ тебя устроит?       софия ощущает себя мышонком, попавшим под гипноз удава . отвести взгляд страшно, но спрятаться от пугающего внимания режиссёра тоже хочется. он вдруг оказывается чересчур близко к ней: софия чувствует себя в ловушке. но… река же не преступник, чтобы причинять ей какой-то вред, верно? да, он безумен, но не может же быть он столь жесток, что…       — и что теперь?.. — осторожно интересуется софия, глядя на него снизу вверх. — вы… снова заберёте у меня это воспоминание? но вы же не сможете скрывать этот инцидент вечно…       — забрать это воспоминание? — река наигранно дуется. — нет-нет, я слишком часто вынимал твою память в последнее время. боюсь, очередное вмешательство негативно отразится на твоей работоспособности, а у нас ведь в самом разгаре съёмки.       софия глупо моргает, повторив:       — слишком часто вынимали… о эоны… — она ахает, прикрыв рот ладонью. — это не единственное воспоминание, что вы забрали у меня?..       река фыркает и протягивает к ней руку:       — давай-ка я кое-что объясню тебе, софия, — он хватает её за подбородок и притягивает ближе к себе, заставив опешившую девушку подавиться воздухом. — существуют три типа актёров. первые, прирождённые, легко отыгрывают любые эмоции. вторые, бездари, совсем не вживаются в роль и потому годятся только для того, чтобы играть массовку. а есть третьи актёры — тёмные лошадки, которые на первый взгляд кажутся бездарями, но стоит их немного подтолкнуть…       он делает паузу, всматриваясь в напряжённое и испуганное лицо софии. страх, тревога, паника — о, она просто идеально отображает все эти эмоции! настоящие, не искусственные. редко кому удаётся настолько живо передавать негатив. воистину, софия создана для того, чтобы играть в хоррорах и психологических триллерах.       река гладит её свободной рукой по волосам в своеобразной попытке успокоить и договаривает:       — ты, софия, относишься к третьему типу. чтобы выжать из тебя максимум эмоций, мне приходится прибегать к… — он издаёт подозрительный смешок, надавливая большим пальцем на её губы, заставляя распахнуть их: — …нестандартным методам.       у софии внутри всё холодеет от внезапного осознания.       — видела бы ты себя, софия… — река переходит на томный шёпот, почти забравшись на кровать вместе с ней, так что ей пришлось удерживать себя на весу, лишь бы не завалиться на спину. — каждый поцелуй, каждый укус, каждый шлепок и толчок… как вспомню, с каким отвращением, гневом и ужасом искажается твоё лицо, меня аж трясти начинает!..       сердце софии пропускает удар. эта мысль никак не может уложиться в её голове. что же делал с ней режиссёр всё это время? и как давно? и неужели, неужели после всего пережитого она оставалась в неведении и продолжала жить как ни в чём не бывало?..       нет. кое-что она всё-таки помнила. если бы её воспоминания были стёрты бесследно, она бы не тряслась сейчас в его руках так сильно. но одних его слов было достаточно, чтобы пробудить неприятные ощущения в каждой клеточке её организма, к которым, видимо, она не смогла привыкнуть.       наблюдая за тем, как на лице софии расцветает мученическая гримаса, река заливисто смеётся и совсем наваливается на неё сверху, фактически вжимая в кровать.       — да-а, всё-таки от мышечной памяти избавиться невозможно, — продолжая удерживать её лицо, чтобы она не отвернулась, свободная рука реки, точно змея, ползёт вниз по её груди и животу прямо к отставленному в сторону бедру. — готов поспорить, ты даже сможешь всё вспомнить сама, если напряжёшь свои извилины чуть сильнее.       софия взвизгивает и дёргается, когда он впивается пальцами в её бедро под сарафаном. сердце в груди бьётся от испуга быстро-быстро, а голова начинает гудеть из-за напряжения. она жмурится до белых пятен перед глазами и выдавливает из себя солёные слёзы. скулит, понимая всю безысходность своего положения. но хуже становится, когда река опаляет её висок горячим дыханием и шепчет:       — тебе безумно идут слёзы, софия, — он гладит её между ног, прижимаясь к ней щека к щеке. — когда ты увидишь себя на большом экране, скажешь мне ещё спасибо. ты ведь даже не представляешь, как красиво способна играть. никто не представляет, но я им покажу. и вот тогда ты поймёшь, что эти ничтожные дубли воспоминаний — мелочи, издержки производства. финальная картина — вот настоящая ценность.       софия не хочет его слушать. она плачет, пихаясь, вошкаясь под ним. пытается ударить, пнуть, сделать хоть что-нибудь, чтобы защититься, но не получается. о эоны, над ней уже столько раз успели надругаться, о какой вообще защите может идти речь?!       ей не уйти от этого, не уйти от реки. она в западне, всегда была в ней, просто не осознавала этого. из этой ситуации нет выхода. что она вообще может? что бы она ни предприняла, всё наверняка будет бесполезно.       не зря люди боятся последователей фули: тот, кто имеет доступ к чужой памяти, целиком и полностью владеет и чужой жизнью.       лёжа под тяжёлым телом режиссёра, который продолжает шептать ей на ухо какие-то бредни сумасшедшего, и содрогаясь от его прикосновений, софия впервые в жизни жалеет о том, что стала актрисой.