Восстановление исторической справедливости.

Виктор и Синдзи находились в институте Рейвенкрофта. Эшли использовала регрессивный гипноз, чтобы заставить их вспомнить прошлую жизнь [1]. Русский и японец сидели перед ней на стульях и внимали её голосу. — Что вы видите?! Виктор заговорил первым: — Мисато пьёт квас. Вместо пива. Иногда она напивается. Сейчас она напилась и меня домогается… — Я вижу то же самое, — добавлял Синдзи. — Мне, кажется, Виктор — это я. — А мне, что Синдзи — это я. Но в зеркале я видел не себя. В зеркале я видел Синдзи. По-моему, Младший очень похож на европейца. — Мои предки по линии матери — европейские евреи, — вспомнил Синдзи. — Я очень похож на свою маму… Последствия чрезмерного употребления пива… — Ооо, лейтенант… Ты это чего задумал, спать, что ли? — подозрительно осведомилась Мисато. — Угу. — Вот ещё! Самое интересное же только начинается! — хитро подмигнула зрелая женщина. — Уф… Что-то жарко у нас… Мисато расстегнула пару пуговиц на своей форменной белой блузке — китель-то она уже давным-давно скинула. — «Жарко? Ну, может быть… Хотя, наверное, это от выпитого…» Виктор (в теле Синдзи) осмотрел Мисато, задумался. Начал флегматично считать расстёгнутые пуговицы — начиная от воротника — одна, две… три. Четыре? — Хм… Взгляд остановился где-то в районе груди. — И на что это мы тут смотрим? — ехидно поинтересовалась Кацураги, закидывая ногу на ногу. — На пуговицы, — честно ответил Виктор. Он доминировал: Синдзи находился где-то в стороне. — И как? — Их много. Они белые. Четыре из них расстëгнуты. — А вот и не угадал — пять! — рассмеялась Мисато, приводя реальность в соответствие со своими словами. — Нууу… — Виктор сфокусировал зрение. — Значит, ошибся. Бывает… — Бывает… Хороший ты парень, Синдзи, — ласково погладила она его по голове. — Жаль только… — Я — мужчина в самом в расцвете сил и лет! — Виктор торжественно вступил в бой с заплетающимся языком. — Причём, ещё и в меру упитанный… Синдзи такой дрыщ («всё от диареи», добавил сейчас японец во время гипноза). — Ну-ну… А скажи мне, Синдзи, вот что… Я тебе нравлюсь? — продолжала Мисато в том таймлайне. — Опять, да? — с улыбкой вспомнил Виктор. — Мы же уже как-то говорили на эту тему… — Женщинам такие вещи хочется слышать почаще, — важно заявила Кацураги. — Ну, в таком случае — да! — выпалил он. — Правда? — захлопала длинными ресницами эта зрелая женщина. — Правда, — со всё той же, наверное, немного дурацкой улыбкой подтвердил Виктор. — Это хорошо, — тоже улыбнулась она и тут же перескочила на совершенно другую тему. — Кстати!.. А почему ты с тех пор, как приехал в Токио, так и не завёл себе подружку? У тебя ведь очень и очень богатый выбор сейчас — можно выбрать даже не одну, а несколько… Угу, по дням недели. — «Если б я был султан, я б имел семь жён… И войсками США был бы окружён». А на хрена? — философски поинтересовался Виктор. — Некогда мне… Тренировки там, война и всё такое… — Ну, Синдзи, это же несерьёзно! Несерьёзно! — Мисато повела сейчас себя как ребёнок, судя по тону. — Нужно же уметь расслабляться! Тем более, что в твоём возрасте это крайне необходимо… — А я и не напрягаюсь, — русский в теле японца безмятежно отвечал майору. — Вот только врать-то не надо, — хихикнула в кулачок эта зрелая женщина. — Не напрягается он… А срывался ты у тех же русских, значит, на ровном месте, да? Ох, Синдзи… Завёл бы себе подружку — прогулки под ручку, поцелуи, а может быть и что-то большее… — Обойдусь, — густо покраснел Виктор. Ему очень хотелось думать, что от выпитого пива… — Эй! Только не говори, что такой красавец и герой боится девчонок! — Ну… Эээ… Ладно, боюсь, — абсолютно честно признался Виктор-Синдзи. — Потому как не понимаю, наверное… Вот и робею. — Да ну, скажешь тоже — не понимаю… Меня же понимаешь? — не унималась она. — Ну… Да… — Вооот!.. — непонятно чему обрадовалась Кацураги. — А у тебя, кстати, до приезда в Токио был кто-нибудь? — Нет. — Слушай! А ты хоть целовался-то? — Н-нет… — «Надо же, и ведь сам уже почти что верю…» — сейчас добавил Виктор в мыслях. — А хочешь? — хитро улыбнулась Мисато. — Эээ… Ааа… — А хочешь я тебя поцелую? Хаотично блуждавшие под черепной коробкой мысли в миг замерли. Виктор-Синдзи внимательно посмотрел на подсевшую поближе Кацураги, на её разрумянившееся от алкоголя лицо и расстëгнутую до середины груди блузку… И начал стремительно трезветь, покрывась ледяным потом. — М-мисато, что ты де… Фразу русский в теле японца договорить не успел, потому как рот тут же заткнули поцелуем, а шею обвила пара рук. На секунду крепко зажмурился и замер, но уже в следующее мгновение на автомате отозвался на поцелуй и тоже обнял в ответ… — Мисато! Резко отстранился от Кацураги и совершенно круглыми от шока глазами уставился на неё. — М-мисато! Ты чего?! — Ничего особенно, — хихикнула майор. — А ты ведь мне наврал… Не целовался он никогда… Ну что, понравилось? — «Бежать! Бежать! Бежать!» — все русские и немецкие маты встали поперёк горла. Виктор-Синдзи невнятно замычал, ураганно багровея до состояния свёклы. Сердце моментально набатом застучало в груди, тяжело отдаваясь в ушах, а руки и ноги самым натуральным образом задрожали. На лицо почти полная потеря контроля над телом, с перехватом управления Младшим. Который сейчас был просто в настоящей панике! Мало того, что Синдзи сейчас самым наглым и беспардонным образом совращали (между прочим, первый раз в жизни), так ведь ещё кто это делал! Мисато! — А я? — Виктор, сидя под гипнозом с закрытыми глазами, отвечал на вопрос Эшли. — А что я? Я вообще-то тоже в панике! Но я ж, блин, не железный! — Понравилось, — хихикнув, резюмировала зрелая красавица, глядя на ошалевшее и перекошенное лицо Синдзи. — Хочешь ещё? Вижу по глазам, что хочешь… — «Младший, иди на фиг! Пусти за руль — сейчас попробуем отбиться…» — Синдзи сразу потянуло, а Виктор всё еще держался из чувства собственного достоинства. — Отставить, майор Кацураги! — неуверенно вякнул русский, пытаясь телом японца отползти в сторону. — Как мой командир… — Как твой командир приказываю меня поцеловать! Попытки сопротивления — довольно вялые, добавил Виктор для Эшли — подавлены в течение пары секунд. В процессе поцелуя Виктор-Синдзи опрокинут на диван, а Мисато сидела верхом. Наклонилась, и на лицо субъекта совращения тут же ниспал водопад иссиня-чёрных волос, приятно пахнущих хвойным ароматом. Любимый шампунь Мисато… их лица совсем близко друг от друга — нос к носу, глаза в глаза. — «Чёрт…» Мисато, ты понимаешь, что это неправильно? — прохрипел Виктор, хотя тело Синдзи усиленно утверждало, что «всё правильно, хозяин!». — Ну, это уже мне решать! — лукаво улыбнулась женщина. — И вообще я же ведь вроде бы где-то числюсь твоей девушкой, так что… Ещё один поцелуй. — Чёрт, а я ведь не железный… — говорил Виктор под гипнозом. Синдзи, тоже будучи под гипнозом, изображал губами поцелуй. В штанах дико тесно у обоих. — Как насчёт перейти к чему-нибудь более серьёзному? — жарко прошептала Мисато ему на ухо. — Аааа!.. Была, не была! Будь, что будет! — громко выпалил Виктор, чьи щёки сейчас, в кабинете психолога, окрашены алым. — Не возражаю, — прохрипел Виктор для Мисато. — Ой, — добавил он перед Эшли, — что сейчас будет… — Ммм, аккуратнее!.. — Виктор чувствовал, как женщина его подавила. — Синдзи, не ной, — зрелая баба сосала ему рот. Виктор оторвал её язык от своего, чтобы озвучить прямо в лицо: — А может, в спальню всё-таки переберёмся? — взгляд указал в ту сторону. — Твою или мою… — Тебе здесь, что ли плохо? — бегло огляделась развратница, попутно снимая с себя одежду. — Давай-ка лучше… Она стягивала с себя всё. Виктор ещё пытался уползать. Мисато окончательно разделась. — Всё, хватит уже… Иди сюда, милый… — голой женщине это надоело. Она хотела секса. — «Ну ладно! Я же мужик!» И Виктор, что было сил, сам её повалил. Сорвал с себе одёжу выше поса — с таким лицом, словно шёл в атаку на Ангела. — Хорошо! «Давай, Младший»! Виктор-Синдзи сорвал с себя штанишки, показал свой торчащий член. Трусы уже во всю намокли из уретры. У Синдзи предсемя дико текло наружу от возбуждения. Виктор впился пальцами в сиськи Мисато, засосал те следом губами. Он хотел утопить лицо между этими холмами. Вокруг валялись жестяные банки из-под пива. Виктор-Синдзи трогал голое тело Мисато, пупок, титьки, лицо, губы, потом половые губы и клитор. — Лежать, шлюха! — Виктор лёг на неё лицом к лицу. Он направил свой член, вогнал ей в вагину. — Аборт за ваш счёт! Мисато раздвинула перед ним бёдра. Виктор-Синдзи взялся трахать её так, но быстро решил, что лучше делать это в другой позе. Ему не нравится этот ужасный шрам. Мисато, по его слову, заняла позицию на животе. Румяная, зрелая женщина грудью и щекой лежала на полу в окружении банок, направляла руки в разные стороны. Виктор-Синдзи,, в одних белых носках, продолжил её трахать теперь так. Его обнажённые грудь, спина и бёдра пошли потом. — Синдзи, я не могу иметь детей из-за травмы в Антарктиде! Так что — кончай в меня! — Да! Вас понял, командир! Вас понял! Как приятно толкаться во влагалище Мисато; как приятно его ощущать! Какое он всё дико мокрое и тёплое! Толчки, учащающиеся толчки, удовольствие, постоянно растущее удовольствие — пик удовольствия; мощный и быстрый, идущий очередью, летящей вперёд — прямо в женское влагалище. Сперма, которую принимает женское чрево. Виктор очень быстро кончает Мисато во влагалище! Любовник предельно мужественно смотрел ей на спину, в которую впивались пальцы! Сперма заканчивала лететь ей в вагину. Отчаянно дыша и утопая в громыхании собственного стучащего сердца, Виктор извлёк член, посмотрел на половые губы — вонзился пальцами и остановился, когда Мисато сказала, что кончила… — Твою мать! — Виктор, когда вышел из гипноза, дико засмущался. Всё же исследование проводила незнакомая женщины. Тоже выйдя из гипноза, Синдзи громко заржал: — Виктор, если бы ты тогда убежал, из тебя получился пилот хуже, чем из меня! А-ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Младший аж надрывал на стуле живот. Психолог повторила, что с ней пилоты Ев могут быть совершенно откровенны по интимной части…