Часть 7. Предвестие бури.

Год назад здоровье лорда Корлиса Велариона пошатнулось. Лихорадка резко, будто тень из прошлого бывалого мореплавателя, поразила Морского Змея, положив его в постель. Мейстеры и лекари метались в поисках лечения, но шёпоты о неизбежном начали разноситься по всему Дрифтмарку. Великий дом Веларионов, некогда объединённый мощью Морского Змея, начал раскалываться. Веймонд Веларион, обуреваемый гордостью и гневом, поднял вопрос, который разделил семью: кто имеет право унаследовать Дрифтмарк? По закону наследовать титул лорда должен был Джекейрис Веларион, старший сын Рейниры Таргариен и Лейнора Велариона. Однако будущее Джейкейриса было связано с Железным троном, и принцесса Рейнира, видя в этом угрозу для своих политических позиций, предложила передать титул младшему сыну, Люцерису. Вопрос не остался без возражений. У Корлиса Велариона были племянники, в том числе Веймонд Веларион, который был готов бороться за свои права. Веймонд, человек амбициозный и прямолинейный, не раз демонстрировал своё недовольство положением дел. Он считал, что ни Джекейрис, ни Люцерис, ни Джоффри не имеют права наследовать Дрифтмарк, основываясь на их сомнительном происхождении. Они для него лишь угроза древнему роду Веларионов.

***

Дрифтмарк. Четыре дня назад

Дрифтмарк встречал Веймонда серым небом и тяжёлым дыханием моря. Остроконечные башни замка терялись в туманной дымке, словно пытались скрыться от надвигающейся бури. Веймонд проходил по каменному двору, его шаги отдавались глухим эхом. В груди кипела ярость, смешанная с уколами страха — но он отказывался признать это даже перед собой. «Веймонд Веларион боится?» — этот голос в голове, такой похожий на голос дяди, издевался над ним. Он стиснул зубы, гневно махнув рукой своим людям, чтобы оставили его одного. В тронном зале замка Дрифтмарк, под сводами, украшенными резьбой в форме морских чудовищ, Веймонд застал свою цель. Рейнис Таргариен сидела в кресле, как королева, хотя и в простом чёрном платье. Её взгляд был холодным, как море во время шторма, и таким же бесконечным. Она всегда пугала его, пускай, они были почти ровесниками, но Рейнис являлась по-настоящему ужасающей женщиной. — Ты осмелился вернуться, — её голос был ровным, но в нём слышались отголоски презрения. Веймонд на миг замер, встретив её взгляд. Он видел перед собой не просто женщину, а воплощение всего, что угрожало его амбициям. Он знал, что Рейнис никогда не поддержит его притязаний на Дрифтмарк. — Я люблю дядю. Но мы должны признать правду, Рейнис. Он может не выжить, и кто тогда займёт Плавниковый трон? Род Веларионов не может быть продолжен, — скривившись, выплюнул Веймонд, — этими, — заявил он громко, надеясь, что Рейнис не почувствует его внутреннее волнение. — Кем? Веймонд? — снисходительно вопросила Рейнис. — Будь осторожнее со словами. Это похоже на измену. Кипящий накал был прерван её ледяным взглядом, но Веймонд не намеревался сдаваться. Его обвинения зазвучали ещё громче, а намерения становились всё очевиднее. — Я говорю лишь правду, Рейнис, и ты это знаешь, — с ледяной яростью ответил Веларион, его фигура грузно потрясалась, а лицо искажалось в неприятную гримасу. Голубые глаза были почти черными, до того сильно мужчину обуревали эмоции. — Этот вопрос решен, — с сузившимися лиловыми глазами сказала Почти Королева, её взгляд сверху вниз придавливал его, от чего Веймонд зябко передернул плечами. Но он был намерен пойти до конца. Он больше не мог терпеть этого — не после того, что сделали Таргариены. Его отец гордился своей семьей, и Веймонд также был воспитан в уважении и гордости за род. Он не может не попытаться отстоять его. — Кем он решен? Рейнис?! Образумься, этот вопрос решен тем, чьё честолюбие навлекло на нас столько бедствий. Лейна, Лейнор, а сейчас и весь наш род! Дядю волнует непонятно что! Поиски несметного, власть, амбиции. Но как же наш род? Род Веларионов из Древней Валирии! Не забывай, Рейнис, мы также дети Валирии, в нас течёт не менее благородная кровь. Неужели он должен угаснуть, вытесненный грязной кровью бастардов? — с покрасневшими глазами и дрожащим голосом он продолжил: — Дрифтмарк мой по справедливости. Я надеялся на твою поддержу, но она мне не нужна, у короны есть веский повод встать на мою сторону. — Мой кузен вырвет тебе язык, Веймонд, — с застывшим выражением лица холодно произнесла Рейнис, на секунду её маска ледяного спокойствия слетела, и она показала свою боль, но вскоре холодная надменность вернулась. — Пусть так, но, Рейнис, сейчас не он принимает решения. Знай, я добьюсь справедливости. Когда двери за Веймондом закрылись, Рейнис задержалась в зале. Она смотрела на шторм за окнами, но мысли её были ясными. — Отправь гонца на Драконий Камень, — приказала она Бейле. — Сообщи Рейнире и Деймону. Бейла кивнула. В действительности она уже не в первый раз слышала этот разговор, но только сегодня Веймонд говорил настолько грубо, не скрываясь, от чего она почувствовала тревогу. Её письмо отцу было кратким, но полным смысла. «Веймонд ставит под сомнение права Люцериса. Как и многие другие Веларионы. Он направляется в Королевскую Гавань. Действовать нужно быстро».

***

Драконий Камень. Следующее утро. Три дня назад

— Он перешёл все границы, — произнёс принц Таргариен, прочитав письмо дочери. Он стоял у карты Вестероса, его лицо было напряжено, а голос едва сдерживал гнев: — Веймонд. Этот щенок. Он считает, что у короны достаточно сил, чтобы сломить нас? Глупец. Рейнира подняла на него взгляд, обеспокоенно заговорив: — Он сомневается в Люке. Это значит, что он ставит под сомнение легитимность Джейса, а значит, это ставит под сомнение и мой авторитет. — Его заботит лишь Дрифтмарк и род Веларионов, а не наша политика. Хотя, тот факт, что он надеется на корону… Вероятно, он уже спелся с Отто Хайтауэром, этой дряхлой крысой, и шлюхой Алисентой. — Я этого и боюсь, Деймон. Мы не можем позволить ему добиться успеха. Если он заручится их поддержкой, наши позиции окажутся под угрозой, — обеспокоенно произнесла Рейнира, на что Деймон кивнул, его взгляд стал острым, словно лезвие клинка. Увидев подтверждение в глазах мужа, она уже смелее продолжила. — Мы отправимся немедленно. На этот раз он не успеет ускользнуть. Мы отправимся всей семьёй. Это не только спор о Дрифтмарке. Это вызов нашей власти. Деймон, услышав слова жены, улыбнулся, его взгляд потеплел, он положил ладонь на округлый живот Рейниры и сказал: — Наши дети должны увидеть, как защищается честь их дома. Мы едем в столицу. Мы не позволим им разрушить наш дом. Если Отто и Веймонд решили объединиться, то они оба будут повержены.

***

Драконий Камень. Тот же день. Три дня назад. Полдень

Сквозь порывы ветра и шума моря «Серебряная плясунья», корабль Рейниры, стояла готовой к отплытию. В гавани собирались слуги, выносившие сундуки с вещами. Люцерис стоял на причале рядом с матерью и наблюдал за морем перед отплытием. — Мама, а что будет, если они нам не поверят? Рейнира повернулась к сыну, её лицо оставалось спокойным, но в голосе звучала твердость: — Я не буду спрашивать откуда ты это услышал, но, Люк, я родила вас из своего чрева в браке с Лейнором Веларионом. Мы покажем всем истину. Наша кровь сильна, как никогда, вы доказали это уже тем, что вы драконьи наездники. Сзади к ним подошёл Деймон и положил руку на плечо Люцериса. — Верно, ты сын дракона. Никогда не забывай этого. В тебе течёт драконья кровь, наша кровь. Джекейрис, Джоффри, Рейна, Эйгон и Визерис уже стояли на борту корабля. Они переговаривались между собой, обсуждая предстоящий путь. Семья Таргариенов, несмотря на все внутренние и внешние противоречия, была готова к новому испытанию. Корабль поднял паруса, и, сопровождаемый рёвом драконов, медленно отплыл от берегов Драконьего Камня. Путь в Королевскую Гавань предстоял непростым, как и то, что их ждало по прибытии.