Холодная весна 20...-го

Маленький костерок светит, но не греет. Протянутые почти к самому огню руки по-прежнему холодные. Но иллюзия греет ничуть не хуже настоящего огня. Жаль только, что самообманом сыт не будешь… В бледном свете костра Гарри смотрит на своих спутников. Луна, поправляя волосы, беспечно напевает что-то. Невилл смотрит на неё влюблённым взглядом. Они остались втроём, голодные, исхудавшие до изнеможения, но не сломленные – это Гарри чувствовал всем сердцем. А ещё была боль… …Рон и Гермиона ушли шесть суток назад – ушли за добычей, в магловскую деревушку, где были магазины и трактир. Взяли мантию-невидимку и ушли. А они остались ждать. Радовались, ведь эта бедовая парочка из Грейнджер и Уизли была на редкость удачлива: они никогда не приходили с пустыми руками. После их вылазок варился суп, или каша, а чай был крепким и ароматным, и к нему всегда из потайных карманов доставались конфеты. И в этот раз ничто не предвещало дурного: Рон шутил, Гермиона вымученно улыбалась, пряча под куртку мантию-невидимку. И они ушли… Гарри потом выходил на опушку леса рядом с деревней, прислушивался. Обычная, нормальная жизнь, никакого шума или громких разговоров. Что же произошло… …хорошо, что они не прикончили все запасы сразу, надеясь на новый улов, а растянули подольше. Но, как ни тяни, хлеба или сыра больше не станет. А сегодня Луна нашла и разделила на троих последнюю конфету… Луна… самый светлый человек рядом с Гарри. Неунывающая, бескомпромиссная, честная, искренняя, смешная… сидит, смотрит на свою тёзку и, похоже, питается лунным светом. Так бы с Невиллом – а то вымахал детина, ему бы стейк с картошкой, а не кусочек конфеты! Щёки ввалились – и где тот пухлый щекастый мальчик? Остался где-то в прошлом. Сам Гарри спокойно переносил голод. Усмехнулся – что бы подумали Дурсли, если бы как-то узнали, что он им даже благодарен за детские годы. Натренировался голодать, потом много есть не мог. И сейчас терпимо, лишь бы живот не прилип к позвоночнику! — Ребята, послушайте, надо что-то делать! Может, я сам схожу в деревню… — Гарри, тихо! — Что? — Т-с-с! — Луна сделала «большие глаза». — Слушай! Ш-шурх. Ш-шурх. Ш-шурх. Кто-то шёл по лесу, совершенно не скрываясь, вороша прошлогоднюю листву. Молодые люди вскочили, выхватили палочки. Кто бы это ни был, без боя они не сдадутся. — Луна, прикрывай Гарри со спины! — Хорошо. — Ребята, вы с ума сошли! Не надо меня прикрывать! — Однако, какая тут у вас атмосфера… суматошная, — раздался весёлый голос. Гарри застыл изваянием – он знал этот голос, слишком хорошо знал! — Но-но, Лонгботтом, не размахивай своей палочкой! Я здесь совершенно один, если хочешь знать. — Не ври мне, Малфой! — сурово ответил Невилл, опутывая окрестности сетью Опознавательных чар. — Иначе умрёшь и пикнуть не успеешь. — Ну ты суров! — насмешливо протянул незваный гость. — Клянусь жизнью, я один! Люмос! Мисс Лавгуд, добрый вечер! — Здравствуй, Драко, — спокойно ответила Луна. — Поттер, — приветствовал Гарри давний недруг. — Малфой, — отозвался Гарри, разглядывая его. — Какими судьбами? — Позволите присесть? — гость иронично указал на костерок. — Валяй, — разрешил Гарри. Малфой присаживается к костру на маленький складной стул, поправляет полы пальто, укладывает рядом трость – совсем как у Люциуса, стаскивает с рук перчатки, суёт в карманы и протягивает ладони к огню. И как этот засранец умудряется всегда выглядеть шикарно, в любой ситуации – как будто его только что нагладили, напомадили и выпустили в свет! — Холодно… хоть бы чаем угостили, что ли? Гарри даже восхитился подобной наглостью, но ответить не успел. Невилл резко замахнулся палочкой, но Луна мягким жестом остановила его, и сама подхватила магией старый закопчёный чайник, налила Агуаменти воды и пристроила над костром. Пока вода не забулькала, все молчали. Никто не решался начать разговор. Наконец вода закипела. — А у вас чай-то есть? — осведомился Малфой. — А у тебя? — саркастично переспросил Невилл. — У меня – есть, — спокойно ответил Малфой и достал из кармана коробочку. Гарри сглотнул – оранжевая коробка с синей крышкой скрывала в себе лучший чёрный цейлонский чай в Британии! Малфой протянул коробку Луне, та открыла и вдохнула: — М-м-м, настоящий Цейлон! — Конечно, настоящий! Давай, заваривай! Чай был прекрасен, как только может быть прекрасным настоящий чёрный чай. Особенно если ты голоден… — Ох, что же это я… К столу с пустыми руками не приходят! — Малфой снова полез в карман. Гарри подумал – наверно, там у него карман с расширением пространства. Так и есть! Малфой вытащил охапку каких-то палочек, и в неверном свете костра, прислушиваясь к восхищённым вздохам Луны, Гарри опознал в них шоколадки, вафли в глазури, печеньки с начинкой из джема и зефирной массы. — Миледи, прошу вас! — Малфой высыпал всё богатство в руки Луны. Та восторженно смотрела на сыпящуюся еду, тут же разделила поровну между собой, Гарри и Невиллом. Протянула шоколадный батончик Драко, тот отрицательно покачал головой. Мятые кружки наполнились чаем, аромат от него был божественным. Гарри, Луна и Невилл жадно, но аккуратно ели сладости. Малфой только пил из кружки, ни слова не сказав о её состоянии, и поглядывал на хозяев. — Ох… хорошо, но мало, — вздохнул Невилл, доев последний кусочек. — Что, Малфой, больше у тебя по карманам ничего не завалялось? — Нет, Лонгботтом, не завалялось, — ответил Малфой. — Уж извини, головку сыра и каравай хлеба я не мог взять. — За тобой следят, что ли? — Именно. Следят. За всеми следят. Но все знают, что я сладкоежка, поэтому сколько я беру шоколадок, никого не колышет. А вот если бы я взял ветчину, тут бы меня и повязали. — Ладно, ладно, я ничего… — пробурчал Невилл. — Интересно получается. — сказал Гарри, глядя на огонь. — Ты, Малфой, выследил нас… ну, или нашёл, допустим. Принёс чай и шоколадки, знал, что мы голодные. Весь такой милый и дружелюбный. А что тебе на самом деле надо? — Мне? Да особо ничего, — ответил Малфой, отпивая чай из кружки. — Просто хотел спросить тебя, Поттер, как думаешь, какому количеству народа осточертела эта война? Примерно? — Какому, какому… — проворчал Невилл. — Примерно всем. — Верно! Верно, Лонгботтом! Всем. Поэтому люди любыми путями стремятся сделать жизнь комфортнее, отгородиться от ужасов, не привыкать. — Это ты о чём? — насторожился Гарри. — О том, что вас осталось трое. И ещё о шумихе в Старморе. — Что? — теперь все три пары глаз уставились на Малфоя – ведь именно в Стармор за едой ушли Рон и Гермиона. — Ой, а вы на слышали! Да возле Стармора выгорела часть леса, напрочь. Только лысая поляна осталась. — Часть леса? — недоверчиво переспросил Гарри. — Ты хочешь сказать… — начал было Невилл, но его перебила Луна: — Драко, пожалуйста, скажи правду! — Ты ведь знаешь её, правду, — отчего-то горько ответил Малфой и исподлобья посмотрел на Гарри. — Какую правду, Луна? — спросил встревоженный Гарри. Но Луна смотрела только на Малфоя. — Я не знала, я чувствовала, что что-то не так. — Да о чём вы говорите? — на выдержал Гарри. — А ты что, не понимаешь? — тоже повысил голос Невилл. — Он же говорит о том, что Рон и Гермиона выдали наше местоположение! Их схватили? Пытали? Круциатусом? — Никто их не пытал, не ори так, Лонгботтом! — поморщился Драко. — Сами пришли и всё рассказали – и про то, где ваш лагерь, и про то, сколько вы там их ждать собираетесь. Долохов подхватился и мигом в Стармор – а ваш лагерь пустой. Вот он там с горя и позволил себе…распоясаться. Спалил кусок леса и отправился назад, претензии предъявлять. А кому предъявить? Некому. — Ты хочешь сказать, что Рон и Гермиона нас предали? — голос Невилла звенит сталью. Малфой вздохнул, потом объяснил, как маленькому: — Я. Не. Хочу. Сказать. Я. Говорю. Они. Вас. Предали. — Нет! Не может быть! Ты всё врёшь! — Гарри вскочил, уронил кружку, пролил чай. — Они не могли! Только не они! — Гарри, сядь, — тихий голос Луны привёл его в чувство. Гарри сел, подобрал кружку, крепко стиснул в ладонях. Кружка была горячей после чая… Боль отрезвила и дала возможность рассуждать логически. — А ведь мы не хотели сворачивать лагерь, — безжизненным голосом произнёс Невилл. — Помнишь, тебе что-то показалось? — спросила Луна. — Словно за нами следят? — Поэтому и снялись с места, — пояснил Невилл. — Аж мороз по коже был. — Врождённая интуиция чистокровных, — кивнул Малфой. — Правильно сделали, что снялись. — И так три раза потом, — горестно вздохнул Невилл. — Зато вы живы, — жёстко отрезал Малфой. — И от балласта избавились. — Как? — подал голос Гарри. — Что – как? — Как они нас предали? За что? Малфой посмотрел на Гарри, на его руки, мнущие ни в чём не повинную кружку. — А ты хорошо знаешь людей, которых называл лучшими друзьями? — Но мы же вместе… — Вы никогда не были вместе. Одно дело – болтаться по школе с Уизелом или списывать домашку у зубрилки Грейнджер, но совсем другое – годами скитаться по лесам, жить без удобств, подтираться газетами, а не читать их, и есть что попало. Квесты от дедушки Дамблдора по Хогвартсу не сравнятся с попытками выживания, когда вас преследуют оборотни с чутким нюхом, натасканные на вас. — Не хочешь ли ты сказать… — начал Гарри, закипая. — Что Рон бросил нас из-за еды, а Гермиона – из-за книжек? Нищета и телом, и духом? Да, Малфой? — Ладно… — протянул Малфой. — А скажи-ка мне, Поттер, кто самый богатый человек в современной магической Британии? — Как кто? Известно, кто. Твой папаша, Люциус Малфой. — Не угадал! Самые богатые люди в Британии – это братья Уизли, Фред и Джордж. — Врё-о-о-шь… — протянул Невилл. — Не вру, ни разу, — обречённо ответил Малфой. — Как давно вы были в «Волшебных вредилках»? — Давно, — ответил Невилл, и Гарри вспомнил лето после пятого курса, прогулки по Диагонн-Аллее и поход в магазин к Фреду и Джорджу, смех, улыбки через весь торговый зал с Джинни… — Это самый богатый и самый знаменитый магазин империи его темнейшества, — продолжил Малфой. — Все сливки общества бывают в магазине близнецов Уизли, и надо ли говорить, что основной поток денег идёт именно от них. Его темнейшество тоже к ним захаживает, ничего не покупает, естественно, но осматривает ассортимент и делает замечания. К ним, само собой, прислушиваются и делают соответствующие выводы. От одного магазина они перешли к паре, а теперь на Диагонн-Аллее братьям Уизли принадлежит целый квартал! — Врёшь… — снова протянул Невилл, и Малфой вскинулся. — Я вру? А как давно вы читали газеты? — Какие здесь могут быть газеты? — сурово спросил Гарри, сам себе не желая сознаваться, что его, до холодного пота по спине, охватывают самые мрачные предчувствия. — Даже Гермиона не приносила «Пророк»! — Ну конечно! Зачем бы ей это делать? — усмехнулся Малфой. — Чтобы ты прочитал вот это? Блондин достал из кармана газету. «Ежедневный Пророк». Быстро сдавшийся на милость победителя, Тёмного Лорда, печатавший панегирики своему Хозяину и его деяниям на благо магической Британии. Но этот выпуск был явно старым – жёлтая бумага, хрупкая, ломкая на сгибах. — Третья страница, читай, — пробурчал Малфой и замолк, всем своим видом показывая, что он предупреждал! А его не слушали… Гарри зашелестел страницами, придвинувшись чуть поближе к костру. Люмосы у них были в принципе запрещены. Слабый огонь осветил буквы и колдографию кричащей женщины, показавшейся знакомой. — Что там, Гарри? — спросил Невилл, чувствуя, как затянулась пауза – как резина, которую тянут, и она тянется и тянется, тонкими нитями, и никто не может даже предсказать, что случится, когда она всё-таки лопнет… — Там… — Гарри тяжело сглотнул. — Пишут о казни… Долорес Амбридж. Она посмела критиковать самых богатых людей Лондона – Джорджа и Фредерика Уизли. Призывала ничего не покупать у любимцев правящего режима… — Не может быть! — ахнула Луна и закрыла рот ладошкой. — Как же так? — А вот так, — бесцветным голосом сказал Малфой. — Ты знал, что в Министерстве был очаг Сопротивления? — Знал. — Его лидером и идейным вдохновителем была Амбридж. Её долго не трогали – ей верили, особенно после Хогвартса. — Да не может этого быть! Амбридж! Да она издевалась над студентами и пытала Гарри Кровавым пером! — возмутился Невилл, но Малфой оставил его выкрики без внимания. Гарри потёр бледный шрам на руке. «Я не должен лгать». Девиз всей его проклятой жизни… — Если бы не эти двое… может, её бы оставили в живых. Выкинули бы на обочину жизни, но оставили… а казнили просто – выволокли из Министерства на площадь Грин-де-Вальда и убили сразу несколькими перекрёстными Авадами – старались, выслуживались. Ну хоть не пытали – всё же Долорес была уже в возрасте! Теперь никто не осмеливается не ходить в магазины братьев Уизли. Гарри осторожно сложил газету, прогладил уголки. Ничего хорошего, тьма кругом… — И всё равно я тебе не верю! — набычился Невилл. — Вся семья Уизли состояла в Ордене Феникса и служила свету! Ну вот хотя бы Билл… — Назначен Тёмным лордом управляющим банком Гринготтс. С правом голоса! — Чарли… — Вербует сторонников за границей. — Перси… — Представитель лорда в Министерстве магии. — Джинни? — Учится стервозности у тётки Беллатрикс. Обе вслух обсуждают величину членов у оборотней. Сивый даже приказал стае не приближаться к этим дамам, а они только ржут. — Блядь! А Молли с Артуром? Тоже, скажешь, служат злу? — А ты как думаешь? Ещё как служат! Мамаша Уизелов поднаторела в пересчитывании чужого добра – теперь её берут на обыски и конфискации. А Артур… — Малфой скривился. — Теперь он сидит на месте Амбридж, принимает законы, угодные Хозяину. Воюет за его благосклонность вместе с моим отцом, ну, знаете, вечная неприязнь между Малфоями и Уизли. — Отчего же ты промолчал про Рона? — неприятным голосом спросил Гарри. — Про всех рассказал, и только про него – нет. — Ты ведь и сам догадываешься, что и как, даже если и пытаешься убедить себя, что ничего не знаешь, — ответил Малфой. — Не догадываюсь, ни разу, — покачал головой Гарри и оглянулся на друзей. Невилл время от времени тряс головой, словно пытался уложить в ней то, что услышал от Малфоя. Луна по-прежнему держала ладони у рта, и только из глаз сыпались крупные, как горох, слёзы. — Надоел ты им, но они терпели. Давно сдали бы тебя, если бы не неистовая Долорес, вставлявшая палки в колёса лордовым ищейкам. То бунт, то взрыв, то диверсия – не до тебя было. А потом подвернулся случай… — Притащить меня в ваш мэнор? — Точно. Тебе повезло, что дома была тётка, чокнутая на всю голову, а не его темнейшество. — Ты поэтому «не узнал» меня? Почему? — Да, наверное, чтобы спустя несколько лет ты принял и выслушал меня! — Так говори, я слушаю. Драко Малфой пару секунд помолчал, словно собираясь с мыслями. — Держи. Из кармана пальто блондин достал конверт и протянул его Поттеру. Тот осторожно взял, проверил магией и только потом открыл – для того, чтобы достать… билет на Хогвартс-экспресс. — Что это? — Понимаешь… пока мы тут выбиваем друг друга на Британских островах, до нас в Европе и дела нет. Наши личные распри. Помощи ждать неоткуда. Только янки согласились… помочь. Но им нужен представитель, обладающий полномочиями. А кто будет лучше тебя? Билет – это международный порт-ключ, последний, больше таких нет. — Кто? Я? — Ты. Отправляйся в Штаты, подписывай бумаги, соглашайся со всем подряд, собирай армию. Полгода-год – не так уж и много для ожидания. А потом с этой армией нагрянь сюда. И наведи, наконец, порядок. Гарри долго крутил в руках билет, потом поднял глаза на Малфоя. — Врёшь ты всё… Малфой и Гарри какое-то время сверили друг друга взглядами, а Невилл подумал, что так даже лучше, потому что взглядом никто из них не мог убивать или лишать подвижности, ведь это не волшебные палочки. — Ладно… я знал, что так будет. — Как? — Что ты – непроходимый тупица и упрямый осёл, — Малфой встал, повертел в руках старую мятую кружку, в которой уже не было чая, и, найдя рваный край, полоснул себя по открытой ладони. Потекла кровь, Гарри открыл было рот, но не смог сказать и слова, а Малфой, как грёбаный колдун-друид домерлиновых времён, забормотал что-то на латыни. По спине вновь побежали мурашки. Невилл тоже вскочил, за ним поднялась Луна. Оба внимательно слушали то, что бормотал Малфой. А Гарри смотрел, как капли крови, не долетая до земли, сплетались в объёмный причудливый узор. Внезапно стало совсем темно, костерок, и без того скудный, еле тлел, а по кругу, за спинами людей, метались чёрные тени, кружились хороводами, махали острыми конечностями. И вдруг резко капли слились одна с другой в круглый бордово-красный шар, с силой рухнувший вниз. Земля зашаталась под ногами, костёр вспыхнул ярким пламенем, прогоняя тени, Гарри вскочил, но всё уже закончилось. — Что это было, Малфой? — Это клятва на крови, — за Малфоя ответил Невилл. — Весь Род Малфоев будет проклят, если он предаст тебя. — Это ОЧЕНЬ старая клятва, Гарри, — добавила Луна, заботливо подсовывая Драко свою кружку, наполненную водой. — Все поколения Рода появляются, чтобы подтвердить клятву и поддержать своего потомка – ведь если он не сдержит клятву, Род просто перестанет существовать, исчезнет с семейных гобеленов и из всех документов, из книг… всё исчезнет, любое упоминание. Души предков обратятся в пыль, а те, кто ещё жив, умрут мучительной смертью. — Так что поверь мне, Поттер, — хриплым голосом сказал Малфой между глотками из чужой кружки. — Я мало что ценю, но я ОЧЕНЬ люблю свою мать. — Но…почему? — всё же спросил Гарри. — Да потому, что, когда живёшь рядом с чудовищем, у тебя есть только два варианта, — глядя Гарри прямо в глаза, ответил Малфой. — Либо самому стать чудовищем, либо всё-таки остаться человеком. — А сколько ты заплатил за последний порт-ключ на другой континент? Ведь мастерской больше нет, мастера убиты. — Да ерунда, — отмахнулся Малфой. — Всего-то женюсь на второй дочери этого подлизы Аристарха Гринграсса. Но дело-то не в этом даже… а в том, чтобы ты мог беспрепятственно покинуть Британию, оказаться в Нью-Йорке и сразу пойти в местное отделение МАКУСА. Точнее, вы все могли. — Тогда пошли! — сказал Невилл и шагнул было в тень. — Ничего не берите, всё оставьте тут, — сказал Малфой. — Не думайте, что вас не будут искать. И палатку бросьте! Пару-тройку аппараций, в разных направлениях, а потом все втроём – за билет. И да, вот ещё… Из бездонного – судя по всему! – кармана был вытащен сундучок, Малфой откинул крышку и показал Гарри тускло блестевшие флаконы, плотно заставленные внутри. — Подарок, вам, от Северуса Снейпа. — Как он? — жадно спросил Гарри. — Сложно. Быть директором Хогвартса и почти правой рукой лорда – очень непросто. Но Северус справляется. — Передай ему нашу благодарность. — Передам. Выдвигайтесь. Мы и так засиделись. Гарри огляделся. Невилл и Луна были рядом. Сундучок с зельями был надёжно упрятан в рюкзак Лонгботтома. Малфой подхватил с земли свою трость. — Ну, всё, всё. Долгие проводы – лишние слёзы. Давайте! Поттер, надеюсь увидеть тебя живым! — Надейся, — буркнул Гарри, чувствуя расползающееся по щекам тепло. — До встречи, Малфой! Ш-шурх. Ш-шурх. Ш-шурх… Ш-шурх! Ничего не ожидавшего Малфоя пришпилило к дереву – блондин даже испугаться не успел. Тихий смешок, а потом прямо в губы: — Не женись, Драко, пожалуйста! Дождись меня! Не такой уж я тугодум! — и жадный поцелуй. И горячие ладони под расстёгнутым пальто… …когда Драко пришёл в себя, он был один. Отогнав от себя сладкие видения о будущей жизни с Гарри в обновлённом мэноре, о поцелуях в беседке, присмотром за детьми, Малфой застегнул пальто на все пуговицы, поудобнее пристроил в руке трость и выхватил из неё палочку. — Flamma Draconis! – с кончика палочки сорвалось пламя, на лету трансформируясь в огненную голову дракона с острейшими зубами и дикими раскосыми глазами. —Quaeso quemdam inter vos quaero! Приказ был понят верно – огненный дракон пожирал в своём пламени оставленные вещи: палатку, стульчики, кружки с чайником… от кострища не осталось ничего, как и от всей поляны – выжженное пепелище с обугленными кончиками веток деревьев, чтобы никто не мог считать магическую ауру побывавших тут. — Хороший мальчик, — сказал Малфой зависшей перед ним огненной драконьей морде, и та мгновенно втянулась в волшебную палочку. Было тихо, только потрескивали догоравшие листья и ветки. — Ну, Поттер, не подведи! Хлопок. И на выгоревшей поляне никого. …а через час разморенного Драко вытащат из борделя – мол, приказ лорда! Надо куда-то пойти, что-то искать… и Драко пойдёт, мысленно усмехнётся при виде чёрного круга в заледеневшем весеннем лесу. И он ещё не знает, что Гарри не послушается – ему надо всё выяснить самому, до самого конца, поэтому он не рванёт в Америку собирать желающих повоевать за деньги, а вернётся в Хогвартс, где в начале мая положит конец владычеству Тёмного лорда. И с тех пор все вёсны будут тёплыми, как им и положено быть. Для людей, которые готовы оставаться людьми, всегда.