Часть 1

«И если история вновь повторится, в следующей жизни я хочу снова быть с тобой.»   Что кажется страшнее: потерять родителей, друзей, родной дом… или остаться на улице без надежды пережить завтрашний день?    Одиночество.    Сырой, удушающий запах — главный признак надвигающейся грозы. Аромат, что в юношеской невинности приносил за собой облегчение и тишину, теперь кажется ничем иным, как лапой Костлявой, что с каждой прожитой секундой всё крепче сжимает холодные пальцы на тонкой шее.    Кап. Кап. Кап.    Конец.    Конец жалкой жизни или конец наивным мечтам о счастливом будущем?    Если бы кто-то спросил тебя: так что же всё таки страшнее? Что бы ты ответила?    Ничего.    И никто не поймет, не узнает, откуда в глазах юной девушки бесконечная, пугающая пустота.    Первые капли холодного осеннего дождя упали на пересохший асфальт, поднимая пыль, отчего дышать становилось еще труднее. Прижимаясь к грязной стене из бурого кирпича, ты отчаянно пыталась спрятать себя в единственно сухом месте под навесом не более сантиметров пяти в ширину. Очевидно бесполезно.    Эмоции клубились в голове, путались, вызывая самые противоречивые чувства. Хотелось плакать от бессилия, разбить руки в кровь, гневаясь на собственную уродливую беспомощность, но вместо этого лишь обняла раздертые колени, ожидая, когда утихнет надвигающаяся буря.    «Что, если бы родители не погибли в тот день?»   «Что, если бы я была хоть немного более покладистой и сохранила работу?»   «Что, если бы…»   Тяжелые мысли пульсирующей болью отдавались где-то в районе висков, опускались ниже, вызывая тошноту и спазмы в пустом желудке.    Вдох, еще один. Так пахнет отчаяние: дождем, пылью и тошнотворным ароматом давно сгнившей еды в соседнем мусорном баке.       — Что тут у нас? — ты даже не подняла голову, услышав басистый мужской голос. Какое имеет значение его обладатель, если варианта только два: извращенец, решивший потешить себя беспомощной игрушкой, или очередной маньяк, коих в городе объявилось великое множество за последние несколько месяцев. В любом случае исход предначертан заранее, и нет смысла сопротивляться. Жизнь любезно подкидывает варианты: умереть от рук неизвестного или погибнуть от голода.    — Так дела не делаются, красотка, — вместо ожидаемой боли тело окутало приятное тепло, и ты позволила себе всего на мгновение почувствовать облегчение, растекающееся по венам, прежде чем снова прийти в себя.    Мужчина явно не собирался церемониться, без малейших усилий поднял на руки дрожащее тело и перекинул через плечо, будто это был не больше чем мешок перезрелого картофеля, и дружелюбно похлопал по спине.    — Потом поблагодаришь, — тихий вздох, и ты уже отчетливо ощущаешь, как перекатываются мышцы на его спине и плечах каждый раз, когда он делает шаг. — Меня зовут Узуй Тенген, запомни это имя, потому что впредь тебе придется называть меня именно так.       «Узуй Тенген.»   Имя этого мужчины ощущалось так, будто не один раз мелькало в заголовках городских газет, но все воспоминания уже давно оказались затянуты туманной пленкой, словно оберегая от того, что никогда не стоит вспоминать.    — Что ты делаешь? – глупый вопрос, который по какой-то причине оказался озвучен. Не то чтобы тебя действительно волновал ответ, скорее вырвалось непроизвольно. Подала голос, не желая казаться совсем уж безжизненным телом.   — Спасаю тебя, разве не ясно? – в голосе Тенгенаотчетливо слышались нотки веселья, будто для него подобрать грязную бродяжку не более чем забавный ритуал вечера выходного дня. — Не знаю, как тебе, но мне это место кажется довольно опасным. И, кроме того, ты выглядишь как человек, которому не помешало бы немного поесть и обсохнуть.    Узуй почти с легкостью усмехнулся, пересекая мощеные улицы города, игнорируя пристальные взгляды прохожих, кажется, уже наметив себе конечную цель.    — Зачем тебе меня спасать? Какая в этом выгода?    Выгода – для воспитанников городского приюта это не просто слово, жизненное кредо, помогающее не погибнуть, и если бы ты запомнила это простое правило раньше, чем оказалась «выпущена на волю», возможно, и твоя жизнь сложилась бы иначе.    Мотивация, принципы, характер и гордость – ничего из этого не имеет ценности, когда всё, что несет под собой вес – выживание.    — Ну, это звучит как-то грубо, не находишь?    — Это не ответ. Какой смысл спасать грязную бездомную?    — Видали и хуже. Просто поверь мне, я имел дело с куда более сомнительными персонажами, чем такая «потерянная» штучка, как ты.    Длинные шаги мужчины быстро привели их к дверям роскошного особняка. Тенген осторожно опустил тебя на землю, одной рукой придерживая за плечо. То ли помогает, чтобы ты не упала, то ли пытается отрезать пути к отступлению, будто это вообще возможно в таком состоянии.    — Правда в том, что я увидел в тебе что-то, что подтолкнуло меня к тому, чтобы помочь. Потенциал, красоту и, может быть, что-то еще. — он наклонился, и его красивое лицо оказалось в опасной близости от тебя, а хватка на плече окрепла. — Считай, что я не просто тебя спасаю. Я делаю тебе одолжение, и будь готова вернуть долг, как только понадобится.    — Что? — безнадежность сменилась удивлением, и потенциальная опасность отозвалась где-то в поджилках как раз тогда, когда ты уже успела расслабиться. — Ты работороговец или типа того?    Первым порывом было сбежать, когда внезапная мысль пронзила сознание, но крепкая рука продолжала удерживать на одном месте, не позволяя сдвинуться.    — Ну-ну. Не будем торопиться. Я не рабовладелец, по крайней мере не в классическом смысле. Я предлагаю тебе шанс на лучшую жизнь, где о тебе будут заботиться и лелеять, — неприятная тишина повисла в воздухе. Узуйсоздавал иллюзию, в которой у тебя был выбор. Выбор без выбора. — Но если ты хочешь уйти, я не стану останавливать. Просто помни, что как только ты переступишь порог этого дома, то станешь моей. Телом и душой.    Его слова звучали пугающе соблазнительно, и холодная дрожь пробежала по телу, заставляя метаться между свободой и сытой, комфортной жизнью.    — Ты извращенец? Не думай, что я буду раздвигать перед тобой ноги только потому, что ты меня спас. — неизвестно откуда взявшаяся смелость отразилась вспышкой розового румянца на твоих щеках. Внезапно стало неловко, то ли от собственных грубых слов, то ли оттого, какие намерения ты приписывала человеку, который не побрезговал подобрать с улицы побитую бродяжку.    — Думаешь, я только для этого привел тебя сюда? — вместо вполне ожидаемого гнева Узуй только громко рассмеялся, и тебе на мгновение показалось, что никогда в своей жизни ты не слышала звука приятнее, а от этого стало еще более не по себе. — Я спас тебя не для того, чтобы превратить в персональную секс-игрушку, хотя не могу отрицать то, что эта идея кажется мне привлекательной, но на самом деле я планирую взять тебя в жены.    На мгновение ты все же усомнилась в том, что твой рассудок не повредился за несколько месяцев скитания по улицам, а затем уставилась на него с полным отрицанием услышанного.    — Объясню всё позже, входи, — Тенген толкнул тяжелую дубовую дверь и жестом, предполагающим поведение истинного джентльмена в отношении леди, пропустил тебя внутрь. — Можешь думать, что ты здесь против своей воли, но правда в том, что ты именно там, где хочешь быть. Чувствуй себя как дома. Скоро подадут ужин и подготовят ванну.