Часть 6 - больше, чем просто врач

      — О чём плачешь, заинька? — очень мягким тоном спросила Элечка, стараясь, чтобы тон был доброжелателен и даже непринуждённый. Между тем она продолжала обнимать Леру и гладить её по головке.       Наверное, тактильной поддержки девочке не хватало, потому что мать только и знала, что требовать, требовать и ещё раз требовать. Все неудачи высмеивались и наказывались, а достижения воспринимаются как должное, соответственно, никакой похвалы подросток не слышит.       — Я не хочу бросать танцы... — сквозь слёзы объяснила одну из причин слёз Лера. Да, причина была не одна.       Какие другие причины? Девочка не знала... Она очень устала и запуталась, в голове была полная каша, которая на данный момент была смешана с ятрофобией. Как же сейчас хотелось... Исчезнуть?       Да-да, именно исчезнуть. Лере не хотелось погулять с друзьями и даже не хотелось домой, поскольку там она не чувствовала себя в комфорте. Ей хотелось исчезнуть, погрузиться в мир, где есть только она одна. Никаких людей, никакой школы и никаких танцев.       — Леруся, по-моему, в начале приёма ты говорила по-другому, — напоминает Эльвира, вспомнив, что Лера говорила, что уже получила звание мастера спорта и вскоре планирует покинуть паркет, завершая спортивную карьеру, которой и так посвятила немалую часть своей жизни.       Но, к сожалению, «планировала» — это не значит, что Лера закончит с танцами. Сказать точнее, слово «планировала» синоним к «фантазировала», поскольку абсолютно всё за Леру решила мать, которой точно бы не хотелось, чтобы дочь уходила с танцев. По мнению родителя, девчонка начнёт бездельничать и отобьётся от рук. Да-да, это с учётом того, что Лера — отличница и сейчас активно готовится к выпускным экзаменам. Для матери этого труда было недостаточно.       Гиперопека переходила в абсурд. Валерии выделялось определённое количество денег на недельный проезд и питание, при этом полностью лишая карманных денег, считая, что ей это не надо. Запретный плод всегда сладок, поэтому Лера выкручивалась даже из такой ситуации, иногда не питаясь в школе, или ездила на автобусе только до города, а до школы добиралась пешком, буквально экономя копейки, чтобы... Купить себе одноразку, которую нужно было очень тщательно прятать, поскольку мать абсолютно не стеснялась буквально обыскивать дочь. Обычно одноразки прятались в бюстгальтере, а потом Лерка находила сто одну отговорку, объясняя пятна на белье, ведь у одноразовых сигарет и вейпов есть свойство протекать, и если жижа попадёт на одежду, то останутся пятна, которые нелегко вывести.       Что касается еды? Исключительно самая полезная! Лера же спортсменка, и её фигура должна быть подтянутой. Никакого сладкого, жареного, солёного, копчёного и жирного. Вроде ничего плохого, организм, наоборот, скажет за такое спасибо, но всем же иногда хочется скушать что-то вредное... Но Лере это было просто непозволительно. Очевидно, что за пределами дома Лера покупала не полноценный обед в школе, а какую-то сладкую булочку в буфете, наслаждая этим вкусом.       Все платья, укладки и макияжи для бальных танцев также выбирала мать, абсолютно не интересуясь мнением дочери. Да и сам факт, что Лера занимается танцами только по прихоти матери, уже пугал.       Но сейчас девочку мучали сомнения... Она так много лет отдала танцам и сейчас эмоционально к ним привязана. Лера была ребёнком, которая пахала с детства, причём не по своей воли. К сожалению, она не знала обычной жизни, когда после школы можно погулять с друзьями, покушать чего-то вредного, потом прийти домой, поспать, пообщаться с семьёй, а потом до ночи сидеть в телефоне. Звучит как обычный день подростка, но для Леры это просто была мечта... До недавнего времени…       На данный момент девочка была никакая во всех смыслах этого слова. Она не хотела ни-че-го. Она просто была роботом, которая просыпалась в пять утра и ложилась в два часа ночи, за день не отдыхая ни минутки. Ей просто хотелось залечь на дно. На руках девочки стало появляться всё больше и больше царапин от лезвий, которые она вытаскивала из точилки. Вообще это были признаки начала депрессии и если не вытащить Леру из такого состояния, то это может закончиться даже самоубийством...       — Это просто слова... — сквозь слёзы поясняет Леруня, понимая, что бросить танцы не получится из-за эмоциональной привязанности и матери. — Мама будет против, она у меня очень строгая.       Эльвира чуть нахмурилась... Что значит «очень строгая». К сожалению, многие взрослые просто жестоки к своим детям, прикрываясь той самой «строгостью». Эля же была полной противоположностью: доброй, заботливой мамочкой, которая слушала и слышала желания своего сына. Что касалось наказаний?.. Их не было, ведь женщина считала, что с ребёнком можно просто поговорить. Да и как наказать четырёхлетку? Забрать планшет — нет, это личная вещь, которую нельзя забирать. А другие наказания и на ум не приходили. Бить и кричать на ребёнка недопустимо, за такое и вовсе нужно лишать родительских прав. По мнению Эльвиры.       Эля предположила, что Лерочка ей что-то не договаривает... Фраза «очень строгая» уже звучала не очень хорошо, ведь в таком возрасте подростки не слушают никого, кроме своих сверстников и если Лера так говорит о маме, при этом рыдая, значит, в их отношениях что-то не так.       — Лерочка, она тебя обижает? — стала задавать уточняющие вопросы Эля. — Может, бьёт?.. — не отстаёт женщина, видя, что разговор о матери вызывает у подростка панику.       — Не бьёт, — честно отвечает Лера, ведь её мать, благо, не примеряла физическую силу по отношению к дочери, что нельзя сказать о моральной...       — Ну а почему она тогда строгая? — своим спокойным бархатным голоском продолжает беседу Эльвира, пытаясь докопаться до истины и понять, что из себя представляет мать девочки. Пока что она вызывала только отрицательные эмоции, Эля была просто уверена, что мать Леры — тиран.       — Потому что, потому что... — начала рассказывать Лера, но не знала, стоит ли такое говорить, вынося ссоры из избы, тем более Эльвира ей никак не поможет. И вообще, девочка всё ещё была в истерике.       Ответа кардиолог так и не получила, потому что Лера снова залилась слезами. Было понятно, что сейчас она не в том эмоциональном состоянии, чтобы разговаривать.       — Леронька, милая... Ну всё-всё, не надо плакать, — ласково говорит ей Эля, обнимая, но потом всё же аккуратно убирая руку от ребёнка, отойдя в сторону, чтобы приготовить инъекцию успокоительного, ведь Лера плачет уж слишком долго, причём ни капли не успокаивается... Нет, она не истерично ныла, не кричала, а просто тихо-тихо хныкала. В любом случае, укольчик лишним не будет, ведь это уже не просто слёзы, а настоящая истерика.       — Я сейчас успокоюсь, — промяукала Лера, быстро потирая слёзки, не желая долго растирать нюни, тем более она получила от матери даже за свои эмоции. Бывало, что девочка могла расплакаться из-за переутомления и каши в голове, а мать просто считала это сплошным нытьём и продолжала морально унижать девочку.       — Да-да, Лерочка, конечно, — кивнула ей врач, незаметно усмехнувшись, зная, что сейчас Лера и вправду успокоится, только не совсем стандартным способом. Мучить бедного ребёнка совсем-совсем не хотелось, ведь Эля успела узнать, что Лера побаивается врачей, но другого выхода она не видела.       — Понимаете, это я во всём виновата... — хныча, говорит Лера, посчитав, что она виновата, что у неё проблемы со здоровьем. Она вскочила с кушетки, чтобы... Непонятно зачем... Просто вскочила, не зная, что делать дальше.       От части, это, конечно, правда, потому что Лера злоупотребляла энергетиками и одноразками, но если бы у неё не было такого плотного графика, то не пришлось бы приходить к таким мерам. В любом случае, девочка не виновата в том, что ей досталась мать, которая требует невозможного и доводит собственную дочь до измождения.       — Зайка, сядь-ка спокойно, пожалуйста, — лаского говорит Эльвира, в это время уже успев приготовить инъекцию диазепама и надеть на руки пару перчаток, подойдя к девочке. — Ты мне рукавчик вот так закатай ручку наверх, чтобы мне тебе сделать укольчик, — попросила она, закатив рукав халата, показав на себе пример. Об уколе она решила сказать сразу, Лера — взрослая девочка, которая должна знать всё, как есть. Придётся немножко потерпеть, но зато потом девочке станет легче.       Лера, которая, между прочим, боялась врачей и в особенности иголок, к большому удивлению просто выполнила просьбу, закатив рукав. Она прекрасно слышала Элю, слышала, что ей хотят поставить укол, но ей было всё равно... Похоже, подросток был в такой апатии, что ей уже было всё равно на всё и всех.       — Умничка, — улыбнулась Эля, которая была уверена в том, что сейчас будет новая волна слёз и придётся снова долго уговаривать девочку. Она протёрла детскую ручку спиртом, подметив, что вены было хорошо видны. — Только не дёргайся, пожалуйста, — всё-таки попросила она.       После слабого кивка со стороны Леры, Эльвира мило ей улыбнулась, а потом, придержав детскую ручку, очень осторожно ввела иглу в вену, боясь создать ребёнку лишнюю боль.       Почувствовав иголку, Лерочка вскрикнула и вздрогнула. Эта боль словно отрезвила её, привела в чувства, и теперь она снова ощущала страх перед уколом и физическую боль, которую он придаёт.       — Ай! Отпустите! Мне больно! — сквозь слёзы говорит девочка, повышая тон и пытаясь дёргаться, но Эля крепко держала руку, в которую вводилась инъекция, и «безжалостно» продолжала давить на поршень шприца.       — Ч-ч-ч, Лера, дорогая! — сразу стала успокаивать её Эльвира, зная, что ребёнок боится уколов, тем более укол уже делается, доставляя ей ещё больше страха и боли. — Надо чуть-чуть потерпеть, ты же сильная девочка, — ласково уговаривает потерпеть кардиолог, положив одну ногу на ляжки девочки, чтобы та не смогла сопротивляться.       Эле было её жаль, но успокоиться было необходимо, тем более игла уже введена, а вытаскивать, не вводя лекарство — это просто напрасные страдания ребёнка.       — А-а-ай, хватит, — продолжила ныть Лера, чувствуя боль, но больше не оказывая попыток сопротивления, логично предположив, что если дёрнется с иглой в вене, то это может кончиться не лучшим образом…       — Заинька, пару секунд терпения, пожалуйста, — ласково говорит Элька, а через пару секунд заканчивает инъекцию, аккуратно вынимая иглу, после чего прижимает ватку и сгибает ручку в локтевом изгибе. — Вот и всё, — объявляет она, мило улыбнувшись девочке.       — А я вам верила! — с обидой в голосе говорит Лерочка, прижимая пострадавшую ручку к себе, прикусывая язык, чтобы не разреветься снова, хотя на глазах уже наступали слёзы.       Девчонке было обидно и стыдно, что она плакала и рассказала о себе так много, а в ответ просто получила укол, которых как раз очень боялась. Ощущалось как нож в спину. Ну... Или игла в руку.       — Чай с ромашечкой будешь? — спокойно спрашивает Эля, отходя в сторону, чтобы поставить чайник. Женщина не обращала внимание на эмоциональную всплеску Леры, понимая, что укол для ятрофоба — это просто трагедия. Сейчас успокоительное сработает, и всё будет хорошо.       — Нет! — отказывается Валерия, чувствуя подвох. — Буду справку. А потом буду с вами прощаться, — скалит зубки она, не скрывая неприязнь к женщине. Хотя... Неприязни на самом деле никакой не было. Скорее наоборот, была симпатия, потому что Лера видела, что Эля пытается её поддержать и понять. Если бы не укол, то девочка бы продолжила и дальше душевно говорить с Эльвирой, но сейчас она была слегка зажата.       Кардиолог тяжело вздохнула, ничего не отвечая, решив, что если это так необходимо, то пусть Лерка выскажется, повыпендривается, может, ещё немного поплачет. Внутривенное успокоительное действует до двух минут, так что беситься осталось немного.       — Держи, малыш, — женщина передала Лере чашку с горячим ромашковым чаем. — А насчёт справки вынуждена отказать, — честно говорит Элька, повторяя это уже, наверное, в сотый раз. — И я уже объясняла, почему. Всё, Лерусь, у тебя внеплановые каникулы, завтра никакой школы, — объясняет она, найдя какую-то конфетку с мюсли, и положила его на тумбочку, куда Лерка поставила чай, пока что не захотев его пить.       — Мама меня убьёт... — тяжело вздохнула Лерочка, понимая, что прогулы в школе она не оценит и точно не позволит уйти на больничный, посчитав, что проблема не настолько серьёзная. Важнее учёбы ничего нет!       — Значит, сообщу об этом папе, — спокойным тоном говорит Эленька, пожав плечами, по рассказам Леры, поняв, что эта женщина не совсем адекватна. Но у ребёнка же два родителя, и даже есть вероятность того, что отец окажется понимающим.       — Тогда для начала вам предстоит его найти, — усмехнулась Лера, ни капли не грустя по этому поводу. Она помнила внешность отца, но не более. — Он у нас уже десять лет старательно выбирает лучшую буханку хлеба, — рассказывает она, говоря самую банальную шутку про отцов, которые ушли из семьи.       Видеть и продолжать общение не было никакого желания. Десять лет назад он уже бросил, и этому нет никакого оправдания. Лера не знала, почему папа больше её не любит, это обидно, но девочка давно это приняла... Ещё будучи маленькой, Лерочка часто спрашивала, куда ушёл папа, на что мать каждый раз отвечала ей одно и то же: «К своей шаболде».       Малышка не знала значения этого слова, но с детства была приучена не задавать много лишних вопросов, потому что маму это бесило. С возрастом, конечно, всё встало на свои места, и Лера поняла, что отец просто ушёл к любовнице. Измена — это ужасно...       В раннем возрасте Лерочка уже не особо доверяла своей маме, потому что та часто кричала, заставляла делать то, что не хочется, и бесконечно наказывала за... За всё. Но даже во время таких непростых отношений Леруня испытывала жалость по отношению к маме, всё-таки её предал человек, которому она больше всего доверяла.       — Оу, зайка... — жалостно проговорила Эльвира, понимая, что явно сказанула лишнего, не предполагая, что отца у девочки может и не быть... Эля ведь сама воспитывала сына в одиночку и знала, как это тяжело. Леру стало ещё более жаль, Эля села поближе и приобняла её. — Прости, пожалуйста, не подумала, — искренне извиняется она, понимая, что для ребёнка это может быть больная тема.       — Да ладно вам, — пожимает плечами Лера, показывая, что совсем не злится на Эльвиру. — Вы же тоже одна сына воспитываете, — добавляет она, вспомнив фразу, которую говорила женщина: «Я мать-одиночка, у меня один сыночек». — Тем более я своего не помню почти.       — Заинька, мне очень жаль, — вздохнула Эля, прижав Леру к себе, обнимая, пытаясь поддержать. — У деток должен быть папа, но, увы, иногда судьба решает иначе.       Девочка вздохнула, пожав плечами. Да, иногда это действительно обидно... Материнской ласки у неё никогда не было и очень бы хотелось, чтобы хоть папа её понимал. Но папы не было. Всё, что от него осталось — это отчество — Валерия Максимовна. Сама не зная зачем, Лера решила вкратце рассказать свою историю.       — Мне было шесть лет, когда они развелись. Он изменил маме с какой-то ш... — начала рассказывать Лера, но от оскорбления решила воздержаться. — С любовницей, — нашла более приличное слово она. — И с тех пор мы не общались, всё, что я о нём знаю — это то, что его зовут «Максим».       Максим... Какое знакомое имя, которое, к сожалению, вызывает только отрицательные эмоции. По мнению Эли. Почему? А потому, что её бывшего мужа тоже звали Максим. Теперь женщина была уверена, что это мужское имя проклято...       — Максим... — тяжело вздохнула Эльвира, чуть прижавшись. — Знакомая ситуация, Лер. Моего бывшего мужа тоже так звали. С ребёнком он общаться не хочет и, не поверишь, он тоже изменял, — невесело усмехнулась кардиолог, вспоминая брак. Да, она сама настояла на разводе, но это было сделано не с проста. Простить измену может не каждый, а Эля даже не пыталась. Такому прощения нет.       — Вам? — Валерия вопросительно подняла глаза на Эльвира, просканировав её взглядом. — Вы очень красивая, как вам вообще можно изменять? — искренне не понимает она, смотря на красивую, молодую, ухоженную и явно не глупую женщину. Это же мечта для многих мужчин, а её бывший так легко променял жену и ребёнка на новую пассию?       А вот мать Леры не обладала такой небесной красотой. Нет, черты лица женщины были вполне симпатичными, но она давно перестала за собой ухаживать. Дома она всегда ходила в одном и том же домашнем халате, а волосы были заколоты крабиком. Вкуса в одежде тоже особо не было, женщина носила что попало, а иногда одежда ничуть не сочеталась по цвету, и смотрелось это крайне нелепо. Но даже это не служило поводом изменять своей жене, особенно когда у вас есть двое совместных детей!       — Лерочка, милая, никому нельзя изменять, — рассказывает Эльвира. — Но раз это всё же случилось, то я не стала мириться с такой ситуацией и выбрала лучший путь. Нужно быть сильнее и искать плюсы.       — Плюсы есть, — говорит Лерка, усмехаясь. — Если бы отец остался в семье, то я бы была «Лаврова», — рассказывает она, называя фамилию отца.       Совпадение номер два... Имя и фамилия отца Леры и бывшего мужа Эли одинаковые. Да и почерк разрушения брака тот же... Тем более, Эльвира как раз вступила в брак десять лет назад. Но... Статуса любовницы у неё никогда не было. Эля ни за что бы не стала встречаться с женатым мужчиной! Но мужчина мог просто об этом не договаривать…       Эльвира почувствовала некий подвох, поэтому, явно нервничая, достала телефон и стала искать совместные фотографии с супругом. Это было тяжело, потому что года шли, телефоны менялись, а фотографии с человеком, который тебя предал, вовсе не хотелось сохранять.       Действительно, не найдя нужных фото, женщина нашла его страницу ВК. Видеть и даже вспоминать этого человека не хотелось, но очень хотелось докопаться до правды.       — Солнце моё, посмотри на фотографию, пожалуйста, и попытайся вспомнить, — после этих слов Эльвира протянула Валерику телефон с открытой фотографией мужчины.       Лера ничего не поняла, но кивнула, всматриваясь в фотографию. Знакомый мужчина... Чуть нахмурив брови, Лера взяла прядь свою волос и поняла, что они такого же цвета, как у того мужчины. И форма губ. И нос. И цвет глаз... Сомнений не осталось. Это её отец... Но почему Эля называет его свои бывшим?       — Это он, — говорит Лера, подняв глаза на Эльвиру, которая явно была шокирована от такого признания.       Получается, она разрушила чью-то семью? Нет... Нет! Эльвире не хотелось в это верить! Она бы никогда так не сделала. Но это уже произошло...       Эле самой хотелось плакать, но она изо всех сил держалась, потому что рядом находился ребёнок. Она чувствовала себя просто ужасно. Женщина, правда, не знала, что на тот момент Максим был женат! Мужчина уверял, что уже в разводе. Но от этого кардиологу легче не стало... Из-за неё у Лерочки не было папы... Лучше бы она никогда бы об этом не знала...       Цепочка совпала. Когда мужчина встретил Элю, то был женат на маме Леры, но решил просто об этом не говорить. Это уже считалось изменой. Эмоциональной, без интима, но изменой. Со временем у них закрутились романтические отношения, а потом мужчина и вовсе решил уйти из семьи, променяв её на новую, более молоденькую и горячую любовницу. Так и произошло, они с Эльвирой даже поженились. Спустя шесть лет брака, которые тоже сопровождались изменами со стороны Макса, о которых женщина ещё не знала, у них появился сын Марселька. А уже через два года женщина узнала обо всех изменах и не готова была простить такое, подав на развод.       — Лерунечка... — растерянно, но очень ласково обратилась к ней Эльвира, приобнимая девчонку за плечо, пытаясь преподнести новость менее травматично.       — Я всё поняла, — спокойно говорит Лера, отдав в руки Эльвиры телефон.       М-да, видимо успокоительное хорошо сработало, ведь Эльвира была больше чем уверена, что её телефон полетит на пол с огромной скоростью. Но это не произошло... Как и истерики, как и каких-то обвинений. Казалось, будто Лере абсолютно всё равно.       — Солнышко, я честно не знала, что он женат, — абсолютно честно говорит Эльвира, пытаясь доказать девочке, что... Что... Что не хотела разрушать их семью... Женщина не искала себе оправданий, но хотела доказать, что если бы знала всё с самого начала, то даже не смотрела в сторону этого мужчины.       Но вместо оскорблений, осуждений и истерик кардиолог почувствовала, как подросток её обняла. Это было очень неожиданно и даже странно, особенно для такой девочки, как Лера.       — Эля, мне всё равно, — честно говорит Лерка, на миг отлипая от Эльвиры, чтобы заглянуть ей в глаза. — Не вы — другая бы нашлась, — пожимает плечами она, понимая алгоритм действий таких мужланов, как её отец.       — Тогда послушай совет взрослой тёти: будь внимательнее к своему партнёру, — даёт полезный совет Эльвира, которой самой порой не хватило этого совета и получилось... Что получилось.       — С партнёром у меня всё хорошо, — отвечает Лера, а потом, проанализировав свои слова, понимает, что явно сказанула лишнего, от чего её зрачки расширились, и она просто надеялась, что Эля не обратит внимание на такие заявления.       А дело в том, что у Леры был парень, и по совместительству он был её партнёром по танцам. Ну а что... Они давно танцевали в паре, поэтому проводили друг с другом много времени ну и... Влюбились. Но у Леры же очень строгая мать, которая точно будет против... Поэтому парочка не придумала ничего лучше, чем просто скрывать свои отношения не только от матери, а от всех, чтобы не получилось форс-мажоров, когда какое-то третье лицо случайно проговорится.       Романтических свиданий у них никогда не было из-за загруженности Валерии, которой было некогда жить, не то что встречаться... Но... Пару раз на свой страх и риск они прогуливали тренировки и проводили время у парня дома, ведь его родители допоздна на работе.       — У тебя есть парень, милая? — чисто ради интереса поинтересовалась Эля, замечая, что щёчки девочки начинают заметно розоветь.       — Партнёр по танцам! — нервным тоном поясняет Валерия, в общем, не наврав, но и не договоря правду. Она защищала себя интуитивно, хоть и понимала, что Эля ничего ей не сделает, если узнает об отношениях.       — Понятненько, — кардиолог сделала вид, что поверила, видя, что девчонка нервничает и стесняется рассказывать о своих отношениях. Для её возраста это нормально, Эльвира не видела никакого смысла давить на подростка, однако про танцы женщина решила пояснить. — Лерунь, солнце, а сейчас, на трезвую голову, ответь, пожалуйста: ты понимаешь, почему с танцами нужно закончить? — спросила она, сохраняя свой ласковый бархатный голосочек.       — Да, — абсолютно честно говорит Лера, мотнув головой. — Я и сама не хочу продолжать. Просто... Мама точно будет против. Можете, пожалуйста, помочь мне её уговорить?.. Вы врач, она может вас послушаться, — впервые просит помощи девочка, понимая, что мать её даже слушать не станет, а вот у Эли, как у врача, уже больше шансов.       Хотя... Пару лет назад был случай, когда на тренировке Валерия получила стрессовый перелом стопы. По приезде в больницу врач сказал, что в ближайшее время о тренировках можно забыть, но мать считала, что пьедестал важнее здоровья её дочери, поэтому заставляла Леру продолжать тренировки. Девочке было больно даже наступать на неё, а ей нужно было плясать шесть раз в неделю... Было тяжело, нога держалась только за счёт обезболивающих. Благо, мучилась девочка недолго, потому что в июле у всех спортсменов были каникулы.       — Конечно, солнце, я поговорю, — кивнула головой Эльвира, пообещав поговорить с мамой подростка. — Надеюсь, твоя мама не знает меня в лицо... — шёпотом добавила она. В словах была нотка иронии, но женщине до сих пор было стыдно.       — Немного жалко бросать, — честно говорит подросток, потому что танцам она посвятила всю свою жизнь и хоть и хотела с ними закончить, уже не представляла жизни без них. Заложник своего счастья.       — Это психологическая зависимость, — констатирует факт Эля. — Не переживай, через пару месяцев должно пройти, — уверяет она, по своему опыту зная, что плохое забывается быстрее, чем хорошее. — Покажешь какие-нибудь выступления? — попросила врач, потому что этот вид спорта ей симпатизировал и хотелось посмотреть, что умеет делать Лерка.       Лерочка кивнула и, достав свой телефон, нашла видео с последнего турнира, где они с партнёром танцевали танго. В каждом движении Леры — огонь, в каждом взгляде — вызов. Яркий макияж с акцентом на губы алого цвета подчёркивал её страстный образ, а зализанные назад волосы в гладкой ктугой причёске открывали её шею, подчёркивая резкие повороты головы. Её красно-чёрное платье, обсыпанное дорогими стразами с высоким разрезом, подчёркивало резкие страстные движения. Партнёр, словно тень, следовал за ней, их тела переплетались в чувственном танце. Зал затаил дыхание, наблюдая за этой бурей эмоций на паркете.       Танго — танец любви, поэтому Валерия даже получалась удовольствие от него, ведь танцевала его со своим молодым человеком. Турнир кончился их победой. Почти сразу телефон перелистнулся на следующее видео, где первые пару секунд пара улыбается, держа в руках кубок, но уже через секунду их губы соприкоснулись и поцеловались. Как же нелепо Лера спалилась...       — Это не то, что вы подумали! — сразу попыталась оправдаться она, быстро выключая телефон.       — Мой бывший говорил так же, — усмехается Эльвира, в этот раз не поверив девочке. — В твоём возрасте это нормально, дорогая, не стоит стесняться. Просто ответь мне, пожалуйста, честно на один вопрос... — тянет она, подняв взгляд на Леру, щёки которой просто загорелись красным пламенем.       — Слушаю... — неуверенно подала голос Лера, готовясь слушать вопрос.       — Вы предохраняетесь? — в лоб спросила у неё Эльвира, желая знать ответ на этот вопрос.       Со стороны Эли это была забота. Может, звучит это слишком прямолинейно, неловко или даже бестактно, но Эльвира хотела уберечь Леру от нежелательной беременности и заболеваний, передающихся половым путём.       — Нет, — честно говорит Лера, а потом добавляет. — Мы и не спим, — добавляет она, что тоже было правдой.       Леруня, несмотря на наличие парня, пока не готова к интимной близости. Её сдерживает не отсутствие чувств, а вполне понятный в этом возрасте страх. У неё есть несколько причин, и первая, пожалуй, одна из самых банальных — боязнь боли. Во всех фильмах говорят, что первый раз обязательно будет больно. А как же кровь?.. Каждый зрелый человек знает, что если половой акт будет происходить аккуратно, то никакой крови не будет, а вот Лера, наслушавшись стереотипов, была уверена, что кровь обязательно будет, что тоже пугало. Так же подросток была эмоционально неподготовленная к такому серьёзному шагу. Она очень любит своего парня Фила, но... Пока она не представляет себя в постели. Секс — это отношения взрослых людей, кем Лера даже близко не являлась.       Ну и плохого в этом ничего нет. Лучше так, чем спать с кем попало, так что осуждать Леру сложно.       — Лера, эти сказки будешь рассказывать маме, — не поверила в такую версию Эльвира, зная по себе, что в возрасте примерно шестнадцати лет подросткам сносит крышу, и они думают, что первая любовь — это обязательно навсегда.       — Я не вру! — честно говорит Лера, нахмурив брови, злясь, что ей не верят. — Я это... Боюсь, — честно признаётся она.       — Чего ты боишься, милая? — не совсем поняла формулировку кардиолог, внимательно посмотрев на Валерию.       — Ну... Секса, — решила прямо сказать Лерка, поняв, что скрывать уже нечего. Маме она совсем не доверяла и точно стеснялась говорить на такие темы, а с Элей... Она казалась очень хорошей и доброй, той, которая обязательно пойдёт.       — Оу, солнце, это нормально, — абсолютно спокойным тоном говорит Элечка. — Это значит, что ты ещё просто не готова. Ничего ужасного в этом нет, — грамотно объясняет она, успокаивая Леру, которая думала, что это с ней что-то не так... — Только когда решишься, используй защиту, ладно? — попросила Эля, беспокоясь за девочку. — Если сама стесняешься — попроси у меня, я без проблем куплю.       Эля решила, что предложить свою помощь — это лучший вариант. Всё-таки Лерка в этом плане ещё совсем маленькая и неопытная. А вдруг партнёр манипулирует ей? Вдруг это абьюзивные отношения? Такого Эля Лере точно не желала, за время приёма успев её... Полюбить?..       Да, наверное, слово «любовь» сказано прямо в точку. Врач чувствовала к Лере какие-то материнские чувства. Да и жалко было эту бедняжку... Отец её бросил, а мать — домашний тиран и манипулятор. Любви этому ребёнку не дали. И чисто теоретически, Лера — это падчерица Эльвиры... Теперь эту девочку хотелось защитить от всего, но в первую очередь её нужно было, конечно, вылечить.       — Конечно, — с сарказмом говорит Лера, усмехаясь. — Вот решусь потрахаться и пойду из своей деревни прямиком к вам за презервативами, — еле-еле сдерживая смех, говорит девочка, не воспринимая такие слова всерьёз.       — Побежишь, Валерия, — без шуток отвечает врач, сделав тон серьёзнее. — Не относись к таким вещам легкомысленно, пожалуйста, — просит она, беспокоясь за девчонку.       — Эля, вы сейчас серьёзно? — удивлённо спросила Лера, думая, что это шутка, но по тону можно было понять, что это не шутка. — Не думаю, что мы увидимся после того, как я покину этот кабинет.       И ведь Лерка правда так думала. Эля её осмотрела, дала направление на анализы... Свою работу она сделала на все сто, выполняя свой врачебный долг. На этом их пути должны разойтись. Наверняка у Эльвиры тысячу в день таких пациентов. Но нет, такая пациентка явно не такая, как все...       Эльвира была настроена продолжить с ней общение и даже познакомить со своей семьёй и, если это понадобится, принять в свою. Теперь в своих материнских чувствах кардиолог была уверена на все сто процентов. Ну а окончательно проверить эти чувства поможет госпитализация...       Да-да, состояние здоровья Леры оставляет желать лучшего, проблемы с сердцем явно есть, а значит, девчонку стоило положить в больницу для дальнейшей диагностики, а потом и лечения. Эля договорится, чтобы лечащим врачом была именно она. Это поможет им сблизиться, тем более, Леруня сама сегодня призналась, что боится врачей, а значит, в больнице будет испытывать постоянный стресс и уж точно не довериться какому попало врачу.       — Я не готова так рано с тобой прощаться, дорогая, — улыбнулась кардиолог, потрепав Лерку по волосам. — Мне ведь тебя ещё полечить надо... Полежишь в больнице, отдохнёшь от школы... — начала свой рассказ врач, но была прервана девочкой, которой явно не нравились такие новости.       — Что?! Какой ещё нахрен больнице?! — напуганно, практически крича, спрашивает Валерия, расширив зрачки и рефлекторно отскочив от Эли на другой конец кушетки. — За «нахрен» извиняюсь! — таким же тоном добавила она, понимая, что так выражаться при взрослом человеке нельзя, но только что девочка наступила на те же грабли. — Ну, вы поняли!       — Пей чай, — своим естественным спокойным голосом просит Эля, не реагируя на эмоциональный всплеск девочки. — Я тебе всё объясню, милая, только успокойся.       Уже спустя минуту Леру отпустило. Всё-таки ромашковый чай успокаивал, а также по её венам активно растекался «Феназепам». Под таким успокоительным девочка даже под фильм «Титаник» не заплачет.       — Знаете, мне иногда кажется, что вы псих, — честно высказывается брюнетка, а когда Эльвира приподнимает одну бровь, вопросительно смотря и ожидая объяснений, поясняет. — Я тут кричу во всё горло, а вам вообще всё равно, — рассказывает она, уже неоднократно замечая, что Эля всегда ведёт себя крайне спокойно, ни разу не повышая голос. — А вы точно не нейросеть? — уже больше в шутку спрашивает Лерка, прикоснувшись к Эльвире одним пальцем, вызвав у Эльвиры смех.       — Ха-ха-ха, Лерунь, ты чудо, — смеётся Элька, снова ничуть не злясь, а наоборот, умиляясь от таких действий, на этот раз чуть потискав девочку за щёчку. — Но если ты хочешь кричать — пожалуйста. Может, это позволит тебе выпустить негативные эмоции, — пожимает плечами она, понимая, что Лера сейчас очень потрясена.       Она ятрофоб и сейчас находится в больнице, где сначала выясняется, что тётя, которая отругала тебя за курение — твой лечащий врач. Затем этот лечащий врач делает смущающую диагностику в виде УЗИ, выписывает направление на кровь, которую девочка боится сдавать. Психика не выдерживает и случается истерика, которая купируется уколом, также вызывающая страх, а потом и вовсе узнаётся, что этот врач — любовница родного отца. Не, ну тут даже режиссёры Турки охуели... Сегодняшний день по сравнению с их сериалами — небо и земля.       Лерочка в сотый раз удивляется такой железной выдержке... От матери она бы давным-давно получила. Но... Сравнивать Элю с матерью было глупо. Эля — понимающий взрослый, а мать явно проигрывает ей в... Во всём, пожалуй.       — А теперь давайте поподробнее про больницу, — просит брюнеточка, меняя тему, желая узнать, как именно её будут пытать.       — Сейчас мы заканчиваем с тобой болтовню, ты вместе со мной едешь к себе домой, собираешь вещи, пока я со всеми документами уговариваю твою маму подписать согласие о госпитализации. Потом я везу тебя в больницу, — объясняет остаток дня Эльвира, ведь госпитализация нужна как можно раньше. — Утром возьмут анализ крови, потом могут провести другие диагностики. Через пару дней по результатам диагностики назначают лечение.       — Да ни за что, — произнесла Лерка, услышав свою перспективу на ближайшее время. От школы, конечно, хотелось отдохнуть, но не ценой больницы, тем более повышенная тревожность всё равно не позволит этого сделать... — Больница, врачи, процедуры... — от этих трёх противных, по мнению подростка слов, она вздрогнула, ни на секунду не забывая о своей ятрофобии.       — Это я тоже очень хочу обсудить... — вздохнула Эля, которой очень хотелось узнать, откуда у такой относительно взрослой девочки ятрофобия. — Из-за чего ты так боишься врачей, зайка моя?       На пару секунд Лера замерла, стараясь сформулировать складную речь... Точного ответа она и не знала... Её просто всё детство бесили эти изверги в белых халатах. Ходила девчонка по государственным больницам, где персонал не отличался вежливостью и аккуратностью. Даже безобидный анализ крови брали очень неаккуратно. Было больно до слёз, а Лерка своих эмоций особо не стеснялась, но если с её глаз стекала хоть одна слезинка, (даже в самом юном возрасте), то все врачи и медсестры начинали кричать, говоря, что ей даже не больно, и плачет она для привлечения внимания. Поэтому в детской психике закрепилась логическая цепочка: врачи делают мне больно, кричат = они плохие, я их боюсь и не доверяю.       Ну и без любимой мамочки, конечно же, не обходилось. Мало того, что во всех вышесказанных ситуациях она была на стороне врачей, так ещё и дома периодически играла в «доктора», ибо температура — не повод пропускать школу. Если она была ниже 38.5⁰ — таблетка или сироп, если выше — укол жаропонижающего. Медицинского образования у этой женщины, конечно же, не было, от чего уколы получались очень болезненными.       — Ну... Они всё делают больно, очень грубые, кричат, — начала говорить Лера, жалобно мяукая, словно котик. — И мама... — продолжила она, а уже на этом моменте Эльвира убедилась, что мать Леры — неадекватная женщина. Девочка ещё не начала свой рассказ, но всё было и так понятно, ведь в каждой психологической травме обязательно фигурирует мать. — Она даже по болезни практически никогда не разрешала пропускать школу. Могла сделать укол, а потом отправить в школу. Это больно. И ещё страшно, мама часто кричит, усугубляя положение.       Боже... Материнское сердце Эльвиры буквально разрывалось. Да над этим ребёнком всю жизнь издеваются! Но особо хороша, конечно, мамаша... Как же Лерочку было жаль. Она чудесная девочка и точно не заслуживает этого. Да никакой ребёнок такого не заслуживает…       — Оу, котёночек, мне так жаль, — грустным тоном говорит женщина, снова прижимая Леруню к себе, поддерживая. Если бы не успокоительное, то девочка бы точно начала плакать, то ли вспомнив травмирующее событие, то ли от такой милоты, которую творит Эльвира. — Лерунь, а если лечить тебя буду только я? Мне ты доверяешь? Понимаешь, что я тебя не обижу? — задаёт уточняющие вопросы Эля, которая и изначально планировала лично заняться лечением Леры, но сейчас, услышав такие душераздирающие рассказы, сомнений не осталось.       — Доверяю, понимаю, — удовлетворительно кивает головкой Лера, поняв, что и правда доверяет Эльвире, причём достаточно сильно. Возможно, даже больше, чем своим подружкам. И вправду говорят, что от ненависти до любви один шаг. — Не знаю почему, но я уверена, что вы хорошая. Вам я доверяю, хоть и всё ещё побаиваюсь как врача, — честно высказывается она, грустно улыбнувшись.       — Мы пройдём этот путь вместе, угу? — после этих слов Лерочка почувствовала милый поцелуйчик в висок, а за ним в груди будто бы легче задышалось... Вся тревожность исчезла, вселенная буквально шептала, что теперь всё будет хорошо.       Девочка кивнула, посильнее прижавшись к Эльвире, слыша спокойные стуки её сердца. Она доверилась женщине. Боялась, но доверилась, понимая, что надо лечиться. Будет непросто. Ятрофобия может не исчезнуть, даже если рядом находится самый добрейший врач, которым как раз была Эльвира. Но... Теперь, наверное, впервые за всю свою жизнь ребёнок чувствовала себя защищённой, зная, что её никто не обидит.