Часть 1

«Я буду ждать тебя, сколько смогу. Только приди. С любовью, твоя Мариэ» Годжо глубоко вдохнул через нос и бережно сложил потрепанный листок, вырванный из обычной школьной тетради. Подушечка указательного пальца нежно скользнула по обратной стороне, где чернилами отпечаталась любовь написавшей. Мариэ, его невеста, так и не ставшая женой, ждала его в Богом забытом месте. Вот только… Он поднял голову и посмотрел на своё отражение в мутном зеркале, едва различая очертания лица в черной повязке. Мариэ погибла во время ночного парада сотни демонов. Мерзкое чувство поселилось в груди, давящее, грызущее изнутри и в то же время обжигающее — надежда. Едва мозг впервые обработал полученное послание без обратного адреса, разум завопил — это всё ложь, неправда, издёвка, но надежда, до этого тихо дремлющая, раскрыла клыкастый рот и тихо зашептала — а вдруг? Вдруг случилось чудо? Она росла всё то недолгое время, что Годжо принимал решение; окрепла за перелёт и поездку на арендованном авто, стала чем-то большим и вонзила зубы во внутренности, терзала их, принося сладкую боль — Мариэ жива. Словно не он когда-то держал холодную руку с переломанными костями. Не он закрыл слепые глаза, не в силах вынести их мертвого карего цвета. Уперевшись руками в старую раковину, покрытую разводами ржавчины и налетом от давно высохшей воды, мужчина крепко сжал пальцы, и дешевый фаянс, не выдержав напора, лопнул. Крупные, посеревшие от времени куски упали на грязный пол. Подавив дрожь, Годжо выпрямился и снова вдохнул — если это чья-то злая штука, то он, не задумываясь, убьет весельчака. Голос разума продолжал твердить, что это не могла быть Мариэ, но Годжо узнал её почерк, хотя коротенькое письмо было написано на английском, её втором родном языке. Знакомые мелкие неровные буквы с уклоном, словно писавшая очень торопилась, выводя слова на бумаге. Напоследок бросив взгляд в зеркало, он вышел из туалета заброшенной заправки. Погода стояла под стать настроению — унылое темное небо низко висело над головой, грозясь разразиться ливнем. Колючий ветер таскал жухлые листья и старые листовки по покрытому выбоинами и трещинами асфальту. Годжо поежился под порывом холодного воздуха, пожалев, что не захватил ветровку — осень в Штатах казалась ему отвратительной: сырой и тоскливой, в отличие от осени на его родине. Это время года нравилось Мариэ. Он подошел к ограде, с легкой усмешкой коснулся биноскопа на крошечной площадке — неужели находились люди, желающие смотреть на невзрачный город, расположившийся в низине? В свои лучшие времена Сайлент Хилл был ничем не примечательным курортным городишком, пропускающим через себя небольшой поток туристов. Почему Мариэ попросила его приехать именно сюда? Лес, раскинувшийся внизу, едва слышно шумел ветвями, пахло прелой листвой. Мужчина втянул тяжелый аромат, одновременно пытаясь уловить шестью глазами хотя бы намек на проклятую энергию. Ничего. Город давно вымер, живых там не было. Недовольно цыкнув, он стянул повязку с глаз и затолкал её в карман легкой толстовки, пригладил пятерней волосы. Ветер трепал белоснежные мягкие пряди, нежно поглаживал и ронял на лоб, словно возлюбленная. Он недовольно сморщил нос — внезапная тоска сжала сердце — до письма он давно не вспоминал невесту и почувствовал себя виноватым. Продолжал жить, тихо скорбя сердцем, но жил, не испытывая тоски и горя. Понимал, что нужен своим студентам весёлым и беззаботным. Сильнейшим. Оттолкнувшись от поручней, Годжо широким решительным шагом направился к лестнице, ведущей вниз, к заброшенному городу, утопающему в тумане. *** Страх. Дикий, иррациональный страх впивался в мозг холодными колючими когтями. Хрипя, Годжо согнулся и уперся ладонями в колени, пытаясь сдержать подкатывающую рвоту. В нескольких шагах от него лежало нечто — безрукое, с бурой кожей, покрытой выделениями, словно пленкой, безглазое, с ужасно перекошенным ртом. Оно воняло разложением и кинулось на мужчину из-за угла центральной улицы, едва тот прошел центральные ворота. Годжо среагировал моментально, даже не успев подумать — проклятая техника, покалывая, сконцентрировалась на кончиках пальцев и пробила сквозную дыру в туловище. — Пиздец, — сглотнув густую слюну и чувствуя привкус желчи, Годжо выпрямился. Будь он в повязке, то не успел бы дать отпор так быстро — чудовище не было проклятым духом, и его появление стало неожиданностью. Просто масса отвратительной гниющей плоти. Шатаясь, оно быстро направилось к Годжо со стоном, полным боли, заваливаясь корпусом вперед. Сплюнув, мужчина подошел к телу и ткнул мыском ботинка. Из дыры в торсе медленно вытекала темно-коричневая жидкость, даже отдалёно не похожая на кровь. Она смердела, как город — затхлостью и разложением. Внутри раны с чавканьем медленно сокращались мышцы и внутренности, словно клубок змей. Скривив губы, Годжо продолжал рассматривать нечто — быть может, какому-то мастеру проклятий удалось создать кукол, не вкладывая в них проклятую энергию? Это объясняет, почему шестиглазый не смог почуять это. Если так, то Мариэ похитили и держали в окружении подобных созданий. Наверняка, её заставили написать письмо с целью выманить сильнейшего шамана. Если… если она правда жива. Туман, казалось, стал плотнее, он медленно затягивал улицу, скрывая опасности, ждущие впереди. Вокруг стояла такая тишина, что в ушах едва слышно звенело. Мужчина стиснул зубы и напоследок пнув тварь, двинулся вперед по главной улице, зажатой с двух сторон невысокими домами и магазинчиками. Он обязательно во всем разберётся.